Анна Владимирова – (Не)медведь по обмену (страница 4)
— Проходите, конечно, — смущенно улыбнулась я. — Все же… вы тут главный.
— Нет, главная тут — вы, — возразил он дипломатично, проходя к третьему креслу.
— Все нормально? — поинтересовался Борис Михайлович. — С работниками…
Я тихо усмехнулась.
— Да, — расплылся он в улыбке. — Акира у нас новенький. По-русски не говорит совсем, поэтому у нас и возникают… недопонимания. Что-то не то перевел ему переводчик, и он подумал, оказывается, что надо раздеться и ждать… С японского прям тяжко переводить, программы не понимают ни его, ни нас толком.
— То есть, он все таки не казах? — усмехнулась я.
— Нет, он… — Виктор прокашлялся. — По обмену приехал. Да и… нормальный он, как выяснилось. Наши и документы неправильно перевели. Эти… иероглифы. Просто договоренности все были с Ираидой Тимофеевной, а она-то свободно говорила по-японски. Акира даже не знал, что ее… что она…
Все смутились и немного трагично помолчали.
— Бедный парнишка, — заметила я. — Столько потрясений сразу. Он недавно приехал?
— Сегодня, — оживился Виктор. — Я поэтому и… не успел разобраться толком. Грубо говоря, прошляпил…
— Ну, если вы все тут так грубо выражаетесь, то Анна Викторовна останется в благоприятной атмосфере, — улыбнулся Борис Михайлович.
— О, вы решили остаться? — перевел на меня взгляд Виктор.
— Мы решили, что позаботимся о наследии наилучшим образом, — отозвался Борис Михайлович.
Но Виктор не дал себя сбить с толку:
— Для кого? — посерьезнел он.
— Виктор, для всех, — вставила я осторожно. — Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело… Но перемены будут.
— Аня, они не обязательны, — подался он вперед, глядя на меня с надеждой. — Я могу управлять всем и дальше. Собственно, я этим и занимался. Ираида Тимофеевна вела научную деятельность… Да, мы не приносим особого дохода, но сами себя обеспечиваем…
— Виктор, — попытался обратить его внимание на себя Борис, но он продолжал ловить мой взгляд:
— Аня, здесь и правда сплелось очень много сложных судеб — человеческих и животных. Нельзя все это разрушить и продать…
— Никто не собирается это разрушать…
— Но всем интересна прибыль, — нахмурился он, откидываясь в кресле. — Что вы планируете?
— Продавать, — не стала я врать. — Но так, чтобы всех устроили условия. Нам важно, чтобы животные приюта перешли к компетентным управляющим. О персонале тоже будем договариваться отдельно…
Виктор вздохнул и нахмурился:
— Ясно.
— Виктор, мне жаль, — попыталась заверить его я. — Но… понимаете, гранты выдавали моей матери. Именно на них и существует приют. Без нее все медленно загнется, и мы все равно столкнемся с тем, что животных содержать будет некому и не на что. Нам важно подготовить и принять решение, которое спасет здесь всё и всех.
— Мы жили не только на гранты, — возразил он без энтузиазма. — Парк посещают люди. Да, это не большая доля, но мы и не развивали особо этот вид туризма здесь. А если сделать на этом акцент, поискать помощи у благотворительных организаций…
— Я не хочу ничего такого здесь развивать, — вырвалось у меня, и он осекся. — Простите.
— Не извиняйтесь, — смущенно ответил Виктор.
— Нет, мне правда жаль, и я буду стараться сделать так, чтобы всех устроил итог…
— Ладно. Посмотрим, — без энтузиазма отозвался он.
— Мне хотелось бы остаться здесь на какое-то время, — продолжила я. — Нужно будет заняться документами…
— Конечно, — кивал он, — мы подготовим комнату вашей мамы…
— А другой комнаты не будет? — вырвалось у меня раньше, чем он закончил.
Виктор замялся, смущенно хмурясь.
— У нас только комнаты для персонала…
— Ну, если есть свободные…
— Да, всегда есть свободные, потому что к нам периодически приезжали… много кто.
— Да, отлично, — улыбнулась я. — Можно же мне будет пожить в одной?
— Ладно, — задумчиво протянул он, будто прикидывая что-то. — А вы останетесь одна? Или… нам понадобится больше комнат?
— Одна останусь. Борис Михайлович будет консультировать меня удаленно, да и… не нужно здесь столько людей. Думаю, я справлюсь сама. Ну, с вашей помощью, конечно.
— Да, конечно, вы всегда можете на меня рассчитывать, — дипломатично отвечал Виктор, но я явно видела, что он не был готов к такому повороту.
И только я собралась открыть рот, как откуда-то рядом послышался мамин голос:
— Витя! А ну дуй сюда!
***
Михей вошел в мою комнату и положил мне на кровать стопку одежды. Я обернулся от окна.
— Вот тут. Одеться. Тебе должно подойти, — сообщил он традиционно через программу-переводчик.
— Спасибо, — кивнул я, не утруждаясь тем, чтобы гаджет меня услышал, и вернулся к созерцанию заснеженного парка за окном.
Чтобы не думать о своем униженном положении, я сосредоточился на цели своего визита — поиске брата. Вернее, попытался, но удручаться выходило гораздо лучше. У меня же ни черта не было — ни мобильного, ни понимания, где я вообще и как далеко от города… Вот же попадалово. Я не был к этому готов.
— Виктор сказал вам одеться, — меланхолично пробубнил Михей.
— Окей, — раздраженно выдал я и принялся стягивать с себя рабочий комбез, надеясь на приватность. Но Михей продолжал стоять.
— Что? — потребовал я по-английски, придерживая комбез одной рукой.
— Забрать, — указал на меня Михей.
— Да, что б тебя, — прорычал я.
— По правилам нашего приюта обращаться в зверя можно только по согласованию или по графику, — вдруг сообщил он, спокойно взирая на мой стриптиз. — Прием пищи по желанию. Список обязанностей тебе выдаст Виктор.
Я слушал, стягивая с себя комбез. И только потом сообразил, что нужно было сначала выбрать одежду, а не стоять голышом и пялиться на этот секонд хэнд.
— Это что? — хмуро поинтересовался я, глядя на дырявые джинсы. — Вы тут так ходите при такой погоде? А это…
И я выудил майку с тонкими бретельками такого вида, будто ей мыли полы сначала, а потом сжалились и снова постирали. Мда… Кем я тут должен буду работать, интересно? В таком-то прикиде…
— А ничего получше нет?
— Я взял одежду у Евлампия. Вы с ним более-менее одинаковые по телосложению. Это все, что он отдал, — объяснил Михей. — Виктор позже решит вопрос.
— Понятно, — съязвил я, натягивая джинсы. И добавил раздраженно: — Что-то коротковат ваш Евлампий…
Переводчик озвучил мое негодование неожиданно быстро.
— Я щас объясню тебе, что рост — это привилегия! — вдруг послышалось откуда-то из коридора.
Я перевел вопросительный взгляд на Михея, застывая с джинсами.
— Это — Евлампий, — объяснил Михей с психопатическим спокойствием, кивая на коридор.
— Я не хотел его обидеть, — смутился я и проворчал: — Тут вообще можно рассчитывать на приватность?