Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 30)
Дима поставил точку в его речи одобрительным тявком, на что он улыбнулся. Роксана же дернулась, как от пощечины. А когда удалилась, я обратилась к Георгию:
- Может, поможете нам уйти, пока Роксана не вернулась ещё с кем-то?..
- Вам лучше остаться, - возразил он, - а я прослежу, чтобы вас никто не побеспокоил, хорошо?
- Ладно, спасибо…
Служащий смущенно извинился, и они вышли вместе с юристом. Я же сгорбилась на диване, поглаживая сына:
- Вот это наделали мы с тобой кипиша…
45
Я вылетел из палаты пациентки и помчался к себе в кабинет, злой как черт. Следом бежала Лена.
- Контроль ЭКГ, - чеканил я ей, - и ты с Виталием свободны. А этого идиота чтобы в отделении больше не было. Пока его не вывели из клиники - никуда не пускать, проследи.
- Хорошо! - бросила она мне, и я влетел в лифт.
Не Семен тут главный виноватый, конечно. Роксану я бы сейчас лично придушил. Зверь рвался из нутра и требовал возмездия и безопасности для его вновь обретенной семьи. Да, пусть и расколотой на части, но обе - у меня в руках. Это уже не мало.
Когда Гера рассказал мне о случившемся, - о том, что Роксана попыталась наделать шуму и серьезных проблем мне и Миле, о роли во всем этом моего ординатора Семена Савицкого, который докладывал Роксане обо всем, что слышал в моей команде - я едва не озверел на месте. Но Гера взял с меня слово, что я не влезу сейчас в конфликт.
- Просто забери Милу с сыном и возьми выходной, - гипнотизировал он меня, глядя в глаза, - а я решу все сам.
Пришлось согласиться. Тем более, что желания как никогда совпадали с возможностями.
Мила с Димой обнаружились на диване в моем кабинете. Я замер на пороге, тяжело дыша, и еле сумел выровнять дыхание, чтобы не разбудить сына. Но моему удивлению не было предела, ведь Димка спал у Милы на руках в ипостаси волчонка! Я закрыл двери и осторожно приблизился к ним.
- Ты как? - спросил тихо, присаживаясь у Милы в ногах.
- Нормально, - улыбнулась она устало. - Мы тут… натворили дел…
- Я в курсе, да, - слабо улыбнулся я. - Но мне нужно знать, как ты справляешься.
- Лучше, чем я бы могла ожидать, - начала было она, но тут же перепугалась: - Ты только не подумай, я абсолютно нормально себя вела. И я никому не отдам Диму ни в каком виде…
- Всё нормально, - и я взял ее за руку, повинуясь порыву, - у меня нет намерений тебя в чем-то уличить, Мила. Я искренне переживаю, чтобы это все не травмировало тебя снова…
- Нет, - замотала она головой, - нет, это уже невозможно, поверь…
- Хорошо, - кивнул я, - тогда поехали домой?
Она растеряно посмотрела на меня.
- Просто… Дима же, - нерешительно начала она.
- Ничего страшного, давай его мне…
Я сел рядом, перетянул сына на колени и осторожно разбудил:
- Привет, Дим…
Он сонно завозился, но быстро понял, что в ипостаси волчонка защищать маму, конечно, проще, но когда защиты больше не требуется, то это крайне неудобно. Мне, правда, захотелось инстинктивно закрыть его от Милы, когда он стал оборачиваться в ребёнка, но я не дернулся. И Мила - тоже. Она следила за Димой, задержав дыхание, но взгляда не отводила. А когда я протянул Диму ей в обычном человеческом облике, она с улыбкой приняла его назад.
- Ловко ты, - заметила расслаблено, и я не услышал в голосе никакого напряжения. Да, наверное, облегчение, но она просидела тут с волчонком довольно долго, чтобы определиться - пугает он ее или нет.
- Твои родители уехали, - сообщила Мила, укладывая Диму себе на колени. - Князев… я… ещё не совладала с памперсом… поможешь?
Я улыбнулся.
- Да, это - не хирургические узлы вязать, - заметил с усмешкой. - Давай сюда.
