Анна Волок – Заколдованный остров (страница 16)
— Ну вот, теперь у тебя вырастут ослиные уши или чего похуже, — вздохнула она, негодующе скрестив руки на груди.
— Нишего ше имею пготив ошлов, — ответил он с наполненным ртом. Лире оставалось выдохнуть и ждать. Ее желудок выплясывал на пару с кишечником, воя только им понятные песни. Лира начинала завидовать беспечности Эвиса. Аромат фруктов манил. Слюна заполняла рот, норовя и вовсе его покинуть. Сладкий сок стекал по губам воина. Его руки перепачкались, выглядели липкими. Зрелище могло показаться Лире отвратительным, не будь она так голодна.
Опускались сумерки.
— Остановимся здесь, — крикнула Лира, собирая сухие ветки. — Если фрукты отравлены, заодно облагородишь для них почву.
Эвис не спорил. Похоже, он искренне не понимал, как может стать плохо от чего-то столь вкусного. Чуть погодя наемник присоединился к ней. Лира развела костер, воспользовавшись подходящим заклинанием. Кто знает, может, твари, населяющие остров, не рискнут приблизиться к огню. К тому времени уже окончательно стемнело.
— Видишь, я в порядке, — похвастался Эвис, усаживаясь на поваленное дерево напротив костра и Лиры. — Может, тоже поешь?
— Ни за что, — отрезала она, хотя идея казалась ей все менее ужасной. — Посмотрим, проснешься ли ты утром, наемник.
Эвис хохотнул, а затем напрягся и, положив руку на грудь, испустил громкую отрыжку. Лира криво усмехнулась. Лицо воина за последние дни успело зарасти бородой и бакенбардами, отчего казалось круглее, чем раньше. То ли от долгой дороги, то ли от пережитого за день морщин на его лице прибавилось. Зачем ему Мудрейший? Какие ответы он ищет? Эвис улыбался, глядя на пляску пламени, и огонек отражался в его глазах. Лира тяжело вздохнула.
— Знаешь, я тебя совсем не понимаю. Ты прожил столько лет! Наверняка, кучу детишек завел по свету, а сам такой безответственный ребенок! Будто дитё поселили в шкуру взрослого мужика, — она усмехнулась, рассчитывая, что и Эвис оценит шутку. Но наемник лишь побледнел, испуганно взглянув на нее. Лирины руки покрылась мурашками. Желание шутить кануло во тьму. — Эвис… только не говори, что…
Он не ответил, лишь поднялся добавить веток в костер. Лира смотрела на него, но слова не шли. Как же очевидно выглядит его поведение в свете открытия. Все его страхи, нелепые фразы, вспыльчивость и обиды. Ребенок в старческом обличии.
— Кто? — Лира сжала руки в кулаках. — Кто это сделал с тобой?
Эвис помолчал, обдумывая ответ. Он мельком глянул на нее, затем на огонь. К моменту, когда их взгляды пересеклись снова, она уже знала ответ.
— Ведьма. Из восточных земель… — выждав паузу, он вздохнул. — Отец… мой отец был рыцарем. Сражался на турнирах в Вестории и Горискале. Бывало, побеждал. Дастон Отважный. Может, ты даже слышала о нем. Нет? Ну не важно… — в его словах смешались печаль и злоба, а еще сожаление.
Трещал костер, привлекая мошек.
— Но как-то, на очередной битве против него вышел маг, начинающий эспер, — продолжил Эвис. — Совсем юнец, таких не берут в расчет. Только если они не начинают колдовать. А он колдовал. Ты знаешь, это низость на честных турнирах. Но он очень хотел выиграть, и тогда… По тамошним законам, если правила турнира нарушены одним из участников, он не выбывает с позором. Но его противник имеет право на самосуд. И отец убил его.
Очередная порция веток полетела в огонь. Древесина трещала, чернея, наполняя рассказ жутким смыслом.
— Он убил ребенка? — не верила Лира. Эвис смотрел в огонь без жалости.
— И повторил бы снова, если бы пришлось! Он был человеком суровым, чересчур правильным, соблюдающим закон и порядок. Он ненавидел магию, не принимал. Считал, что все это от демонов, — Эвис посмотрел на Лиру. — Я не оправдываю его, чтоб ты знала. Он не часто бывал дома, а когда бывал, то лупил меня за… да за все подряд! Хотел вырастить из нас с братьями истинных воинов, равных себе… — он снова взглянул на огонь, поправляя дрова палкой.
