Анна Яфор – И придет весна (страница 9)

Вспоминаю наши последние с ним встречи и разговоры и то, что сама говорила ему. Неужели решил воспользоваться моим советом и действительно утешиться в объятьях другой женщины? Вот так, посреди дня на виду у всех?

Но тут же думаю о том, что если бы он делал это тайком, было бы еще хуже. Еще больнее. Ведь чувства мои не делись никуда. И что бы я ни доказывала сама себе, на самом деле хочется иного. Тепла и любви. Чтобы он рядом был, обнял, успокоил, убедил в том, что я все еще ему нужна. А вместо этого вынуждена наблюдать такие вот сцены.

Артем, как ни странно, тоже не слишком беспокоится по поводу увиденного. Подходит к Максу и кивает в мою сторону.

— Дружище, прости, ты без кофе. Я твою порцию Вере отдал.

Муж усмехается.

— Правильно сделал, — смотрит на стакан в моих руках и поднимает взгляд на лицо. Говорит, резко становясь серьезным.

— Здравствуй, Вера.

Женщина разжимает руки, отстраняясь от него, оборачивается, и когда я вижу ее лицо, становится еще тоскливее. Она красива. Очень. И моложе меня. Фарфоровое личико с идеальными чертами. Что бы она ни делала рядом с моим мужем, мне это не нравится!

— Что-то случилось? — Максим подходит ближе, но при этом даже не делает попытки меня обнять. — Не ожидал тебя увидеть.

— Прости, что помешала! — не выдерживаю, выплевывая ему то, что кипит внутри. И плевать, что у этой сцены сразу двое свидетелей: лучший друг и девица, которая…

Не могу подобрать подходящего определения — его просто нет. Мне страшно делать выводы и еще страшнее услышать то, что может сказать она сама.

— Это ваша жена, Максим Олегович? — восклицает незнакомка и, не дожидаясь ответа Макса, делает несколько шагов ко мне. — Ваш муж — лучший доктор на свете! Я так ему благодарна…

Неужели пациентка? Я перевожу взгляд на Максима, но совсем не чувствую облегчения. Все равно это неправильно. Чужая женщина из благодарности может висеть у него на шее, прижимаясь всем телом, а ко мне он даже не до конца приблизился.

— Пойдем в кабинет, поговорим там, — проговаривает довольно отстраненно и кивает той на прощанье: — Жду вас на следующей неделе, как договаривались.

Едва мы оказываемся в лифте, я не выдерживаю. Хоть улыбаюсь, сама понимаю, что улыбка выходит корявой и злой.

— Я не вовремя, да? Если бы не пришла, встречу с ней не надо было бы переносить?

Несколько секунд Максим молчит, изумленно рассматривая меня, а потом неожиданно начинает хохотать.

— Вер, ты ревнуешь? Серьезно? Поверить не могу! Это же просто смешно.

Мне не только не смешно — плакать хочется. Особенно из-за такой его реакции. Ну и пусть я не права, мог бы отреагировать как-то иначе. Хотя бы не веселиться так откровенно.

— Если бы на меня кто-то так вешался, ты бы тоже смеялся?

— Она не вешалась, — поясняет муж, но улыбка с его лица не сходит. — Просто пришла выразить признательность после операции отца.

— Как мило, — я злюсь еще сильнее. — И часто тебе ТАК выражают признательность? Ты правда думаешь, что это нормально?

Глава 20

Он как-то в один миг становится серьезным. Смотрит на меня, в упор, а потом, не отводя взгляда, протягивает руку к панели и что-то нажимает. Лифт дергается и замирает, не доехав до нужного этажа.

Такое уже было однажды. Давно, еще до свадьбы. Хотя именно благодаря этой выходке свадьба и состоялась. Тогда Макс отрезал нас от всего мира, заперев в лифте. Заявил, что не выпустит, пока я не соглашусь выйти за него. Хотя я и не думала противиться: влюблена была по уши. Жизни своей не представляла без него. Если бы Максим не сделал мне предложение, сама бы сделала ему.

— Макс, ты что творишь?! — я оглядываюсь по сторонам, почему-то испытывая панику. — Ты что сделал?! Сейчас же разблокируй двери!

Он приподнимает бровь.

— Насколько я помню, клаустрофобией ты никогда не страдала. Боишься остаться со мной наедине? Зачем тогда приехала?

— Точно не для того, чтобы торчать с тобой в лифте, — меня злит эта аналогия с нашим прошлым. Тогда все было иначе. Он добивался меня, старался как можно больше времени провести рядом и уж точно не позволил бы просто исчезнуть. Как и не допустил бы, чтобы какая-то другая женщина вешалась ему на шею.

— Вер, ну, может, хватит обид? — он подходит вплотную, сокращая и без того тесное пространство кабины. — Я устал с тобой ругаться. И дико соскучился.

— Я заметила, как ты скучаешь, — недавняя сцена все еще стоит перед глазами. — И желающих утешить немало.

