Анна Владимирова – Слепая зона (страница 2)

— Конечно. Хочу посмотреть, что это за тренер такой выдающийся…

Наиля склонилась к моему уху:

— Может, на мотоцикле поедешь?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, провожу тебя пешком.

— Ладно. Но ты такая красивая, когда едешь на нем…

Я приложила палец к губам, улыбаясь.

— Спасибо, — прошептала, и Наиля обняла меня. — Пошли собираться…

***

Я щелкнул выключателем и вслушался в гудение ламп под потолком. Дальняя левая снова не зажглась. Черт. Новый зал, называется. Бросив сумку, я прошел вдоль стенки к скамейке, «рисуя» для себя пространство — напоминал себе его размеры, проверял, не валяется ли чего… Когда прошел весь периметр, лампа, наконец, зажглась. Я усмехнулся и покачал головой.

О том, что уборщица Наталья Ивановна возится в своей кладовке, я узнал еще до того, как поднялся на этаж. Женщина страдала от лишнего веса и дышала очень шумно, да и запах ее я слышал, к сожалению. Когда она направилась ко мне, я отметил, что с ее левым коленом, видимо, совсем все плохо — припадает она на него сильнее обычного. И пыхтит громче.

— Ян, привет, это Наталья Ивановна, — громко возвестила она на подходе.

— Добрый вечер, — спокойно отозвался я.

— У тебя уже все вымыто, как обычно, — педантично сообщила она.

— Спасибо. Вы снова постарались, — заметил я, не скрывая недовольства.

Я чувствовал, что вымыто. Благоухало хлором тут так, что глаза слезились и в носу пекло.

— Про то, что хлором ты просил не мыть, я помню, — недовольно буркнула Наталья Ивановна, — но по саннормам нужно!

— По санитарным нормам вы превышаете дозировки, — процедил я. — У одного моего ученика аллергия на хлорку…

— Давай я проветрю…

— Я сам, не утруждайтесь. Берегите левое колено.

И я направился через зал к окну.

Наталья Ивановна озадаченно задержала дыхание, вероятно, глядя мне в спину.

— А ты откуда про колено знаешь? — усмехнулась она, когда я вернулся за сумкой. — Слышал от кого-то что ли?

— Да, слышал, — нехотя ответил я, подхватил сумку и направился в раздевалку вдоль стенки.

Слышал ее смешок позади. И как она долго пыхтела в коридоре, направляясь к лифтам. Мне бы, конечно, поменьше рисоваться. Обычные люди так уверенно себя не ведут, оставшись без зрения. Но хотелось начхать на обычных людей и делать то, что нравится. Просто жить так, как мне доступно…

Я поставил сумку на скамейку в раздевалке, прислушался. Здесь Наталья Ивановна не убралась, хотя я тоже просил ее делать это каждый раз, а не один раз в неделю. Стянув толстовку, я нащупал ключ в своем дверном шкафу и принялся складывать вещи, концентрируясь на ощущениях. Ненавидел тишину, хотя она вовсе не была для меня таковой. Мне нужно было напоминать себе, что она безопасна, что я — все еще живу, чувствую…

— Ян Денисович! Вы там?

— Да, Марк, — отозвался я громко.

— А тут новенькие!

— Сейчас подойду… — озадаченно пробурчал я, напрягаясь внутри.

Новые люди в зале для меня всегда непросто — нужно будет запомнить запах, голос, звук дыхания, рост и вес. И это — лишь малая часть. В группах у меня было не больше семи человек, но в этой вчера ушел один мальчишка. Видимо, слухи разошлись быстро.

— Ян Денисович, — послышалось за дверью, — а это девочка. Две.

Я напряженно вздохнул, затянул шнурок на спортивных штанах и направился из раздевалки. Судя по запаху, пришел не только Марк, но и Коля с Семеном, Глеб…

— Проходите раздевайтесь, — скомандовал я ребятам, и, когда они просквозили мимо с тихим «здравствуйте, Ян Денисович», я направился к двери.

— Мы здесь, — послышался женский голос, и я повернул голову в сторону посетительниц. — Здравствуйте…

Одна оказалась очень близко. Старшая, вероятно. Лет… двадцать пять, наверное. Без вредных привычек, пахнет больницей и бензином. Странное сочетание. Вторая стояла дальше, но я почему-то не хотел переключаться на нее. Все мои оставшиеся чувства взбудоражило этой, которая находилась ближе.

— Я — Наира, — представилась она, не дождавшись ответа.

