Анна Владимирова – (Не)медведь по обмену (страница 9)

— Эм… Шпрехен зи дойч?

— Ничего, научим. Я бы чего поразнообразнее поел — суши какие-нибудь умеешь? Суши?

Блин, ну это уже какой-то перебор с кармой…

— Акира! — послышалось издалека, и вскоре в крокодилий вольер влетел Виктор. — Акира, Аня хочет увидеть бинтуронга! Срочно перекидывайся.

— Что?! — возмутился я.

— Что слышал! — выпучил он на меня глаза.

— Э! — возмутился Евлампий. — Че ты на него орешь?

Виктор быстро перевел ему суть, для описания которой уже не хватало графических «сердечек» Евлампия. Я мысленно застонал. Евлампий возмутился в голос:

— Почему его?! — взмахнул он яростно руками. — Ты ей скажи, что тут медоед есть! Нахрена ей коала этот?! Кто его ей так разрекламировал?!

— Не говори ему! — тыкнул в меня пальцем Виктор. — У тебя десять минут, и Аня идет сюда! Ева, а ну за мной!

— Может, я просто снова разденусь? — досадливо проворчал я по-японски и поморщился.

Я терпеть не мог своего зверя.

Вернее…

Нет, именно так. То, что я не был хищником во второй ипостаси, всегда доставляло кучу проблем. Да что там — это была основная моя проблема. Что значит быть идеальным воином в человеческом обличье и этим недоразумением — в звере? Я из кожи вон лез в военной академии, но мне не хватало природной хватки. Хищники более живучи, менее прихотливы, и будь я трижды звездой факультета, мне не светило никакой толковой военной карьеры, потому что я, мать его, кошачий медведь! Что само по себе издевательство, потому что ни медведем, ни кошкой мое второе «я» не является. Оно, блин, ест фрукты и пахнет тазиком с попкорном. Господи, какой позор! Без слез не взглянешь!

Единственным лучом света во всем этом мраке был мой старший брат. Макото тоже закончил Академию с отличием. И карьера у него сложилась неплохо. По крайней мере, он сиял, когда приезжал из очередной поездки. Не распространялся, но я видел, как он доволен. Мать с отцом гордились им очень, а я видел в нем того, кем хотел бы стать. Черт с ним со зверем, все возможно, если будешь трудиться. И военная карьера тоже сложится…

Но потом он исчез. Пропал, перестал выходить на связь, а позже родители получили сведения, что он уехал куда-то на Север России на очередное задание. И на этом связь с ним оборвалась.

Так, ладно. Не время рефлексии. У нас с Виктором все же сделка. Он свое слово сдержит, и мне нужно. Я потянул с себя шмотки, сложил их аккуратно в более-менее чистое место и обернулся в кошкомедведя… Только стоило сделать шаг по скользкому полу, и я шлепнулся на бок и… изгваздался в зеленой жиже, вероятно, добавляя себе больше сходства с ленивцем…

***

Гостиница приятно удивила. Современная, оборудованная полноценными номерами с ванной и туалетом. Виктор выделил мне просторный номер на третьем этаже, а потом мы спустились в пустующую столовую. Все здесь было чисто аж до блеска и уютно, хоть и лаконично по-мужски. На первое оказался вкусный борщ, на второе — умопомрачительные котлеты с картофельным пюре. Я будто в пионерский лагерь вернулась на двадцать лет назад. От компота я отказалась, и меня угостили вкусным кофе.

Виктор очень старался мне понравиться, и это заставляло меня чувствовать себя виноватой еще больше. Он с гордостью рассказывал об устройстве парка, людях, распорядке и традициях.

— А вы давно тут работаете? — поинтересовалась я.

— Больше десяти лет.

— Ничего себе. Это солидный срок…

— Наверное, — улыбнулся он, — но мне кажется, что он прошел слишком быстро…

— А сколько персонала еще здесь работает?

— Зимой в будни тут у нас немного народу. Я, Михей… он сейчас убирается у животных, но вообще отвечает за кухню и чистоту в гостинице. Есть еще Евлампий. Вот он заведует уборкой территории и вольеров. И Акира. Он пока что ничем не заведует, осваивается.

Я усмехнулась:

— И все?