Дима снова перекочевал ко мне, но настороженно следил за Милой, готовый выразить максимальную степень несогласия, если она вдруг потеряется из виду. Мда…
- Роксана рассказала мне про твою инвалидность, - вдруг тихо сказала Мила, пока я надевал сыну памперс.
Внешне я не дрогнул, но мысленно загнал ведьме скальпель в сердце. Вот же сука…
- Я, наверное, понимаю, почему ты не сказал, - продолжила Мила, - мы стали друг другу никем…
- Ты бы меня жалела и чувствовала вину, - напряженно выдавил я. - А это было только мое решение.
- Знаешь, я однажды обнаружила, что оправдывать тебя твоей природой стало просто, - заговорила она с горечью. - Что ты - выдающийся хирург, что тебе было просто, а мне - сложно, что ты же ничем не рисковал, а я лишилась всего… Но это все неправда. И то, что ты пострадал сильней, чем казалось, лишь доказывает это. Мне жаль, что тебя не осталось в моей жизни, Князев. Я многого не успела понять.
- Мне тоже, - хрипло ответил я, обнаруживая, что ее совсем не нужно защищать, как я опасался. - Ты - молодец. У тебя все наладится.
- А у тебя?
- Быть может….
Мы взяли паузу. Молча поднялись с дивана, собрались и отправились домой. Да, вся больница видела, но это не имело какого-то значения. Я чувствовал себя необыкновенно хорошо, все же позволяя себе иллюзию, что осколки легко собираются, если их соединить. Что ткани срастутся, нервы восстановятся, а сосуды снова наполнятся жизнью… Глядя на Милу с Димой рядом, в это верилось слишком легко.
46
Я уже плохо различал, где надежды зверя соединились с моими собственными. Вот только недавно я обещал себе не поддаваться фантазиям, но как же они были реальны… Мила с Димой на руках будто всегда была рядом. Словно мы каждый день ездили так в такси с работы домой и вообще никогда не расставались. В какой момент я перешел в параллельную реальность, в которой не было ни ее госпитализации, ни моей инвалидности, ни нашего договора на суррогатное материнство? Все эти месяцы стерлись в одно мгновение. А необходимость принятия серьезных решений никак не сглаживала этого эффекта. Ведь, очевидно, что Милы станет только больше в моей жизни. А, может, она займет ее всю…
В машине Дима снова уснул, и мы поднялись в квартиру в тишине. Только тишина эта показалась мне шелковой. Она приятно остужала нервы, согревала и отрезала от внешнего мира, оставляя нас втроем… и это совершенно лишало силы воли отпустить Милу.
- Надо его раздеть, а то жарко, - прошептала она, уложив сына на диван в гостиной. - Можно?
- Тебе можно не спрашивать, - хрипло отозвался я, глядя на них.
- Мне нужно многому учиться, а ты все уже знаешь, - ответила она, не замечая моего внимания, и глаза ее довольно блестели. - Ты сделал для меня невероятное вчера…
Я покачал головой:
- Не надо. Это не так.
- Я так чувствую, - пожала она плечами и судорожно вздохнула.
- Есть хочешь? - решил сменить я тему.
- Очень, - смущенно кивнула она.
- Что будешь? Может, заказать что-то?
Да, наши жизни разошлись, и я вообще ничего о ней не знал. А то, что знал когда-то, было уже не актуально. Ну, кто будет любить крепкий черный чай с двумя столовыми ложками сахара на завтрак в нормальных условиях?
- Там в холодильнике ещё осталась еда с ужина, - сообщила Мила. - Твоя мама позаботилась.
- Пойдем, пусть Дима спит…
Кажется, нам обоим не хотелось начинать разговор. Мы прошли в кухню и вместе начали готовить ужин. Мила взялась за кофе, я - за еду. Да что же это все так… обыденно?
- А что случилось, когда тебя вызвали? - поинтересовалась Мила.
- В педиатрическое поступил ребёнок, полгода, порок развития сердца из-за инфекции… Нужно было решить, оперировать или нет.
- Будешь оперировать? - обернулась она.
- Нет, - отстраненно ответил я.
- Это из-за политической обстановки вокруг твоего назначения? - осторожно поинтересовалась она.
- Нет. Ты салат будешь?
- Угу. Но, разве у тебя нет проблем из-за с потери Кирилла?