Анна Владимирова – Слепая зона (страница 5)

— Что вы хотели? — неприветливо поинтересовался я.

— Ян Денисович, у меня сын к вам ходит заниматься, и мне бы хотелось написать о вас статью…

Я направился к репортерше, выставив вперед руку, и она решила, что это — просьба о рукопожатии — схватилась за нее нерешительно:

— Петя Колосов к вам ходит, помните?

— Конечно. Ходил пару месяцев назад.

— Как? — удивленно выдохнула она.

— Он не ходит два месяца уже.

Дыхание репортерши участилось.

— А мне говорит, что… у вас занимается, — пролепетала она растерянное.

Стало жаль ее. По-человечески. Но ненадолго.

— Он не особо хотел заниматься, приходил всего на пару занятий, одно из которых просидел на скамейке, — сообщил я холодно.

Она прерывисто вздохнула.

— Но он так… — начала она и замялась. — Все же, о вас ходят легенды, пусть и мой сын использовал это в своих целях. Что скажете, могли бы дать мне интервью?

— К сожалению, нет, — отрезал я.

— Почему же? — снова сникла она.

— Потому что мир слепого человека очень сложен. Мне проще, когда он остается привычным. Лишняя огласка — лишние люди, которые могут начать ходить, чтобы посмотреть на меня, как на аттракцион. Я такого категорически не допускаю. И прошу меня понять.

— Ладно, — совсем выцвел ее голос, — я понимаю, простите.

— До свидания.

И я направился в раздевалку. Не любил это время жутко — вечер, когда нужно добираться до норы сквозь трафик столицы. Но для этого у меня было специальное устройство. Нет, я бы мог и сам найти путь, но с человеческими девайсами моя жизнь стала все же проще. Я переоделся, нацепил наушники и запустил программу навигации.

— Домой? — вопросил электронный голос.

— Домой, — подтвердил я.

Когда я вышел на улицу, программа принялась меня направлять:

— Направо, до светофора пятьдесят три ваших шага.

Считать не было необходимости — программа все равно четко отслеживала мое положение. Да и сам я ориентировался нормально. В городе на меня обрушивались потоки разномастной информации со всех сторон. Я не придавал значения всему потоку, а лишь выделял те, которые обеспечивали безопасное движение.

— Светофор через раз, два, три. Стоп.

Думаю, мало кто вообще замечал, что я ни черта не вижу. По крайней мере, в толпе, которая превращалась в поток ближе к станции метро и вливалась в здание, мало кто имел шанс что-то понять. Я предпочитал устремлять взгляд выше, чтобы не давать подсказок. В вагоне метро тоже редко приходилось протягивать руку — расстановка людей читалась для меня легко.

— Вы выходите? — пропыхтел взрослый мужик слева.

На самом деле, я давно вжался в стенку, понимая, что он вот-вот начнет эвакуироваться — так часто он дышал рядом. Так и хотелось съехидничать, что слепой «видит», что он собирается выходить, а зрячий не понимает, что задает глупый вопрос. Но я в очередной раз просто стиснул зубы и мотнул головой.

Я стал злым. И нетерпимым к другим. Когда ты точно знаешь, на что способен человек в сложной ситуации, уже не можешь с пониманием относиться ко всем подряд. Пусть я и не был человеком.

Чем ближе становилось к моей станции, тем больше пустел вагон, а к концу моего пути стало совсем тихо, и только звук движущегося поезда заполнял уши. Когда я вышел со станции и поднялся к выходу, у меня зазвонила мобилка.

— Кирюха, — подсказал голосовой помощник в наушниках.

Я нахмурился.

— Але, — принял звонок.

— Я у подъезда. Ты далеко?

Почему-то захотелось вызвериться, что надо было бы созвониться заранее, а не уведомлять, что уже у подъезда. Но я сам виноват. Забыл, что у нас сегодня встреча. А, кроме того, в результатах этой встречи прежде всего сам я и заинтересован.

— Десять минут и буду.

— Давай, жду.

Кирюха вывозил меня раз в неделю вечером в лес. Обычно я ждал этой встречи. Все же было приятно с кем-то поговорить, сбегая от своей привычной тишины. Наверное, я больше злился, что мне нравились такие вечера. После них особенно тяжело возвращаться в свое одиночество.

— Жратва в машине, кофе — тоже. И даже мясо. Сегодня празднуем.

— И что же празднуем? — усмехнулся я, понимая, что голос, который он подал издалека, специально для меня, хотя он и не звал меня по имени.

— Большую победу, старик, — и он обхватил мою руку, крепко ее пожимая, — купили у меня программное обеспечение, которое я на тебе испытывал.

— Поздравляю, — улыбнулся я.

— Прыгай на пассажирское. Или поведешь?

— Ну, ты еще такого обеспечения не разработал…

Я уселся в машину, в которой действительно одуряюще пахло маринованным мясом и осетинскими пирогами.

— Голоден? Дать пирог? — И он, не дожидаясь, поставил мне на колени коробку.

— Спасибо.

— А еще у меня к тебе будет дело сегодня…

— Ага, то есть, в лесу мы будем дольше обычного, а шашлык — взятка?

— Типа того. Я сделал модель программы, которая может помочь тебе двигаться в звере по лесу.

— Умеешь удивлять…

— Ты ешь-ешь пирожок, двигаться придется сегодня много.

Я широко улыбнулся.

Мы познакомились с Кирюхой в центре реабилитации пять лет назад. Меня туда привезли после того, как наскоро подлатали в госпитале. Кирюха — человек и технический гений. Он тогда только начинал работать при реабилитационном. Самому ему тоже пришлось нелегко. Обстоятельства, при которых он перешел под юрисдикцию реального мира, едва не убили его. Какое-то время мы лежали в палате вдвоем, и это определило дальнейшую судьбу обоих. Сегодня я пользуюсь его программой навигации. А в его планах, похоже, взять новую вершину.

Я открыл коробку с ароматным пирогом и устроился с удобством на сиденье.

***

Когда мы вернулись, обнаружили, что семья дяди снова собралась в гостиной. С тех пор, как Марика приняла предложение, они каждый вечер возбужденно обсуждали организацию свадьбы.

— Ты иди отдыхай, Наир, — тихо сказала Наиля в коридоре, — а я приберу кухню сама. И не спорь.

Но не успела я и рта раскрыть, как Марика выглянула из гостиной:

— Нира, сюда иди. И ты, Наиль. Мы обсуждаем образы подружек невесты, нужны мерки.

— Я не буду никакой подружкой, — буркнула Наиля. — Можно, я просто буду уборщицей на свадьбе?

— Наиля! — прогремел голос дяди. — Это что за слова?!

Я стиснула зубы и шумно выдохнула, готовясь успокаивать сестру, но Марика вдруг громко заявила:

— И Наира тоже такое лицо делает, будто ее тут говном кормят с самого детства.

— Так, зови Рубена! — рявкнул дядя.