Анна Владимирова – Сбежать от зверя. Прощение (страница 7)

Я оттолкнулась от стола, роняя стул, на котором сидела, с грохотом, и направилась наверх. Ждала, что догонит, накажет, ударит… Но он не пошел за мной. Только через несколько секунд внизу раздался грохот и звон, от которых растерялась совсем – Сезар вымещал злость… на сковородке.

Весь остаток дня я провалялась в кровати, прислушиваясь и вздрагивая на каждый звук. Мужчина сначала пришел в ванную, потом спустился вниз, и после этого я долго его не слышала. Снаружи снова припустил дождь. Я скользила взглядом по комнате, ковыряя каждую мало мальски привлекательную деталь. Но уже через пару часов знала их все наизусть – Сезар не особенно грузился дизайном и милыми штучками. Безжизненно, лаконично, пусто…

Разболелась голова, и я закрыла глаза. Потом сползала в ванную, замечая, что стало как-то тяжело двигаться и вообще переставлять ноги. Тело знобило, а от холодной воды, что зачерпнула из-под крана, бросило в дрожь. Я доползла обратно и улеглась на кровать, замотавшись в одеяло.

Сложно было сказать, уснула я или просто провалилась в полудрему, но, когда услышала свое имя, не нашла сил среагировать. Губы пересохли, и когда попыталась их облизать, показались очень горячими. Кровать прогнулась, на лоб легла прохладная ладонь, и Сезар, кажется, выругался.

– Дана…

Оставил в покое ненадолго, потом пришел трясти снова, приподнимая.

– Не трогай меня, – прохрипела.

– Рот открывай и пей. – Таким злым я его еще не слышала. Прильнув к чашке губами, я заморгала, пытаясь смахнуть пелену с глаз. В комнате снова горел камин, пахло дымом, мятой и… им. Тело горело и не слушалось, сопротивляться было нереально. А Сезар влил в меня воду, и, казалось бы, оставил в покое. Но потом снова раскрыл и… стянул футболку, оставив голой.

– Пусти, – стонала я, но ему было плевать. Послышался плеск воды, и я взвыла от прикосновения мокрой ткани по всему телу. – Твою-ю-ю…

– Рот закрой, – прорычал, продолжая уматывать меня. – Лежать.

Конечно я буду лежать, лишь бы не шевелиться! Но мучитель на этом не угомонился – притащил какой-то горячий сверток и примотал его к ступням. Когда результат его устроил, он занялся ладонями – растирал и всячески грел, не давая мне уснуть. Потом менял простынь и снова заматывал в холодную, поил водой…

Эта ночь казалась бы бесконечной чередой мучений, если бы меня не прижало. На очередную порцию воды у своего лица я не выдержала:

– Сезар, – проскулила в какой-то момент, – я сейчас описаюсь…

– Я уже думал, ты не попросишься.

Странно, но страшно мне не было, хотя я понимала, что у этого чудовища нет банальных медикаментов для людей, а мне откровенно было нехорошо. Но обескураживало другое – он спасает меня. И действенно. Какими-то садистскими методами, но все же. И в туалет меня не отпустил – спустил голышом с кровати и повел, прижимая к себе, по коридору.

– Чувствую себя подружкой ботана, надравшейся на вечеринке, – пошатывалась я.

– Какое богатое воображение. Выдеру я тебя позже, – проникновенно пообещал он и собирался было направиться со мной в ванную, но я забилась в панике:

– Мы еще не настолько близки, выйди!

– Упадешь, разобьешь голову…

– И тогда тебе придется вспомнить, где у твоей машины газ, и отвезти меня в больницу, – съежилась я, усаживаясь на унитаз. – Не хочешь отвезти меня, кстати?

– Нет, – он оценил мою стабильность критическим взглядом и прикрыл двери. Только по ощущениям остался. Преуспеть стоило усилий. Тело прошибло потом, задница взмокла, и я правда чуть не соскользнула с унитаза на пол. Сезар ждал у дверей. Попробовал взять под руку, и после короткой потасовки все же сцапал.

– Сейчас не засыпай, принесу чай, – хрипло прошептал на ухо.

– А если я умру? – опустилась на кровать со стоном.

– Не получится у тебя умереть, уж прости, – накинул на меня одеяло и ушел в кухню.

Я полежала немного, пялясь на камин. Нет, все-таки мне было страшно. Просто я второй день сталкиваюсь с вероятностью смерти, и, видимо, устала о ней думать. Но страх никуда не делся. Теперь же хотелось жить до одури. И этот пляшущий огонь перед глазами, запах мяты, смятой мокрой простыни и постели казались новой точкой, вторым местом рождения…

– Мне кажется, ты преуменьшаешь угрозу моей жизни, – скосила глаза на Медведя.

– Угрозы уже нет, – подтянул он табурет и поставил на него чашку. – Ягоды прибрежника снимают воспаление, кора пирты успокаивает…

– Это же наркотик! – подскочила я.

– Жить будешь, – нахмурился он, сужая на мне глаза. – Он даст время между подъемом температуры.

