Анна Владимирова – Слепая зона (страница 4)

— Потому, что у меня уродский шрам на лице, — спокойно ответила я. — Ешь булку и не задирай никого.

— Дядя Ашот не обеспечивает нас, — вернулась она к разговору, — он не относится к нам, как к своим детям. Свадьба его дочери будет стоить столько, сколько стоило бы все твое обучение в мединституте. А вместо этого они оплатили тебе только медколледж.

— И уже за это можно быть им благодарными, — устало возражала я. — Бросили бы они нас всех в детском доме, то и этого бы у нас не было.

— Они используют нас как прислугу, ты же видишь, — не унималась сестра. — Сначала убиралась в их доме ты, потом — я.

Я сжала зубы. Тема моей учебы и жизни в доме дяди была очень болезненная. В моем возрасте, наверное, уже и нету смысла получать высшее образование в медицине. Оставалось только работать медсестрой. И сожалеть об отсутствии возможностей и упущенном времени. И это Наиля многого не знает. Когда я была в ее возрасте, дядя Ашот открыто мне сказал, что не будет оплачивать мое высшее образование. Я должна была по его задумке либо удачно выйти замуж, либо остаться в его доме и наводить там порядок, как прислуга. Первое вряд ли он рассматривал серьезно, ведь с таким лицом я никому не далась…

— Понимаешь, не всегда человеку нужно ползти на самую вершину, — тихо заговорила я. — Да, мне было жаль, что я не смогла позволить себе учебу на врача, но сейчас у меня все складывается нормально. Я занимаюсь любимым делом — работаю с людьми…

— Ты работаешь с ними только потому, что тебе нужно носить там маску, — вставила Наиля. — А вот если бы тебе убрать шрам…

— Нет, — терпеливо возразила я, — не поэтому. Я просто получаю удовольствие от своей жизни. Беспокоит меня сейчас только твоя жизнь. Я хочу, чтобы у тебя все сложилось иначе. Ты прекрасно учишься, уверена — поступишь на бюджет. И тогда сможешь спокойно уехать из дома дяди, чтобы никого там больше не видеть.

— А ты? — непонимающе уставилась она на меня.

— А я буду ездить на мотике к тебе после работы, — улыбнулась я.

— Да, ты круто ездишь на мотике, — мечтательно улыбнулась она. — Я тоже буду. И буду также бить тех, кто меня и тебя обидит. Как ты бьешь.

Я только покачала головой.

— Короче, все у нас нормально. Могло быть гораздо хуже.

— Еще бы Рубена у нас не было, — вставила Наиля.

— Знаешь, когда будет тебе восемнадцать, ты будешь думать совсем иначе.

— Не буду.

— Вот посмотрим.

На самом деле, все действительно было сложнее. Наиля не знала, но Рубен однажды нашел меня, когда я сбежала. И доходчиво объяснил, что я — его сестра и должна делать то, что обязана. А именно — быть хорошей уважаемой женщиной и не позорить память родителей. И его репутацию. Когда Рубен притащил меня с синим от побоев лицом назад, дядя Ашот только хмыкнул. Они не защитят ни меня, ни Наилю. Это я тоже усвоила. Поэтому откладывала деньги на ее будущее. Нет, не с зарплаты медсестры, конечно же. Я вела и монетизировала успешный мотоблог, в котором никогда не показывала своего лица полностью. Это давало мне не только дополнительные средства, но и нечто большее.

Свободу.

От страха.

Главные выводы, которые я сделала — нужно бить сильнее и больнее, чем умеет бить Рубен. Поэтому я посвятила несколько лет тому, чтобы этому научиться. А еще надо драпать быстрее, поэтому теперь у меня есть мотоцикл. А также сложенная дорожная сумка наготове, второй шлем для Наили и запас денег на первое время. Мало ли…

— О, тетка звонит, — проворчала Наиля, бросив взгляд на мобильный. — Але! Я с Наирой. Рубен нас отпустил на тренировку. Да. Скоро. Хорошо. Уроки сделала. Уберу, да.

— Пойдем? Помогу тебе сегодня с уборкой.

— Лучше видео новенькое сделай, — усмехнулась она ехидно. — Где ты катаешь красиво.

— Уберемся, и сделаю…

— Блин, они бы все подавились завистью, когда узнали бы, какая ты крутая на самом деле… Я хочу посмотреть на их лица, когда это случится.

— Не скоро.

— Ладно-ладно.

Настроение немного поднялось. Мы вышли на промозглый ветер, взялись за руки и направились домой.

