Анна Яфор – И придет весна (страница 7)

Максим действительно принес огромный букет, еще больше того, что дарил в последний раз, перед нашим несостоявшимся походом в ресторан. И пусть сейчас у него в руках мой любимый торт, это вообще ничего не меняет.

— Как ты узнал, где я живу?

Он улыбается, и в уголках глаз отчетливее проступают морщинки. Таким уставшим я никогда его не видела. Наверно, все эти дни так и провел на своей любимой работе. Еще бы, никто ведь не мешал и не ждал дома, можно было никуда не спешить! Так зачем вообще явился?

— Тетя Таня рассказала? — на самом деле я и не просила держать в тайне мое местопребывание. Ну а сердобольная старушка, конечно, не могла не признаться.

— Она, — кивает муж, сильнее улыбаясь, и делает шаг к порогу. — Впустишь?

Я мотаю головой. Ира права, мое глупое сердце уже готово растаять. Забыть обо всем и все простить. Просто потому, что он рядом. Сейчас достаточно лишь отступить — и сразу станет легче. Я спрячу лицо в ароматных цветах, а потом — на его груди. Выставлю подругу, а потом будет сладкая и бесконечно длинная ночь. Но она все равно закончится… А потом… потом станет еще больнее.

Не хочу, не могу больше терпеть эту боль.

— Вера? — Максим приподнимает бровь в недоумении и делает еще одну попытку войти, но я выставляю вперед ладони, останавливая его.

— Я специально уехала, чтобы не видеть тебя. Не впущу, нет. Если только ты не решил на самом деле все изменить.

Он хмурится.

— Что ты хочешь изменить?

— А это еще надо объяснять? — я сглатываю горький комок в горле. — Макс, ты когда спал последний раз?

Муж хмурится сильнее, явно не понимая, почему я спрашиваю об этом. Как всегда.

— Хочешь угробить себя на работе? Пожалуйста. Только без меня. Я не хочу тебя с ней делить.

— Вера, что за бред? — теперь он начинает сердиться. — Ты же не станешь всерьез ставить мне ультиматум. И предлагать выбирать между тобой и работой!

Он так ничего и не понял. Зато мне все становится ясно, так отчетливо, что от этого откровения перехватывает дыхание. Ведь я слишком хорошо знаю, какой выбор он сделает.

— А если стану? — у меня хватает сил улыбнуться. — Что ты ответишь?

— Вера. Не надо, — бороздка между его бровями углубляется, и лицо становится почти жестким. — Ты же сама потом пожалеешь. Не надо рушить все то доброе, что еще есть между нами.

Может, и пожалею, но сейчас я не могу иначе. И не хочу.

— Отнеси цветы кому-то из пациенток. А торт — медсестрам. Уверена, они будут счастливы. Можешь даже составить им компанию за чаем. И после чая, вам наверняка найдется, чем заняться.

На его скулах проступаю желваки, а губы сжимаются.

— Тебе так хочется, чтобы я отправился в чужую постель? Второй раз предлагаешь мне это!

— Честно, Макс? Мне все равно, — кажется, что больнее быть уже не может. Он и так изменил мне, предал нашу любовь и все данные обещания. Наличие другой женщины я хотя бы могла понять, а с такой соперницей, как работа, не справиться ни за что на свете. Поэтому пусть делает, что хочет. И с кем хочет. — Просто уходи, Максим. И не приходи больше. Я завтра же подам на развод.

Глава 15

Иру я выставляю сразу же после ухода Максима. Не хочу больше никакого общения. Даже с лучшей подругой. Тем более, что практически наизусть знаю все, что она может сказать.

Мне это не нужно. Ничего не нужно. Просто остаться одной. Да, я наивная дура, которая уверена была, что Макс не послушает. Не уйдет. Проявит завидную твердость, как всегда, когда отстаивает свое право на любимую работу. Но я же — не она. За меня не надо бороться. Не надо настаивать и что-то кому-то доказывать. Не получилось — ну и ладно.

Выходит, я совсем его не знаю… И он далеко не самый лучший и идеальный, как мне казалось когда-то, раз с такой легкостью отказался от меня. От наших чувств. От нашей семьи. Хочешь развестись, дорогая? Ну что ж, не буду тебе мешать. Только, пожалуйста, в рабочее время не звони, не отвлекай, когда будешь сообщать о дате развода.

Конечно, он не сказал ничего подобного вслух, но дела иногда намного красноречивее слов. Вот и сейчас, мне больше не нужны никакие доказательства. Если бы на самом деле любил, хоть немного, не ушел бы. Не отпустил. Не предал. Не… не… не…

На этот раз почему-то нет слез. Совсем. Я смотрю сухими глазами в темноту улицы, ежась от ползущего в комнату сквозь приоткрытую форточку холода. С неба летят одинокие снежинки. Их пока совсем мало, они даже не достигают земли. Но все равно зима совсем близко. И там, за окном, и в сердце.