— Вера, — он нависает надо мной, согревая дыханием виски. — Милая, мне никто, кроме тебя не нужен. И ревновать у тебя повода нет. Это действительно была дочь пациента, которая благодарила меня за операцию. Он поступил очень тяжелым, думали, что не выживет. Я и сам уже почти не надеялся.

— Но все вышло, как нельзя лучше, ты снова оказался героем, еще и получил бонус в виде объятий прекрасной дамы… — ничего не могу поделать с удушающей горечью. Я почему-то стала слишком чувствительной, внутри все кипит, и хочется совсем другого. Вернуться бы назад, в прошлое, когда мы были молоды и безоговорочно счастливы.

— Вера, что сделать, чтобы ты мне поверила? Да, она обняла меня в порыве благодарности, но мы же не будем с тобой из-за этого ругаться? Я так рад, что ты здесь…

— А если бы я не приехала? — в самом деле, что было бы тогда? Возможно, эта особа и правда случайная в жизни мужа, но сколько таких других? Тех, кто имеет виды на него? И это же все не закончится, будет тянуться изо дня в день. Я слишком хорошо знаю, какое впечатление Максим производит на женщин, чтобы просто закрыть на это глаза. — Ты не слишком-то спешил ко мне…

— Хотел дать тебе время. Думал, перебесишься — и все будет, как прежде.

У меня перехватывает дыхание от обиды. Вот ведь как он все воспринимает!

— Хочешь, как прежде, Макс? Когда тебя сутками нет дома, а я превратилась в чертового ждуна?! Когда мечтаю урвать хоть каплю твоего внимания, а тебя в это время обнимают чужие девицы! С самыми лучшими намерениями, разумеется!

— Мы на месте топчемся, Вер… — хмурится он. — Мусолим одно и то же. Глупо… Ты же знаешь, я не могу отказаться от своей работы, мы миллион раз обсуждали это.

— А от меня?

Он нахмуривается еще сильнее.

— Я никогда от тебя не отказывался. И не собираюсь.

— А если бы тебе пришлось выбирать?

Максим молчит слишком долго, а его обращенный ко мне взгляд становится все более холодным. Потом снова тянется к панели, и лифт дергается, оживает и со скрипом ползет вверх.

— Я не откажусь от работы, Вера. Думаю, ты сама перестала бы уважать меня, если бы я так поступил. Это мой долг, мое призвание, я только там и чувствую себя по настоящему нужным.

Сам того не подозревая, он озвучивает то, чего я и боялась. Ему легче, лучше не со мной. На работе. Не со мной!!!

Едва только двери открываются, выскакиваю из кабины лифта и бросаюсь по коридору прочь. К лестнице, чтобы спуститься вниз и убежать отсюда, как можно дальше.

— Вера, мы же так и не поговорили! — несется в спину голос мужа, но я не оборачиваюсь. Хоть и не поговорили, но я узнала гораздо больше, чем планировала. И других вопросов и тем попросту не осталось.

Глава 21

Жесткий, пронизывающий ветер хлещет в лицо. Воздух пропитан крошечными колючими льдинками, словно капли дождя застыли и заострились, и теперь врезаются в кожу, раня до боли.

Неудачное время я выбрала для прогулки. Раньше при такой погоде старалась как можно скорее оказаться дома, спрятаться и согреться, а теперь не могу заставить себя уйти с улицы. Который час уже брожу бесцельно, всматриваясь то в знакомые пейзажи, то в сереющее небо и ожидая непонятно чего.

Все предыдущие дни рассчитывала, что что-то переменится. Даже подсознательно. Несмотря на все мои обиды, хотела все вернуть. Привычную, размеренную жизнь, где, как мне казалось, царила любовь. Во всяком случае, я точно любила.

Шаг сбивается, и я останавливаюсь посреди тротуара, оглушенная внезапным осознанием. Любила? Вот так, в прошедшем времени? Ведь была уверена, что чувство, которое испытываю к мужу — оно навсегда. А сейчас злоба и обида как-то ослабевают, становятся куда менее ощутимыми. Но одновременно и то доброе, теплое, что я испытывала к Максиму, делается каким-то далеким, растворяется в холодном зимнем воздухе.

Будто замерзает что-то внутри… Думаю о человеке, который был для меня самым родным и близким, и с ужасом осознаю, что это все действительно происходит в прошедшем времени. Я именно в прошедшем времени говорю о своих чувствах к нему. Самой становится страшно, потому что оказываюсь к этому не готова. Подхожу к мосту, цепляясь руками за ледяную кованую ограду. И без того замерзшие пальцы сразу сводит, и холод, кажется, проникает под кожу. Задерживает движение крови, она тоже как будто замерзает и колет уже изнутри. До самого сердца.

Вода в реке темная-темная, кое-где у берегов уже стянута льдом. Некстати вспоминаю, как мы с Максом катались на катере, проезжали под этим самым мостом. Целовались на виду у всех, ничуть не стесняясь. Молодые, счастливые, влюбленные, знать не знающие, что однажды нашему счастью придет конец.

Сейчас катера уже не ходят, движение перекрыли до весны, но мне кажется, что она никогда не наступит. Будет царить бесконечный холод. В моей жизни — так точно.