Анна Волок – Хранители Белого города (страница 3)
– И это ты называешь здоровой едой? – Егор подходит к столу. – Мы тебя что вчера заказать просили? Огурчики, помидорчики… Варя!
– Ну и на кой я вам там? Без меня коробки с палками не откроете?
– Ой, детки, – качает головой Кикимора. – А может, вы лучше вернётесь в лес, а?
– Нет! – в один голос восклицают трое.
***
Тем временем Хилл пробирается по лесу, насвистывая под нос новую песню Кошки Сашки:
– Я иду среди странных теней, я на запах учусь обнаруживать след, уголёк между рёбер храня! Я иду, через люди – к тебе! На молитву, на свет, на тепло, на рассвет, я иду на маяк!
Она точно знает, где лежит мать. И даже ещё более точно знает, что это именно мать, а не отец, хотя в уйме книжек, которые она читала, говорилось, что Лихо – дух бесполый. Собственно, неудивительно, ведь по внешнему виду и голосу определить это было сложно. И всё же Хилл давно для себя решила, что раз Лихо смогло её родить, значит, оно точно мать.
– Ма-а-ам. – Хилл находит в низине холмик между деревьев, обильно укрытый листвой, и стряхивает её. – Мам, проснись! Год прошёл, и я снова приехала тебя увидеть!
Холм начинает ходить ходуном, потом что-то бурчит и хрипит. Всё это для Хилл привычно, как центр города, в котором она живёт.
– Хто здесь?! – ворчит холм, и Хилл замечает среди листьев приоткрытый глаз. – Кто посмел меня потревожить?!
– Это я, – Хилл довольно ложится на землю напротив матери. – В гости приехала!
Глаз скучающе обводит местность. Хилл терпеливо ждёт. Матери нужно время, чтобы сообразить, что к чему, и лучше дать ей его столько, сколько нужно.
– Ты! – наконец вспоминает Лихо. Глаз расширяется, но тут же прищуривается. – Одна тут, что ли?
– Нет, с друзьями.
– Ну, так и иди к ним. Они уже небось соскучились…
И снова не понимает Хилл, женский голос у матери или она всё-таки папа.
– Так и ты ведь соскучилась! – Она пытается подлезть под ветки. – Целый год ведь не виделись!
Лихо горько вздыхает, но Хилл считывает жест за согласие и лезет к матери под бок.
– Рассказывай, как поживаешь? Как здоровье?
– Моё или тех, кто на мои сны покушается? – огрызается Лихо.
Хилл смеётся и подбирается ближе, ложится рядом.
– Я так соскучилась, что готова слушать даже о твоих жертвах! Так что рассказывай всё!
– Вот же багник4 болотный, – шипит Лихо. – Ладно, чёрт с тобой, слушай. На прошлой неделе я сожрало трёх, нет, четырёх забулдыг. Потом мне ведь день снилось, как я сожрало четырёх забулдыг. А вчера…
– Так, ладно, кажется, я всё же не настолько соскучилась, – делает вывод Хилл. – Но зато теперь я знаю, что с аппетитом у тебя полный порядок. Пусть и выбор пищи довольно сомнительный. Вот если бы ты приезжала ко мне почаще, – говорит она так, будто мать хоть раз была у неё в гостях, – я бы тебя в такие места сводила! Ты даже не представляешь, насколько прекрасен наш город! А сколько там мест, где можно вкусно покушать! А ещё там фонтаны, парки, скверы, и везде чистенько-чистенько. А какие праздники летом проходят! В этом году каждые выходные «Белгородское лето» устраивали.
– Какое лето? – бурчит Лихо. – Весна на дворе!
– Вообще-то, осень, – поправляет Хилл. – А фестиваль летом устраивали…
– Как осень?! – восклицает Лихо. – Ты что, меня ещё и раньше весны разбудила?!
– Так я же не просто так, а чтобы с Днём матери поздравить, – Хилл виновато улыбается.
– В таком случае я отец, – бурчит Лихо.
– А я тебя и с Днём отца тоже поздравлю, – приходит Хилл гениальная идея. – Точно! Как же я раньше не додумалась! Теперь мы будем видеться в два раза чаще!
– Типун-Карачун, – ругается Лихо. – Вот же свалилась кажённая мне на голову. Ладно, раз припёрлась, говори, что хотела.
– Тут не говорить, тут показывать надо! – радуется Хилл. – У меня место в телефоне почти закончилось, столько фото и видео я для тебя наснимала! Устраивайся поудобней, сейчас покажу всё-всё, что произошло за этот год!