Не знаю, смогу ли я когда-то его простить. Да и разве это важно, если он не просит прощения? Ему все равно. Удобно было находиться рядом, вроде бы вместе, есть, спать, заниматься сексом. Произносить иногда слова о любви. Пустые слова. Они ничего, совсем ничего не весят.

Завтра на самом деле отнесу и подам заявление. Детей нет, а значит, нас разведут быстро. А чего тянуть? Может, так станет легче. Когда не буду больше связана с ним на бумаге и сердце отпустит.

Сама понимаю, насколько это глупо: разве можно с такой легкостью выдрать из души того, кто в ней пророс? Но продолжаю упорно убеждать себя, что у меня получится. Должно получиться. Разведусь, сменю документы, перестану быть Гориной. А потом когда-нибудь станет легче. Обязательно. Ну, не умирают же в самом деле от любви! Тем более, в моем возрасте. Надо жить, жить дальше. Пусть и без него.

Отворачиваюсь от окна и натыкаюсь взглядом на книжный шкаф. Здесь полно разной литературы, и классики, и современных простеньких романов. Наверно, самое время почитать что-нибудь душещипательное. Чужой опыт иногда полезен, а я, кажется, как раз в том состоянии, когда готова провалиться в чью-то выдуманную историю. Не лучший способ отвлечься, но другого все равно нет.

Подхожу ближе к шкафу, рассматривая разношерстные корешки. Хмыкаю при виде томика Толстого. Нет, это не пойдет. Его прописные истины о счастье и несчастье каждой семьи сейчас не для меня. Вытаскиваю мягкую книжонку с нелепой картинкой на обложке: приторно-сладкая пара, сплетенная в тесных объятьях. Макнот. Читала когда-то в юности, умиляясь от шикарных мужчин и всепобеждающей любви. Красивые сказки, но это тоже не то, что может хоть немного помочь.

У прежних хозяев квартиры был весьма странный вкус. Чего здесь только нет! И философские трактаты, и учебники по психологии, и другие книги совершенно различных жанров. Даже интересно, кто же здесь жил? Надо будет спросить у тети Тани завтра на работе. Горько усмехаюсь, понимая одновременно, что на самом деле мне на это плевать. Но лучше думать об интересах незнакомых мне людей, чем о то, что я перестала интересовать собственного мужа.

Вытаскиваю с полки тоненькую книжку в кожаном переплете. Наверняка еще один любовный роман. Его, наверно, и читали больше других, вон как истерта обложка. Даже названия не видно. Но раскрыв, обнаруживаю, что ошиблась. Пожелтевшие старенькие страницы исписаны ровным, аккуратным, явно девичьим почерком. Я вижу еще только первую строчку — и по телу пускаются в пляс мурашки. И становится еще холоднее. На ощупь нахожу кнопку настольной лампы, включаю ее и опускаюсь за стол, притягивая находку ближе к себе и всматриваясь в каллиграфически выведенные буквы.

Глава 16

«Здравствуй, Шура! Прости, что не писал тебе так долго. И еще бы дольше молчал, но нельзя так, неправильно, нечестно. Чувство вины снедает меня, потому что знаю, как сильно ты ждешь весточки. Прости, жена, что она оказывается совсем не такой, как тебе бы хотелось.

Знаю, что причиню тебе боль своим письмом, но не могу иначе. Не могу больше скрывать. И не хочу, чтобы твои ожидания моего возвращения были напрасными.

Я не вернусь, Шура. Так случилось, что здесь, вдали от родного дома, я встретил свою настоящую любовь. Знаю, что ты подумаешь, прочитав эти строки: что те же самые слова я говорил тебе. Но мы люди, нам свойственно ошибаться. Вот и я ошибся. Мы поторопились с тобой со свадьбой, жена, не успели проверить свои чувства. Ведь были знакомы совсем недолго.

А здесь, каждый день встречаясь со смертью, я понял, наконец, что такое подлинная жизнь. Был немного ранен, и наша сестричка так заботливо и трепетно выхаживала меня, что мое сердце не могло не отозваться. Шура, я не хочу тебе лгать, не хочу давать ложных надежд. Скоро все закончится, в твой любимый город придет весна, и ты обязательно будешь счастлива. Только без меня. Ты молода, красива, я уверен, что еще обязательно найдешь свою судьбу. Поймешь, что это не я, Шурочка. И сможешь когда-нибудь меня простить.

Это будет непросто, я знаю, сам не могу простить себе, что причиняю дорогому для меня человеку такую боль. Да, ты мне дорога, мы столько всего прошли вместе. Поэтому и признаюсь тебе, как есть, не хочу ничего скрывать.

Постарайся поскорее забыть обо мне, жена, хотя бы просто забыть пока. Все остальное придет позже, я всем сердцем верю в это. Ты справишься, ведь ты такая сильная.

Не пиши мне ответное письмо, не надо. Так будет лучше для нас обоих. Прощай.

Иван Павлов».

Помятый листок выскользнул из рук и спикировал на пол, к ногам. Как бумажный самолетик. Они запускали такие вместе с Ваней, сразу после выпускного, а потом, год спустя, гуляя по набережной в прозрачном сумраке белых ночей вскоре после свадьбы.