– Он дает чувство эйфории и… ложного принятия ситуации!

– Да откуда ж ты такая умная взялась? – оскалился.

– Тебе на голову, чтобы не считал всех идиотами! – выпрямилась, не заботясь о наготе – наоборот, его взгляд наливался особой искрящейся тяжестью, когда он цеплялся им за мою грудь.

– Ты кажется совсем долг не собираешься отдавать. Не учили благодарности?

– А чем мы тут с тобой занимались недавно? Разве не отдачей долгов? – повышала я голос.

– Ты сказала, что только увеличивали твой. – И ни один мускул на лице не дрогнул, только глаза ярко иллюстрировали то, что он думает о моем мнении и куда я могу его закопать.

Посчитав разговор законченным, он сунул мне чашку с терпким медовым запахом. Чтобы маскировать остальные.

– Не буду я больше ничего пить! – вздернула нос.

– Сейчас тебе снова станет плохо, и тогда я пойду искать свой заварник, кипятить ему носик и смазывать маслом…

– Пошел ты в…

– Именно туда, – прорычал. – Пей!

– Хотя бы скажи, что тут! – неожиданно для себя перешла к переговорам.

– Куркума, перец и пирта!

– Снова!

– Дана, не буди во мне зверя – некому тебя будет заматывать в простыни!

Я обхватила чашку, злобно засопев… поставила обратно и принялась прикрывать грудь простыней, чем заслужила взгляд, полный призрения от Медведя. Когда я сделала глоток, у него аж плечи опустились.

– Почему не заведешь лекарств?

– У меня есть лекарства, – поднялся он и направился к камину, – но с ними ты будешь болеть долго.

– Ты меня убьешь, – покачала головой, закатывая глаза. – Откуда ты знаешь. А вдруг у меня аппендицит…

– При отсутствии клинической картины? – кинул на меня взгляд через плечо.

– Всякое бывает, – пожала плечами. Кора пирта меня и правда немного примиряла с обстоятельствами. – А вдруг… почки воспалились?

– Ты не пахнешь так, будто у тебя что-то воспалилось, – вяло огрызнулся он. И только тут до меня дошло, что он тоже не ел и не спал.

– Ты чувствуешь запах того, чем я болею? – моргнула я ошалело.

– В общих чертах. – От его усилий из камина летели мелкие искры, тая в воздухе. И так ему шел этот антураж, что глаз было не отвести. – Ты пахнешь нормально. Просто иммунитет сдался, когда адреналин перестал бить ключом.

– Ты точно мне все ингредиенты назвал?

– Нет, – даже не обернулся он. – Мне нет смысла тебя убивать или накачивать наркотой. Ты мне еще должна, помнишь?

– Не даешь шанса забыть, – проворчала я из чашки и сделала большой глоток. Было вкусно. Мед, лимон, мята так приятно согревали горло, немного горчила куркума на языке. Я замоталась в одеяло и подоткнула подушки под спину, наслаждаясь. Чертовы травки почти убедили меня в том, что все просто зашибись! Тепло, уютно, вкусно поят, а из кухни чем-то так пахнет, что слюной можно захлебнуться! Я усмехнулась презрительно и уткнулась носом в чашку – не собираюсь я вестись на твои запахи! Сказала же, что у меня забастовка! И ведь даже сморило почти в сон, только я вдруг подскочила от того, что желудок просто сводит требованием еды. Запах же стал совершенно беспощадным, способный мертвого поднять! Кажется, картошка и, скорее всего, мясо… Звук жарящейся еды и возни на кухне терзал безжалостно и без того потрепанные нервы. Вот изверг! У меня аж в глазах потемнело от спазма в желудке!

– Дана, – донеслось до меня, – футболка чистая на стуле.

– Что? – Сил как назло становилось все больше, но усиливающаяся дурнота и чувство голода доводили до паники. И тут меня осенило – секретные ингредиенты в чае! Даже футболку мне приготовил!

Я кое-как выпуталась из одеяла, натянула футболку и по стеночке поковыляла на адские звуки.

– Ты… – выплыла в гостиную и едва не задохнулась от дикого зрелища. Сезар как раз вываливал из сковородки золотистые кусочки мяса с травами. Кажется, розмарин… А еще чеснок… – Ты что-то добавил в чай! Я теперь с голоду умираю!

– Тебе не впервой умирать, – бросил на меня взгляд он. – Ты сутки не ешь уже… Я при чем?

Вариантов было немного – расплакаться и устроить истерику, но я была не особо сильна в таком перфомансе. Можно еще подхватить ружье, что так и стояло у стены, но оно тоже его не сильно впечатлило в прошлый раз. И оставался третий – усесться за стол и признать поражение. На мой взгляд в данной ситуации самый достойный.

– Может, еще афродизиак какой подмешал? – растеклась я по стулу, вжимая впалый живот в край стола, чтобы не так сильно урчал.

– Дана, тебе и без афродизиака хорошо, – усмехнулся он, снимая с огня кастрюлю. – Ты просто признаться в этом себе не можешь. Давно не было хорошего секса?

– Да прям, – скривилась я. – Регулярно!