— А я — Наиля, — вставила вторая.

Голос младше, но что-то в нем есть — настойчивость, решительность. На обеих не мало одинаковых запахов еды, животных… Видимо, живут вместе.

— Ян, — представился я холодно, — я не занимаюсь с женщинами.

Произошла заминка. Шорохи одежды рисовали мне резкие движения, с которыми старшая обратилась к младшей:

— Ты же говорила…

— Я знаю, что Влад вчера ушел из этой группы, — заговорила бойко Наиля. — Я хочу у вас учиться, Ян Денисович! Очень!

— Я не занимаюсь с девочками, — повторил я непреклонно.

— Почему? — потребовала мелкая.

Почему-то казалось, что роста она небольшого, потому что привыкла громко лаять, чтобы ее замечали. Или сопротивление у нее где-то в близком кругу общения… Может, отец? Я протянул руку и четко положил ладонь ей на голову, определившись за время болтовни с ее точным положением. Нет, рост у нее достаточный. Значит, противостоит кому-то…

— Мне приходится трогать парней, — объяснил я. — А тебя я трогать не имею права.

— Да кого это волнует? — буркнула Наиля.

— У меня могут быть проблемы…

— Я надену моточерепаху сестры, и трогайте меня, сколько влезет! — не сдавалась она. — Я хочу у вас учится! Я видела, как Влад дал отпор пацанам из старшего класса, которые его вечно задирали! Я хочу также! Хочу уметь давать отпор!

— Наиль, — услышал я голос Наиры, — не всегда драться — выход…

— А он и не дрался! — горячо возразила она. — Он просто руку перехватил у дебила, который на него замахнулся, и заставил его встать на цыпочки! Не дрался он! Он точно знал, как избежать драки всего несколькими движениями! Я хочу также! Хочу уметь избегать драки, но точно знать, что на меня никто не поднимет руку и не обидит!

— Я понял… — попытался я прервать поток эмоций девочки, но она не давала мне шанса:

— Ян Денисович, моточерепаха закроет все, до чего вы могли бы дотронуться! Я надену тупо один нагрудник! Без рукавов!

— Можно твою сестру на пару слов с глазу на глаз?

— Как вы поняли, что мы сестры? — спросила Наира, когда Наиля вышла из зала.

— Что за проблемы у нее, что она так боится не дать кому-то отпора? — проигнорировал я ее вопрос.

Девушка напряженно вздохнула. Устало, кстати. Дыхание учащенное, сердцебиение — за сотню…

— К сожалению, есть обстоятельства. Семейные, — заговорила она, и тоже решительно, без оправданий. — У Наили и меня есть старший брат, который кажется ей угрозой.

— Видимо, она считает, что ей не кажется…

— Послушайте, Ян, я могла бы сопровождать Наилю на тренировки, подписать вам необходимые документы и правда надеть на нее защиту… Мы могли бы как-то решить эту проблему?

Я молча слушал. Но не потому, что меня интересовало ее предложение. Я проваливался в ее голос и запах. Она говорила, а для меня все ярче проступал образ… и я позволил ему вгрызться в мой мозг.

Моей главной проблемой было не то, что я не вижу. А то, что я «вижу» слишком много. Приближаясь к кому-то, я осознанно пытался закрыть все пути разномастной информации, которая начинала литься на меня потоком. Я захлебывался пониманием всего, что происходит с человеком. Это причиняло физическую боль — меня начинала мучить мигрень с цветными аурами, и это было едва выносимо. Но здесь я просто не мог остановиться, открываясь для этой незнакомки полностью. Потому что, чем больше я «видел», тем больше мне хотелось «смотреть».

Эта молодая женщина передо мной слеплена из обрывков кожи и мяса, разорвана в клочья и собрана заново. Собственноручно. Это чувствуют даже люди. Они называют это «сильной аурой». Всех она притягивает, но не все понимают, как она достается. А достается она через полное разрушение. Наира не боится того брата, в котором Наиля чувствует угрозу. Скорее всего, это он опасается сестру. А Наиле просто хочется разделить с Наирой тяжесть ноши, стать опорой и облегчить страдания. И уж точно не позволить старшему брату ее обидеть, когда придет это время. Если только этого уже не происходило. Дерьмово. История этих девушек била по больному так, что сопротивляться было невыносимо.

Если бы я мог коснуться сейчас Наиры, я бы почувствовал сухую мускулатуру под пальцами на ее плечах, сжатые зубы в напряжении ее скул, собранные волосы на затылке…