Анна Воск – Белый Лотос и Тень Имя, написанное в Книге (страница 12)

– Ты что, тренировался втайне от нас? Теперь я точно последний на потоке… – Он снял с руки дорогие часы и протянул. – Меняемся! Отдай мне один, чтобы восполнить мое разбитое сердце…

Мэн Цзыи беззвучно посмотрела на часы, затем перевела взгляд на Ху Линьчжу, который прижимал к груди свой талисман, словно самое ценное сокровище. Он осторожно засунул талисман в свою одежду и застенчиво ей улыбнулся.

– Выходит, один талисман – это шесть цифр, – пробормотала она и передала талисман Шаосюаню, положив часы в карман. – Ещё кто хочет? Пока не кончилась ци, продаю со скидкой!

– Только остановись вовремя, – нахмурилась Фан Чжэнхуэй – Если перегоришь, никакой талисман не спасёт.

– Хорошо, – коротко кивнула Мэн Цзыи.

Она продолжала рисовать, краем уха прислушиваясь, как Фан Чжэнхуэй и Ху Линьчжу обсуждают принципы талисманов, объясняя различие между ритуальной и личной ци, и делая вывод: у Мэн Цзыи – редкий дар.

Если вы захотите приобрести настоящий талисман, будьте готовы: одних только денег будет недостаточно – потребуется и личное расположение. Сейчас на рынке острый дефицит, поэтому большинство используют самодельные обереги сомнительного качества, лишь отдалённо напоминающие подлинные. Те, кто действительно сталкивается с угрозой, предпочитают брать пусть и слабые, но проверенные амулеты у своих товарищей по учебе – на каждый день, для базовой защиты.

Когда Мэн Цзыи нарисовала девятый талисман, она отложила перо и открыто произнесла:

– Нужно закончить прямо сейчас – ци ускользает.

Из девяти талисманов два остались у Ху Линьчжу и Чэнь Шаосюаня, шесть – перешли к другим студентам, и один унес учитель. Фан Чжэнхуэй была самой решительной: перевела деньги прямо по WeChat за себя и брата. Остальные предложили бартер.

Линь Жуй пообещал:

– Я возьму на себя твои учебные заметки и буду помогать с теорией.

– Подходит, – кивнула Мэн Цзыи.

Ма Даоюй добавил:

– Я принесу тебе весь комплект инструментов для очистки. Тебе точно пригодится.

А Юй Чжаосинь, улыбнувшись, предложила:

– Я свожу тебя в лавку талисманов. Там можно купить хорошие материалы совсем недорого.

– Договорились, – сказала Мэн Цзыи, принимая обмен с едва заметной улыбкой.

Лада Милованова с энтузиазмом сказала:

– Я могу научить тебя танцевать, играть на барабанах и петь!

Мэн Цзыи озадаченно моргнула:

– Прости, что?

Юй Чжаосинь с лёгкой усмешкой пояснила:

– Лада – волхв. Чтобы пригласить духов, ей нужно исполнять ритуальные танцы, петь и стучать в барабаны. Это часть её практики.

Лада с готовностью закивала:

– Да! Я могу показать, я умею!

Чэнь Шаосюань подошёл ближе и прошептал Мэн Цзыи на ухо:

– Только, пожалуйста, не пой с ней. Её голос… скажем так, он эффективен только для изгнания людей, а не духов. В университете даже построили для неё комнату с улучшенной звукоизоляцией, чтобы не напугать остальных.

Мэн Цзыи удивлённо посмотрела на Ладу:

– Ты третья снизу в рейтинге?

Лада весело улыбнулась:

– Ага! Я третья, Шаосюань второй, а ты – первая! Ты лучшая!

Выражение лица Мэн Цзыи на мгновение исказилось, и она вложила талисман в руку глупого ребенка:

– Забирай.

Учитель так и не появился, и группа, переглянувшись, отправилась в столовую. Здание было старым, с потёртыми деревянными дверями и слегка скрипучими стульями, запах варёной капусты и пряного соевого соуса витал в воздухе. Обед выдался на редкость неудачным: рис был переcушен, овощи – переварены, а мясо невозможно было идентифицировать с первого взгляда.

– Кто это готовил? – Мэн Цзыи едва сдерживала гримасу, аккуратно двигая палочками рис на краю тарелки.

– Я уверена, они нас потихоньку травят, – с мрачным видом сказала Фан Чжэнхуэй, ковыряя в лапше.

Мэн Цзыи попыталась сделать глоток супа, но сразу же поставила миску на стол и тихо пробормотала:

– Лучше бы я осталась голодной.

– Это ещё не худшее, вот подожди, когда они снова приготовят "соевое гуляшное нечто", – шепнула с сочувствием Лада и подала ей бутылочку воды.

***

После насыщенного событиями дня Мэн Цзыи, уставшая, но спокойная, вернулась в свою комнату в общежитии. Внутри царил лёгкий полумрак, и вечернее солнце, пробиваясь сквозь занавески, окрашивало стены в тёплые тона. Чуть позже в комнату по очереди заглянули её одногруппники: кто-то принёс стопку книг, кто-то – распечатки конспектов, а Лада аккуратно уложила в коробку стикеры, ручки и закладки. Мэн поблагодарила каждого тихим кивком, и, когда дверь снова закрылась, она на мгновение застыла посреди комнаты, ощущая странное тепло внутри – впервые за долгое время она чувствовала себя не одинокой.

