Анна Владимирова – Сбежать от зверя. Прощение (страница 5)

– Нет, – и я сделал глоток из собственного бокала, наслаждаясь, как никогда в жизни. Она смотрела на меня все это время, ошалев от ответа.

– То есть? – моргнула она.

– То есть, ты сделала глупость, оказавшись в мире диких законов, где нет подобных сожалений. Я спасал твою жизнь…

Она дышала все чаще, и румянец, которым запылали ее щеки, оживлял ее бледное лицо.

– Когда трахал там в лесу? – прошептала возмущенно, а я вдруг ярко почувствовал не только вкус вина, но еще и то, что дерзкие слова из ее соблазнительного искусанного рта оживляют совсем не спасательные инстинкты.

– В дикой природе хорошие полуголые самки долго не бегают, – понизил голос, проникновенно глядя в ее большие глаза. Дана ошалело хлопала ресницами, задыхаясь от каких-то недоступных мне переживаний. – Или ты не знаешь, зачем белые волки выманивают одиноких водительниц из машины? Хотела приключений?

– Ну как же я могла без них уйти? – зло изогнула она брови. – Ты решил наказать?

– Присвоить, чтобы никто не претендовал. И я не решил – это было необходимо, чтобы спасти тебя.

– И теперь я что, твоя? – закипала Дана непонятным мне праведным огнем.

– По звериным законам – да.

– У нас в городе кто только не зажимается с оборотнями за березами, что-то не слышала, чтобы кто-то кому-то принадлежал!

– Это смотря, с каким намерением зажимать, – подался я к ней, наслаждаясь тем, как цепенеет от моей близости. – Я своим делиться не собираюсь и свой выбор смогу защитить.

– Я замуж выхожу вообще-то, – не выдержала она накала, подскакивая с бокалом.

– Надо было выходить и сидеть за высокими стенами! – рявкнул так, что она отшатнулась – еле успел перехватить бокал из ее рук.

– Никогда не психовал так, что плевать было на все и всех? – вдруг возмутилась она так, что аж губы затряслись. Какие все же у нее были яркие эмоции – почти осязаемые. – Да, я сделала тупость! Но я хочу ее исправить!

– Нет такой опции, – и я снова сунул ей бокал в руки. – Пей.

Так и подмывало спросить, кто ее замуж собрался брать, такую… Я сузил глаза на ее лице, пытаясь найти слово, которое крутилось в голове.

Ничья. Она же дикая!

– И за что тебя замуж отправили? – вопросил, когда она проиграла борьбу взглядов. Девчонка сразу же вернула мне все внимание:

– Что?

– Ты не похожа на девочку, которая жаждет замуж. Я тебя трахал вчера ночью, но ты не спешишь резать себе вены. Ты не любишь того, за кого тебя отдали, да?

– Не твое дело, – процедила, а я понял, что угадал.

– Очень даже мое. Я не сильно был бы рад настолько тебя раздавить…

– Со мной все нормально, – и она сцепила зубы, обрисовывая решительный овал лица. Часто так делает – мышцы челюсти развиты заметно.

– Так за что? – смягчил выражение лица, усмехаясь.

– Ты так уверен, что замужество для меня – наказание? – Только в голосе явно скользнуло удивление. А тебя, девочка, еще и не раскусывал никто никогда, но ты этого жаждешь.

– Ну скажи, что нет, – и я поднял бокал на уровень ее глаз.

Она вздохнула и осторожно брякнула о его бок своим:

– У меня судимость. Бойся.

– Трепещу, – и я довольно глотнул из бокала.

– Отец поставил условие – выхожу замуж за респектабельного жениха с родословной, либо остаюсь с клеймом преступницы, и не видать мне химфака, как своих ушей.

Тоже мне «респектабельное» чмо.

– Химфака? – усмехнулся я шире.

– Да. По задумке родителей мы же никогда не учимся на химфаке. – И она сделала наконец большой глоток. – Я должна была стать управляющей юридического отдела!

– И для тебя это нормально? – посмотрел ей в глаза. – Замуж – это ведь всерьез.

– Это если ты относишься всерьез, – с вызовом изогнула она бровь. – Доучусь на кафедре и пошлю этого их жениха в пешее эротическое!

Я усмехнулся. А она мне нравилась все больше. «Колючая, – подсказывал медведь изнутри. – Но теплая».

– Надо было идти на юридическое, Дана, экстерном. За выступления на демонстрации не дают клейма преступницы. Максимум – административное, – и я развернулся в сторону кухни.

– Откуда ты знаешь? – донеслось до меня предсказуемо.

– Посмотрел в базе.

– Это ты так за мясом ходил? – направилась ко мне, покачивая вино в бокале.

– У меня там рабочие мощности – я данными занимаюсь. Ты умеешь крупу варить?

– Ты серьезно?

– Серьезно. Я ем только мясо.

– Я про мощности, – поставила она пустой бокал на стол и подошла вплотную. А ей шел мой парфюм…

– Серьезно. Ты была плохой девочкой, да?

– Почему была? – осоловело моргнула она. – Давай свою крупу…

А ничего так девчонка смотрится на моей кухне. Я налил еще вина, с улыбкой глядя, как подтягивает мои штаны, чтобы не наступать на края внизу. Только стоило вспомнить, что под штанами ничего нет, улыбаться перехотелось.

– Я сломала руку полицейскому, который ударил оборотня, – отвоевала она кастрюлю у нижней полки с грохотом. – Так что вариантов не было…

– У твоего отца такие связи, и не было вариантов? – следил за ней.

– Смотрю, все уже узнал, – бросила на меня настороженный взгляд через плечо. – А с мясом что делать будешь?

– Тушить. С зеленью.

– А тебе сколько лет? – Я проследил, как потянулась за чашкой в шкаф и включила кран с водой.

– Тридцать три. – Вид ее натянутой шеи оживил ночные воспоминания. А когда она приложилась жадно к чашке с водой, я тяжело сглотнул и отпил вина.

– Кризисный возраст, – и она вытерла губы ладонью. – Крупу вообще надо на ночь заливать…

– Я был занят ночью, – усмехнулся, понимая, что слишком откровенно на нее пялюсь, но ничего не мог поделать. И не хотел.

Дана сдвинула брови, надкусила пачку зубами и придирчиво поворошила рис пальчиками. Потом набрала полную чашку зерен и всыпала в кастрюлю:

– Ты врешь, что не умеешь готовить крупу, – поднесла чашку к крану. – И что света у тебя нет – тоже. В подвале, значит, даже интернет есть…

– Ну вдруг ты решишь от меня сбежать все же, – усмехнулся шире, пристально следя, чтобы не напугать ее до дрожи снова. Мне нравилось это расслабленное перемирие.

– Смешно, – покачала она головой, привлекая взгляд к ее необычным волосам. – У меня нет ружья…

– Ничто не мешает тебе одолжить, – и я отставил бокал и потянулся за разделочной доской.

– Я не умею им пользоваться. Научишь?

Хваткая. Я извлек длинный нож из ящика:

– Посмотрим…

– Ну посмотри-посмотри, – усмехнулась она. – Соль где?