Таня. Июль 2022 года
По реке плавали утки, заставляя ровную гладь волноваться. Таня завидовала реке, ведь внутри неё не бурлило озеро, нагретое до предела июньским солнцем. Не смея оставаться внутри, оно силилось вытечь из глаз, но Таня старательно сдерживалась. Не хотела реветь на виду у всех. Пусть даже до неё в этом парке никому не было дела.
Она бросила взгляд на мост через реку. Красивый, пусть и довольно старый, расписанный птицами, с красными сводами и дорожкой из материала, которым устилают стадионы и детские площадки. Он слегка пружинил, так что по нему было удобно бегать. Таня с Виталиком пробовали, это правда удобно.
При мысли о Виталике на глаза всё же навернулись слёзы. Таня натянула капюшон толстовки, чтобы никто не заметил. И почему всё так несправедливо? Почему его родители затеяли переезд именно сейчас, когда впереди целое лето и можно бегать на пляж, загорать, купаться, гулять по парку и кормить друг друга мороженым? Как она вообще теперь без него будет? Он успокаивал, что будет писать и звонить каждый день, но как она без его объятий и совместных пробежек? Он говорил, что после окончания школы подаст документы в БелГУ. Но ведь не факт, что пройдёт на бюджет, это ведь самый престижный вуз в городе! А платить родители не потянут, она точно знала, они сто раз это обсуждали! Обратно его просто не пустят. Таня не тупая, знает, что не пустят. И он сам тоже не захочет, пригреется на новом месте, найдёт новых друзей, и всё. Да и с девушками в Челябинске наверняка никаких проблем нет.
Слёзы уже рекой текли по щекам, и Таня начала шмыгать носом. Почему этот кошмар происходит именно с ней? Это всё из-за двоек. Таня ненавидела эту цифру, она ей всю жизнь одни беды приносила! Стоило ли ждать пощады от 2022-го, если даже предыдущие два не принесли ничего хорошего?
Ещё и мать нет чтобы поддержать, накинулась как пантера. «Будет ещё этих мальчиков, что ты в него вцепилась, пусть уезжают, раз так боятся». Ничего она не понимает. Вот закончит Таня школу и сама уедет в Челябинск, посмотрит тогда, что она скажет.
– А здесь протекает наша местная Везёлка, в ней вечно полно уток, их люди подкармливают. И даже не только хлебом! Зря ты говоришь, что интернет – это ерунда, он людей просвещает! – раздался по левую руку девичий голос. Сначала будто издалека, но быстро приблизился, и Таня покосилась на прервавшую её уединение, опасаясь, что та не одна, а с компанией.
Она всё же была одна. Странная, хоть в этом городе Таня встречала немало странных людей, и не только своего возраста. На Харьковской горе время от времени видела женщину, одетую и зимой и летом в шубу и какие-то пакеты. Она ни с кем не контактировала, просто ходила по дорогам и всё. В центре Таня периодически встречала мужчину, который вёл себя, как не очень здоровый с психической точки зрения, человек. Но он был добрым и безобидным, поэтому его старались не обижать, зато с радостью делали селфи, как с местной достопримечательностью. Эти были нейтральными, они просто
При мысли о нём слёзы снова полились из глаз, и Таня отвернулась. Девчонка, внешность которой она успела запомнить с первого взгляда, вполне могла смотреть и аниме, и «Звёздные войны», и даже красить фигурки для Вахи. Таких называют неформалами. Розовая чёлка, подведённые глаза и накрашенные ресницы, чёрная толстовка с каким-то невнятным рисунком типа клякс и ногти, крашенные ей в тон. Кеды самые обычные, чёрные с белым, рваные джинсы и колготки в крупную сетку под ними. Наверняка на шее куча побрякушек с черепами, уши забиты серёжками и бровь проколота. Невольно Таня отодвинулась от неё. Неформалы всегда её пугали, казались стервозными истеричками и выпендрёжниками. Но голос у девушки был на удивление мелодичным и успокаивающим. Что-то в нём было странное. Или странное было в словах?
– Тут очень красиво, жаль, что ты не можешь увидеть лично! Пару лет назад здесь установили лавочки, а напротив, по другую сторону речки, экран. И теперь по вечерам в выходные здесь крутят фильмы. В основном старые, советские, всеми любимые. Я могу привезти показать, тебе точно понравятся! А ещё на этом берегу, прямо здесь, устраивают концерты с местными группами. Они играют рок-музыку и хиты нулевых. Это очень весело! А вот здесь рояль поставили. Настоящий! Иногда на нём кто-то играет. Здесь даже пункт обмена книгами есть. Любой может принести уже прочитанную и оставить, а взамен взять на время другую, что ему понравилась. Такое сейчас во многих городах практикуют, и наш – не исключение!