Приняв душ, спустя полчаса Мэн Цзыи вышла из ванной. Её волосы были ещё влажными, капли воды стекали по шее и исчезали в мягком сером полотенце, обмотанном вокруг плеч. По пути к шкафу она заметила на одной из полок аккуратно сложенную свободную белую рубашку. С лёгкой улыбкой она достала её, провела пальцами по прохладной ткани и мысленно отметила, насколько она приятна на ощупь. Белоснежная, струящаяся – рубашка была идеальна для спокойного вечера. Мэн Цзыи надела её, ткань едва прикрывала бёдра, оставляя ощущение лёгкости и комфорта.

Босиком она подошла к холодильнику и с интересом заглянула внутрь. Вино. Красное, сухое – весьма достойный выбор. Рядом она заметила упаковку сыра с голубой плесенью – её любимого и оливки. Несмотря на все различия, казалось, вкус в еде у неё и у прежней хозяйки тела удивительно совпадал.

Она достала бутылку вина, вымыла бокал, кинула туда несколько кубиков льда, и ловко открыла бутылку. В мягком вечернем свете она казалась почти призрачной – тонкой, хрупкой, полупрозрачной. С бокалом вина в руке Мэн Цзыи вышла на балкон.

Полуденное солнце, словно золотая пыль, рассыпалось по стенам, а лёгкий ветерок ласково скользил по коже, недавно освежённой водой. Мэн Цзыи встряхнула бокал, наблюдая, как алое вино играет бликами на стекле, и сделала неторопливый глоток. Прислонившись к прохладным перилам, она закрыла глаза, позволив ветру коснуться её щёк и поднять подол просторной рубашки, которая тут же мягко обвилась вокруг её фигуры. На ближайшей ветке взмахнул крыльями воробей и замер, будто изучая её безмолвным взглядом.

Влажные тёмные волосы Мэн Цзыи быстро высыхали под солнцем, чуть развеваемые ветром. Она стояла, скрестив стройные ноги, и смотрела вдаль, где крыши корпусов скрывались в тени листвы. Девушка пила вино неторопливо, с ленивым удовольствием, словно забыв обо всём.

Птица наблюдала за ней чёрными, пустыми глазами – будто не живыми. И всё же в следующую секунду в них мелькнула мысль.

Мэн Цзыи вернулась в комнату и, устроившись поудобнее на кровати, разложила перед собой принесённые одногруппниками конспекты. Она внимательно изучала строки, делая пометки в блокноте, возвращаясь к непонятным моментам и пытаясь уловить логику дисциплин.

Рядом на прикроватной тумбе стоял бокал с охлаждённым красным вином. Иногда она делала маленький глоток, чувствуя, как тепло растекается по груди и помогает расслабиться после напряжённого дня. Несмотря на трудности, девушка ощущала, как новые знания прорастают внутри неё, укореняясь и формируя фундамент, который ей так нужен был для того, чтобы выжить.

Когда стрелки часов перевалили за полночь, Мэн Цзыи отложила конспекты в сторону. После короткой паузы, она поставила пустой бокал на тумбочку и направилась к шкафу. Переоделась в лёгкую кружевную ночную сорочку цвета шампанского. Тонкое кружево мягко обвило её тело, прохладное прикосновение ткани вызвало лёгкую дрожь. Проведя рукой по волосам, улеглась на кровать и, устроившись на мягких подушках, почти сразу погрузилась в глубокий и спокойный сон.

Воробей, сидевший на ветке, вдруг взлетел, плавно перелетел на балкон и проскользнул в комнату через приоткрытое окно. Он завис на мгновение, а потом опустился к изголовью кровати.

Тонкая капля тёмной крови сорвалась с его клюва и упала на лоб Мэн Цзыи, вспыхнув зловещим отблеском. Девушка нахмурилась во сне, её дыхание стало чуть тяжелее. Сон затянул её глубже, как будто затягивал в самую суть молчаливого и бездонного мрака.

Мэн Цзыи сжалась под простынями, когда холодный пот пробежал по её спине. Дыхание сбилось, тело будто налилось свинцом, а в груди нарастала тревога. Казалось, будто на грудь ей легла огромная глыба, не давая вдохнуть.

Она попыталась открыть глаза – тщетно. Веки не слушались, а в ушах раздался тихий, зловещий смешок. Словно по команде, тяжесть исчезла, и Мэн Цзыи резко распахнула глаза.

Вокруг бушевал огонь. Пламя охватило её кровать, клубы дыма наполняли комнату, и всё выглядело слишком реальным, чтобы быть сном. Девушка попыталась подняться, но железные цепи крепко удерживали её запястья.

В углу комнаты, в кресле, освещённом багровым пламенем, сидел мужчина. Его образ был безупречен и пугающе совершён. На нём – безукоризненно чёрный костюм, чёрная рубашка, ни единой складки, всё выверено до миллиметра. Галстук был закреплён золотой булавкой в форме розы, лепестки которой отливали цветом свернувшейся крови. На запястьях поблёскивали изысканные запонки, отражая отблески огня, как маленькие зеркала бездны.

Лицо – будто вырезанное из мрамора: идеально симметричное, с холодной элегантностью аристократа. Ни одного изъяна, ни единой тени на коже. И всё же в этой безупречности таилась тревожная нечеловечность – он был дьявольски красив, но именно в этом и крылась опасность. Его присутствие заполняло пространство, как яд, растекающийся по венам. Он не просто сидел – он властвовал, даже не произнося ни слова.