— В будни этого достаточно. Тут все равно нечего делать, кроме как пахать. На выходных у нас плановые осмотры животных и дни посещений для обычного народа. К нам приезжают охранники из агентства — у нас с ними договор, Ярик — студент, который ведет тут экскурсии, кейтеринг с закусочной на колесах… И клининг для дома Ираиды Тимофеевны.

— Много обычно людей посещает парк?

— В среднем за выходные человек двести.

— Наверное, это неплохо, учитывая отдаленность от центра?

— Вполне неплохо. Летом людей больше раза в два-три.

— Давайте тогда посмотрим все вокруг? — поднялась я. — Но начнем с кошачьего медведя. Кстати, я почитала статью про него, но белых так и не нашла. У вас тут — очень редкий экземпляр…

Только, когда мы с Виктором оказались в полуподвальном помещении, я шокировано раскрыла глаза.

— Блин, это как?… — вырвалось у меня, когда я увидела бедное животное, с некогда белоснежной шерстью, лежащее на полу какого-то затхлого бассейна в зеленой тине.

Его большие глаза будто были наполнены обреченностью, уши поникли, и вообще он весь выглядел таким несчастным, что захотелось его срочно отсюда вызволить.

— Поскользнулся, наверное… — досадливо нахмурился Виктор и полез в вольер.

— Чей это бассейн? — недоумевала я. — Почему вы засунули бинтуронга сюда? Ему же здесь совершенно не место!

Этот бинтуронг по размеру был, наверное, с тигра. Ну очень большой! Только грустные глаза животного не скрывали никакой агрессии. Он трогательно свесил уши с кисточками и драматично уткнулся мордой в пол, раскидав лапы. Виктор спокойно подошел к зверю и попытался его поднять, но лапы с большими цепкими когтями не были предназначены для хождения по гладкому скользкому кафелю и снова разъехались.

— Вставай, будь добр, — склонился к нему Виктор.

— С ним что-то не так, — обеспокоено заметила я, подойдя к краю бассейна. — Я понимаю, что ничего в этом не смыслю, а вы тут заправляете десять лет, но выглядит этот медведь очень плохо…

— Вставай, — недовольно пыхтел Виктор, совершенно не опасаясь ни размера, ни когтей. Он подхватил бинтуронга под живот и вытолкал его на более-менее сухое место.

— А где его еда? Где деревья, по которым он должен лазить? — недоумевала я.

— Аня, мы не успели оборудовать ему вольер, — поднял на меня взгляд Виктор. — Приют не приспособлен для такого экзотического зверя. И я понятия не имел о том, что он к нам едет.

— Ну, ему это место совсем не подходит, — всплеснула я руками. — Может, забрать его в дом?

В этот момент бинтуронг совершенно отчетливо зарычал… и неожиданно вцепился Виктору зубами в ботинок. Управляющий, к моему удивлению, не дрогнул, а только выкатил глаза и опустил на животное осуждающий взгляд.

— Ты потише! — прорычал сдавлено.

— Виктор, вылезайте! — испуганно вскричала я. — Он же вас загрызет!

— Загрызет, получит в бубен, — нахмурился он и стряхнул бинтуронга с ноги. — Как видите, забирать его никуда нельзя. Кусается, скотина.

Бинтуронг вдруг издал резкий протяжный вой, от которого у меня пошли мурашки, и я попятилась к стенке. Виктор вылез ко мне, и вместе мы уставились на бедного бинтуронга, который принялся ходить туда-сюда по дну бассейна и беспокойно рычать.

— Может, он голоден? — предположила я, вытягивая шею.

Из бассейна теперь было видно только белый хвост зверя, изогнутый знаком вопроса, который ходил туда-сюда. Выглядело это как аттракцион в парке ужасов…

— Его плотно покормили, — заверил меня Виктор.

— Стресс?

— Скорее, мерзкий характер, — мстительно отозвался он.

Тут бинтуронг встал на задние лапы и недовольно на нас посмотрел, будто прикидывая, кого он съест первым.

— Ну и когти, — поежилась я. — Ему нужно оборудовать нормальный вольер. Он по документам точно наш?

— Точно.

— Блин, странно у вас тут все, Виктор, — хмурилась я. — Надеюсь, другие звери в порядке?

— Уверяю вас, Аня, странно только с этим экземпляром…

— Зачем мама его заказала, если не было условий?

— Возможно, должна была кому-то передать, — пожал он плечами.

— Скорее всего. Ну, может, его владельцы объявятся?

— А, может, и нет…