Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 35)
- Лена! - вскричала я, укладывая сына на пол и принимаясь обследовать. - Вызывай Князева!
*****
- Вот только тебя мне тут не хватало, - вызверился я, входя в свой кабинет.
В кресле напротив моего стола сидел Максим.
- Не знаю, чего там тебе не хватает, - начал он, встречаясь со мной взглядом, - но я хотел тебя попросить не ломать жизнь Милы. Ты не знаешь, через что она прошла от той, которая осталась после твоего ухода, и сегодняшней. Если бы ты знал, ты бы меня понял…
Я прошел к своему креслу и устало в него опустился.
- То есть, ты видишь свою кандидатуру рядом с ней более предпочтительной? - поинтересовался беззлобно, взглянув ему в глаза.
Ага, дрогнул…
- Понимаешь, в чем проблема, Макс, - продолжил я, въедаясь в него взглядом. - Ты убеждаешь меня в эгоизме, но сам ведешь себя ничуть не лучше сейчас. Ты хочешь Милу себе.
- Допустим, хочу. Но я не буду ее тащить к себе силой. А ты это делаешь. Ты манипулируешь ее привязанностью к сыну. Привязываешь ее к себе в ответ, отказываясь признавать ее границы…
- Ты определись, психолог ты или мужик, который хочет себе мою самку, - неожиданно для него вдруг прорычал я. - Потому что мы оба знаем, что сидишь ты тут, как представитель второго! И на голубом глазу предлагаешь мне - оборотню - отдать тебе свою женщину, с которой у меня общий ребёнок!
- Ты не способен воспринимать ситуацию адекватно, тебе нужна помощь специалиста… - нервно отозвался он.
- Тронешь мою женщину, и помощь специалиста понадобится тебе. Тебе ясно?
Макс было открыл рот, чтобы что-то возразить, но у меня заорал пейджер. А когда я увидел, откуда пришел вызов, перескочил через стол одним прыжком и бросился опрометью в детское отделение…
*****
- Выраженный цианоз, - констатировала Лена, - реанимационный набор! Подготовьте кардиомонитор и кислород!
Я смотрела на суету врачей и чувствовала себя полностью парализованной. В первые секунды я собралась, как никогда, но стоило примчаться бригаде и отстранить меня от ребёнка, в голове зазвенело от пустоты.
- Где Князев? - спросил кто-то.
- Лена! - вырвалось у меня сиплое.
Но она не услышала, продолжая спасать моего сына. Кажется, где-то на периферии слышался возмущенный голос Роксаны. Кажется, ее пытались вывести из палаты. И тут в толпу врачей вбежал Андрей, и, оценив ситуацию на лету, включился в реанимационные мероприятия, а я сделала шаг к стене и сползла по ней, что-то бормоча себе под нос…
Позже я вспомню, что благодарила Князева за то, что он оказался рядом. И что не оставил нас сегодня дома.
Но в тот момент я только с замиранием сердца следила за реанимацией Димы, едва дыша.
- Пульс частый, нитевидный, сатурация критически низкая! - послышался голос Лены, и я вздрогнула.
- Ноги согнуть и прижать к животу! - рявкнул Андрей. - На ЭКГ - признаки гипертрофии правого желудочка. Нужно срочное УЗИ сердца! Морфин внутривенно и пропранолол! Нам нужно снять спазм выходного отдела правого желудочка. Живее!
Все вокруг будто бы и правда ускорилось настолько, что я была не в силах навести резкость на происходившем. Уже заработал аппарат УЗИ, и Князев схватился за датчики, а я нашла в себе силы подняться на ноги и заглянуть через плечо врача. Дима уже не был таким синим, как в начале приступа - поза, которую придал ему Андрей, помогала! А на мониторе аппарата тем временем уже возникла картинка, которая не требовала никаких слов.
Классический набор признаков врожденного порока сердца Тетрады Фалло.…
У Димы внезапно случился так называемый «тетрада-приступ» - резкое снижение насыщения крови кислородом, посинение кожи и потеря сознания. А всему виной - эмоциональная перегрузка. Лена была права - Князев никогда не брал Диму в клинику. Мой сын не сталкивался с необходимостью защищать маму, обращаясь в волчонка. Или переживать за родителей, которые не могут о чем-то договориться, и мама снова уйдет. Все эти волнения не стоили ему жизни сегодня лишь потому, что мы оказались рядом с Князевым.
- Готовьте операционную, - крикнул Князев, и я снова вздрогнула. - Быстрее!
На какой-то миг наши взгляды с Андреем встретились, но вот все снова смазалось и расплылось, а когда я протерла слезы, обнаружила себя прижатой к двери палаты, а Диму - в коридоре на каталке. Его уже везли в ближайшую операционную, а я… Я, наконец, смогла сделать вдох. Вопрос, оперировать ли мне рядом с Андреем, даже не встал. Думала я о другом - хорошо, что отец Димы - сам Андрей Князев, который непременно его спасет, чего бы ему это ни стоило…
52
- Андрей Ярославович, все готово, - сообщила Лена, и я взглянул на мониторы.
