Анна Воронова – (Не) влюбляйся! (страница 10)

Из зеркала на неё смотрела просто девушка, в самом обычном своём виде: с синяками под глазами, прыщами на щеках, лохматыми волосами. Но незнакомая.

В голове пронеслось: «Это не я… Что со мной?» Она закрыла глаза и отступила назад.

Все видели в ней Веронику Виноградову, но она предпочитала не знать этого лица. Почему-то Веронике было сложно смотреть на себя в зеркало. Видеть в них кого-то другого было нормально. Но когда на неё оттуда смотрело это лицо, охватывала паника.

Вероника как приведение заползла в комнату, где они с Машей допиливали последнее задание по литературе.

– Маша, – села за стол Вероника, – как думаешь, я не страшная? – в надежде спросила она. Раз она сама не может дать себе оценку, пусть это сделает кто-то другой, кто видит её так, как все.

Маша изумлённо посмотрела на неё:

– Ты что такое говоришь? Ты просто красотка! И личико милое, и фигура классная!

Вероника непроизвольно улыбнулась и отвела взгляд.

– То есть, я могу кому-то понравиться?

– Конечно, – сказала Маша, как будто та спросила, а настанет ли завтра.

Вероника покивала головой и распрямила спину.

Ничего ведь страшного, если она немного попробует?

Около месяца спустя Вероника как обычно сидела допоздна у Макеевых под прикрытием выполнения домашки по математике. Здесь же был и Дима. Он зашел к Коле после работы что-то обсудить – какие-то мужские дела – ни то рыбалку, ни то футбол.

Дима заглянул в комнату Маши, где занимались девочки. Он поздоровался и поинтересовался, как у них дела, просто так, из вежливости.

– Довольно плохо, – иронизировала Вероника.

Маша лишь фыркнула, не отрываясь от тетради.

– Что там? Может быть, я могу помочь? – он подошел к Веронике и заглянул ей за плечо.

Вероника решила оставаться спокойной. Да, он ей нравился, но её сердце не приходило в бешеный ритм и тело не покрывалось потом – ей было просто спокойно и хорошо рядом с ним. Однако сохранять концентрацию на логарифмах с ним было ещё тяжелее, ведь и до него это давалось ей нелегко.

– Стоп! Прости, но мне понятнее не стало от твоих объяснений! Увы – продолжу сама.

– Ох, – удивился он и отстранился, – попробую по-другому.

– Дело не в тебе! – поспешила добавить Вероника. – Просто этот предмет убивает меня! Подружить нас никто не способен! А с тобой дружить я хочу! – она улыбнулась самой доброй улыбкой, на которую была способна.

Они смотрели друг другу в глаза. Атмосфера неловкости заполнила комнату.

– Димас, ты что тут? – в это время в комнату заглянул Колька.

Дима смущенно отвёл взгляд.

Маша мысленно возблагодарила брата. Еще секунда, и она нагрубила бы им или сама ушла куда подальше. Ей не нравился Дима. Чем чаще он засиживался у них, тем более скользким и противным он выглядел.

– Пошли! Там Лига Чемпионов началась!

Дима ничего не сказал, только кивнул девочкам и вышел из комнаты.

– Чего он стушевался? Можно подумать, ты его жениться на себе просишь! – возмутилась Маша и пробормотала себе: – Барышня.

Вероника свела брови:

– Я сказала что-то не так?

– Я и говорю, чего он так стесняется? Будто у него никогда девушки не было!

– А что, если так? Я буду у него первая! – фантазировала Вероника.

Маша вскрикнула от удивления и прикрыла рот ладонью. Она запуталась в вопросах:

– Как? Когда? Почему он? – и побыстрее добавила: – тебе начал нравиться?

Вероника поцарапала ногтем столешницу и пожала плечами.

Маша округлила глаза и покрутилась на стуле:

– А ты ему?

Вероника ничего не сказала.

– Если ты ему так нравишься, то он должен проявлять инициативу! – заявила она.

– Не суди его! – вступилась Вероника. – Старые предрассудки! Сейчас это так не работает!

– Можно подумать! Много ты знаешь об отношениях! – хмыкнула Маша.

– Знаю! – указала на подругу Вероника, – Думаешь, мои интернет-свидания так, впустую были?!

Маша, возвращаясь к тетрадке, безразлично кивнула:

– Ну, сколько у тебя было парней? Да и вообще, это ведь не взаправду.

– А как тогда?! – опешила Вероника и перешла в наступление: – А у тебя, значит, по-настоящему? Тоже один только Влад! Ах, точно, ещё Андрюшка в седьмом за тобой таскался!

– Хуже и быть не могло, – прикрыла рукой лицо Маша.

– А ещё Никита и Сёма! Игорь и Слава! – вспоминала Вероника, бросая подруге её ухажёров, как оскорбление.

– Ты на что намекаешь?! – распалилась Маша. – Что я… Что я… Не девственница?!

– Как, не девственница? – влетела в комнату тётя Таня, как обычно, с полотенцем на плече. Её бровки «домиком» изогнулись в обратную сторону, а красные губы были сжаты.

– Это всё ложь, тётя Таня! – поднялась Вероника. – Это даже не слухи, всё бред. Маша самая праведная девочка. Святее её только Дева Мария.

Тётя Таня скептично взглянула на Веронику, потом на дочь, и сдавленно прошептала:

– Так, девственницы, закрыли рты! И не кричите о подобном никогда! Кто таким хвастается?! В соседней комнате парни сидят! Вы что хоть?!

Девочки сидели, покорно склонив головы, пока их отчитывали. Хоть тётя Таня и создавала впечатление милой и обходительной женщины, в семье никто не смел ей перечить, а поскольку Веронику они считали своей второй дочерью, то и она ничего не возражала тёте Тане.

– В любом случае, я опытнее тебя! – прошептала Маша, скорчив гримасу.

За стенкой Дима смеялся «в усы» над этой сценой. Гул телека не перекрыл их голосов. Колька заметил, что Дима прислушивается и прокомментировал:

– Да, маман такая. Машка в неё – хоть и милая, а хамит – дай бог.

Он откинулся на диван и отхлебнул пива. Матч был вялый – двадцать минут ЦСКА размазывались по полю, и Базель не сыграл ярких моментов. Азарт начал гаснуть.

Дима молчал. Колька внимательно посмотрел на друга.

– Тебе Ника нравится? – угадал он.

Дима сконфузился и надел маску-улыбку:

– Я ко всем хорошо отношусь.

– Я тоже! – широко улыбнулся Колька своим большим ртом. Он ничего не понял и продолжил смотреть матч.

Дима смотрел футбол за компанию. Само по себе это развлечение было скучным. Колька был его единственным другом, за стенкой занималась его любимая, а дома – кто его ждал?

Дима погрузился в свои мысли.

Маша была к нему неблагосклонна, но это не так и важно – он переживёт. Не она единственная так остро относилась к нему. С таким взглядом он сталкивался в школе, в интернате среди сверстников и некоторых взрослых. Взгляд холодной злости. Он вспомнил бабушкины выцветшие глаза, с белыми ресницами и дряблой кожей. Ярость кинулась из них. Дима закрыл глаза и сменил воспоминание.