Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 42)
- Мне кажется, что я немного «ку-ку-мама», - смущенно делилась я, покачиваясь с Димкой на руках, как медуза в воде. - У меня от каждого его вздоха и всхлипа руки отнимаются…
- Это нормально, - улыбалась она. - Кстати, хочешь отвлечься?
- М? - насторожилась я.
- Роксану уволили.
- Вот как? - вырвалось у меня с облегчением.
Все же я ее боялась. И мне будет спокойней, если ее не станет в клинике.
- Да, вчера вечером Сизов выпустил приказ о расторжении с ней контракта. У нее сегодня последний день…
- Черт, я очень рада, - призналась я. - Всем нам будет проще…
- Всей клинике будет проще, - поправила меня Лена, убирая стетоскоп. - Ее бойкотировали практически все врачи у нас. А ещё ходят слухи, что эта история всколыхнула все медицинское сообщество не только у нас, но и далеко за границей. И отдача вот-вот прилетит.
Вероятно, это то, о чем говорили родители Андрея вчера.
- Я сегодня даю то самое интервью, о котором мы с тобой говорили, - поведала Лене я.
- Ух ты, - улыбнулась она, - это отличная новость. Лишним не будет.
Я только напряженно вздохнула, переживая за реакцию Андрея. Хорошо, что из-за Димы я напрочь не думала об этом до сегодняшнего дня, иначе бы он все считал с моего лица, на котором я ничего не умела скрывать.
Когда Лена собралась уходить, я встрепенулась в очередной раз:
- Всё хорошо?
Роль мамы в больнице мне нравилась все меньше. Когда ты врач - ты точно знаешь, скрываешь ли ты от тревожной родительницы что-то или нет. Но, если бы Диме что-то грозило, Андрей бы никуда не уехал. И только этим я себя хоть как-то успокаивала.
Когда мобильник завибрировал, я встрепенулась из полудремы и убедилась, что Дима все также спит у меня на груди.
- Мила? - послышался голос Макса с трубке.
- Да, я.… - хрипло выдохнула я, сонно моргая.
- Мил, как сын? Я узнал, что его экстренно прооперировали… Ты можешь говорить?
- Да, всё хорошо, Максим, - понизила я голос. - С Димой все будет в порядке…
И я, наконец, в это поверила сама. В ту самую минуту.
- Как ты?
- Я тоже в порядке.
Он немного помолчал.
- Ладно. Я правда искренне за тебя рад.
- Спасибо, Макс.
- Пока!
- Пока…
62
Когда мы вошли во всеоружии в здание Министерства, сразу стало понятно, что происходит что-то неординарное. Гера вернулся из приемной и сказал, что нас проводят сразу же к главе, хотя мы планировали, что волна, которую мы сегодня поднимем своим визитом, вынесет нас туда только через пару дней. На аудиенции у главы Министерства нас приняли как самых дорогих гостей, рассыпаясь в любезностях и благодаря за неоценимый вклад клиники в прогресс межвидовой медицины. Я откровенно скучал уже на речи о том, какая чудовищная произошла ошибка и что в скором времени все будет исправлено, а недоразумение улажено. Гера с Оксаной по большей части благосклонно принимали извинения, я же откровенно ерзал в кресле, пренебрегая приличиями, и периодически списывался с Милой и Леной о состоянии Димы и делах в отделении. Но все это мне сходило с рук. Когда я вынырнул из переписки в очередной раз, до меня донеслось:
- Очень приятно слышать, что в Министерстве нет места родственным связям, а подход к проблеме очень индивидуальный и категорически объективный, - дипломатично заметила Оксана.
И тут было главным не усмехнуться. Гера бросал на меня недоуменные взгляды, но я только пожимал плечами.
Все же родственная поддержка - она такая…
- Ты уведомил Роксану о моих претензиях? - поинтересовался я, когда мы с Герой вышли, оставив Оксану с министром вести переговоры о сатисфакции.
- Да, ещё утром. Занес ей пакет лично.
- Хорошо.
- Она, кстати, подписала обоюдное расторжение договора.
- Мне не интересно.
- Ладно. Но теперь, я уверен, будут просить тебя занять должность главы кардиохирургического отдела без всяких выборов…
- Мне не интересно.
- Князев, не ерничай. Это все - политика…
- Я не хочу, Гера. Для меня все же важно то, что делает меня собой. В последние дни я осознал это очень четко. И все это, - и я обвел глазами коридор, - не относится к тому, что будет способствовать моей работе…
Бывает, что ты плутаешь в темноте и уже не различаешь деталей. Кажется, что идешь верной тропой. Кажется, что впереди - горы и потрясающий вид, но с рассветом понимаешь, что всего лишь мусорные свалки, смрад от которых ты просто уже привык вдыхать.
Я ошибался.
Я плутал в темноте…
Гера тяжело вздохнул.
- А мне всё равно, - заявил он. - Главное, чтобы у тебя все было пучком. А у тебя все пучком, по тебе видно.
Я довольно улыбнулся:
- Да. И спасибо тебе за все.
- За что?
- За то, что терпел меня все это время. И остался все же рядом.
Гера улыбнулся:
- Знаешь, а я даже приму это, - и он оглянулся на двери в приемную, - мда, а как мы готовились… И ничего не понадобилось.
- Ну, кто знал? - отвел я взгляд. - Видимо, резонанс вышел гораздо больший, чем мы предполагали…
- Так даже лучше. Мы войдем в историю.
- Надо будет отметить.
- Хорошая идея.
Я вернулся в клинику ближе к вечеру и сразу направился к Миле. Но, несмотря на первый день, у них с сыном все было хорошо. Дима к вечеру уже пришел в себя, поел, выспался и теперь потихоньку елозил игрушки на кровати. Мила улыбнулась мне и сразу обратила на меня внимание сына:
- Дим, папа пришел!
Сын просиял и протянул ко мне руки….
Я прикрыл глаза, прижав его к себе.
В жизни бывают такие моменты, которые хочешь запомнить навсегда - звук, запах, ощущения, эмоции. Этот был одним из таких. Глубокий вздох - и он ускользнул, оставив после себя мягкое тепло в груди. Мила улыбалась, глядя на нас.
- Устал?
- От безделья больше.