Лира, не смотря на близость огня, ощущала холод.
— Через сутки после того турнира к нему подошла женщина, мать убитого колдуна. Что она говорила, я толком не знаю, но отец послал ее восвояси. А ведьма сказала, что нашлет такое проклятие, что сведет его семью в могилу до срока, — Эвис сделал глубокий вдох. — С тех пор он старел за год на десять лет. Как и все мы.
Какое-то время лишь треск поленьев нарушал молчание, да скрежет ночных зверей. Лира кусала губы, пытаясь найти верные слова, но они рыбной костью застряли в горле. А Эвис продолжил, предупреждая вопрос:
— Отец умер спустя два года. Мать продержалась чуть дольше. Калин, мой старший брат, а ему было, кажется, двадцать, хотел выпросить у ведьмы прощение, но вернулся ни с чем. Спустя месяц его поразила черная лихорадка. Он не выкарабкался. Тогда мы остались вдвоем с Ники. Я уговаривал его вместе убить ведьму. Но он так сдал за эти годы. Он видел, что происходит с родителями и как меняется его собственное тело. Слышал шепотки людей, обходивших стороной наш дом. В общем, он не выдержал. Не стал дожидаться старости. В один день, я нашел его повешенным на перекладине в амбаре. Я так и не смог отыскать ведьму. Кто-то сказал, что она уехала из города…
И снова тишина. Лира сглотнула липкий комок. Живот свело судорогой, а настойчивые насекомые, казалось, без спроса бороздят тело.
— Сколько тебе было тогда? Ну, когда ведьма наложила проклятие, — осторожно спросила Лира.
Эвис взглянул на пальцы рук, подсчитывая.
— Двенадцать, — выговорил он наконец.
— Если с тех пор прошло два года… — рассуждала Лира. — Выходит, даже сейчас я тебя старше. Это ужасно, Эвис. Это правда, ужасно! И хоть это многое объясняет, но…
— Многое объясняет, да? — он тоскливо простонал в пустоту.
Едва сдерживая слезы, Эвис опустил голову на ладони и с силой сжал волосы. Лира замерла, точно статуя, прикусив язык. Костер трещал, устремляя дым к звездному небу. Словно боги опустили на мир тишину и покой.
— А я никогда не видела моих родителей, — медленно произнесла она. — В приюте говорили, что мать меня бросила, сбежала от Карателей. Она колдунья, да. Мой дар… это от нее досталось. Пожалуй, только за это я ей и благодарна.
Эвис начал мерно покачиваться взад-вперед, точно утешая себя, укачивая. Он молчал. Костер тускнел и Лира, чтобы не отвлекать воина от мыслей, сама подбросила хворост. Стрекотали сверчки или их темное подобие.
— За что презираешь? — наконец, отозвался Эвис.
— Знаешь, ведь мы с тобой чем-то похожи. Нас обоих прокляли самые близкие люди. Только твой отец сделал это не специально… — Лира просунула руки между коленей, глядя в огонь. — А вот моя мать намерено. Любые привязанности убивают того, кто мне дорог. Я потеряла всех близких мне людей, кроме одной. Ради нее я здесь.
— Интересно, — выдохнул воин, поднимая голову. Глаза его блестели от слез. — Думаешь, Мудрейший поможет?
Лира кивнула.
— Есть мнение, что проклятье от родного человека снять невозможно, — продолжила она. — Но я надеюсь, он знает, как это сделать.
— Понял, — кивнул Эвис. — А я здесь, чтобы убить ведьму, которая погубила мою семью.
Лира вздрогнула. Эвис смотрел в костер. Сотворенный отпугивать монстров, огонь не силился прогнать его страхи. Стареть на десятилетие за год, упустить столько возможностей юного тела, могучего духа. Лира посчитала, что через год он станет куда беспомощней, слабее, больнее. В груди щемило от пожирающего бессилия. Только его проклятие наверняка исчезнет, если убить ведьму, а вот ее…
— Знаешь, я думаю…
— Ложись спать, Лира, — тихо прервал Эвис. — Ложись спать. Моя вахта первая.
И Лира поняла, что он хочет остаться один.
***