Состояние Димки стабилизировалось, но оставалось критическим. Соображать нужно быстро, принимая решения на ходу. Нет ни плана, ни права на ошибку.
- Тетрада Фалло с выраженным стенозом легочной артерии, - глухо сообщил я команде. - Будем проводить радикальную коррекцию.
Звон инструментов, которые всё ещё готовили в спешке, нервировал. А ещё меня раздражала внутренняя дрожь, которой я усилием воли не позволял бить по рукам. И это будто отнимало силы.
«Это просто «тетрада Фалло». Просто на крошечном сердце. Прогнозы самые лучшие, потому что Димка - оборотень», - говорил я себе.
Но все было не просто. В моих руках сейчас не только жизнь сына. Но ещё и моя. И Милы. Наши проблемы показались такими несущественными до этого момента. А вот теперь жизнь будто оголила провода, стянула обгоревшую проводку и показала все в истинном свете…
Руки все же дрогнули, когда я взял скальпель. Будто эта тяжесть стала той самой каплей, которая переполняет чашу. Но на этом - все. Дальше - ни единой лишней мысли, ни одного лишнего вдоха. Я вскрыл грудную клетку сыну и пролил свет лампы на его сердце.
- Ярко выраженная гипертрофия правого желудочка, смещенная вправо аорта, - констатировала Лена, вероятно, не дождавшись от меня слов. - Нужна обширная резекция.
- Да, - подтвердил я. - Переходим на искусственное кровообращение.
Время привычно остановилось, загустело, показалось осязаемо плотным настолько, что в нем стало трудно двигаться и дышать. Но в этом не было ничего нового. Почти. Где-то внутри меня все вибрировало и звенело, но я не давал этому возможности влиять на себя хоть сколько-то. Все потом. Потом я упаду на колени где-нибудь подальше ото всех, упрусь лбом в холодную стену и позволю себе вздрогнуть как следует. Но сейчас я делал бесконечное число швов и разрезов, пересобирая сердце сына заново и исправляя смертельно опасный дефект…
Через несколько часов стало понятно, что все идет отлично, и я задышал немного глубже.
- Реконструкция правого желудочка завершена, - сообщил я твердым голосом. Дрожь стихла.
Оставалось только перенаправить поток крови в легочную артерию. И вскоре мы уже запускали сердце Димы заново.
- Восстанавливаем сердечную деятельность, - скомандовал я.
Разряд электрического импульса, и сердце сына дрогнуло, стремительно набрало частоту ритма, и я тяжело сглотнул. По моему телу прошла дрожь.
- Ритм восстанавливается, - возвестила Лена. - Сердечная деятельность стабилизируется.
Сердце Димки забилось ровно и сильно, порозовело, лишенное нагрузки, и я улыбнулся под маской.
«Молодец, сынок, давай, возвращайся ко мне. К нам».
- Сатурация поднимается, - сообщил анестезиолог. - Девяносто шесть процентов.
- Прекращаем искусственное кровообращение, - скомандовал я.
Вопрос, кто будет закрывать грудную клетку, не встал. Это должен был сделать я. Я будто исправлял что-то не только в сердце сына, но и в себе, в событиях, которые лишили меня столького….
- Операция завершена. - А вот теперь голос показался чужим. - Всем спасибо…
Я заставил себя оторваться от сына ненадолго - он был в надежных руках. А сам поспешил к Миле.
Сердце дрогнуло, стоило найти ее взглядом в коридоре. Она сидела напротив дверей на полу, уперевшись в стенку спиной, а я вспомнил, как часто видел ее такой в реабилитационном. С пустым взглядом и абсолютным отсутствием желания жить. Тогда я ничего не смог сделать, но сейчас Мила вскинула на меня взгляд и подскочила с пола.
- Всё хорошо, - поспешил сообщить ей я, а она…
…она замерла в шаге от меня с глазами, полными слез, и вдруг бросилась ко мне на шею. Я прижал ее к себе и зажмурился, забывая обо всем. Мила дрожала в моих объятьях, плакала, прятала лицо у меня на груди. А потом как-то само собой случилось, что я притянул ее к своим губам, и она ответила мне без всяких сомнений. Мы целовались с ней так, будто не виделись целую вечность, но очень ждали друг друга и невероятно скучали по близости. Оторваться от нее и прийти в себя было почти невозможно. Но пришлось.
- Андрей Ярославович, Дима стабилен, всё хорошо, - сообщила Лена со сдержанной улыбкой.
Тут же к нам подошел Гера:
- Андрей? Всё хорошо? - обеспокоено спросил он.
- Да, всё хорошо, - улыбнулся я, прижимая к себе Милу и наслаждаясь тем, как держится она за меня, прячась на моей груди.
53
- Можно его увидеть? - спросила она, поднимая на меня взгляд.
- Конечно. - Я махнул Гере, что все - потом, и повел Милу в отделение реанимации. - Переодевайся. И подходи к третьей палате. С Димой сейчас Лена.
- Андрей, - окликнула она меня, и, когда наши взгляды встретились, прошептала: - спасибо…
*****