***

— Слава, — я провел руками над парнем, коснулся его ноги, определил для себя позицию стопы на корпусе партнера по спаррингу, — бьешь куда придется, не целишься… Еще раз.

Я отошел на пару шагов, и парни продолжили спарринг. Обменялись ударами в корпус, увеличили дистанцию, Слава провел серию ударов ногой, и Марка отбросило на пару шагов.

— Хорошо.

Я всегда стоял в нескольких шагах от парней, внимательно слушал их и четко «видел» картину происходящего. Я не знал, как это работает, но это пришло со слепотой. Не сразу. Чем больше я хотел жить, тем быстрее мое тело и мозг адаптировались к новой реальности. Недостаток зрения компенсировался другими чувствами, и вскоре я начал «видеть», как художники видят картины, которые еще не нарисованы. Они говорят, что мозг рисует гораздо быстрее рук, видят линии, композицию… Так и я собирал все, что удавалось, концентрировался на происходящем и получал полный образ в голове — как двигались парни, чего им стоило очередное усилие, как менялся их запах с течением боя, как учащался пульс… Я точно мог сказать, в какой момент возникла проблема с техникой боя, а руками водил только лишь для вида.

— Слава, быстро выдыхаешься, — заключил я, когда спарринг закончился, и оба подошли ко мне. — Марк опытней, он тебя изматывает, а ты хочешь быстрее закончить бой, ударив посильнее. Стратегия рабочая. Но не со всеми. Есть вопросы?

— Нет, тренер, — синхронно отозвались оба.

— Хорошо, тогда построились.

Мое внимание привлек посторонний шум у дверей. Кто-то тихо прошел по коридору и застыл на входе, приоткрыв одну створку.

— Всем спасибо сегодня, все хорошо поработали. Если есть вопросы — подходите. У кого вопросов нет — всем хорошего вечера.

— Спасибо, тренер! — грянули подопечные.

Традиционно, вопросы у мальчишек были, но, как правило, не по технике боя.

— Тренер, можно? — услышал я рядом.

— Да, Федор.

Мы уселись с ним на пол друг напротив друга. Неподалеку ожидало еще двое парней. А, нет, уже пятеро. Привычно. Я никогда не уходил домой вовремя и был этому чертовски рад.

— Тренер, а можно ребята подальше отойдут? — понизил голос Федор.

— Ребята, обеспечьте нам приват, пожалуйста, — повысил я голос.

— В общем, я насчет отчима, — заговорил Федор, когда нас стало не слышно. — Кажется, мы с ним ладим…

У мальчика была проблема с семьей. Отец погиб два года назад, и Федор едва не пустил жизнь под откос. Но потом попал ко мне, а спустя некоторое время мы разговорились, и он признался, что осознает свое неправильное поведение. Отчим у него оказался неплохим человеком с его слов. И Федор стал видеть это. Перешел в десятый класс без троек, готовился к поступлению в ВУЗ. Я был очень рад слышать о его успехах.

— Он предлагает съездить вместе в Питер. Мне очень хочется. Но что-то останавливает. Мне кажется, что я забываю папу, и от этого плохо становится…

Я вскинул руку, поводил ей для вида и положил ее на плечо мальчишке. Он тихо плакал.

— Так мы устроены. То, что тебе кажется предательством, на самом деле лишь ощущение затягивающейся раны на душе. Это нормально. Ты никого не предаешь. Ты всегда будешь его помнить. Позволь эмоциям быть, Федь. Не стыдись слез.

Послышался сочный шмыг носом.

— Если не готов, то поговори с отчимом. Думаю, он все поймет.

— А, может, поехать…

— Можешь и поехать. Если действительно этого хочешь.

— Спасибо, тренер.

— Пожалуйста.

Нет, в психолога я не играл. Бывало, что моим подопечным нужна была квалифицированная помощь. И на этот случай у меня была поддержка. Честно говоря, когда я услышал женские шаги в коридоре, подумал, что это именно она пришла меня навестить. Но я ошибся.

Когда парни покинули зал, я выжидательно замер, повернувшись к дверям:

— Долго вы будете молчать? — повысил голос.

— Ян Денисович… — пискнули от входа неуверенно.

— Я знаю, как меня зовут, спасибо…

— Простите… — голос женский, юный и очень робкий.

Пришлось придержать раздражение. То, что я принял за наглость, оказалось просто нерешительностью.

— Ян Денисович, меня зовут Анна Колосова, — крикнула посетительница от двери, — я — репортер канала Прайм-ТВ.