Анна Владимирова – Маша против медведя (страница 6)

— А мне вас не жалко, — заявил сосед с усмешкой, и я едва не задохнулась от возмущения.

— Вы врете! — возопила я на вдохе.

— Да? — и снова улыбнулся он так притягательно, что захотелось пригласить его на чай.

— Да! Вы пришли на мой вой и всех енотов мне перетащили из машины! — обличительно тыкнула я сначала в переноски, а потом в забор.

Показалось, что этот мужчина — единственный, кому вдруг стало дело до меня и моего плача здесь в глуши. Но я умела убеждать себя в несуществующих чувствах и отношениях. Почему-то именно сейчас я поняла, что Юрка давно меня не любил, а я все придумывала себе семью, которой у нас не стало много лет назад.

— Зайдете на чай? — ляпнула я, зябко ежась.

— Нет, — мотнул он отрицательно головой и поднялся. — Удачи, Маша.

— До свидания…

Я проследила, как он направляется к воротам и скрывается за ними. Стало совсем прохладно, и я подобрала остатки пакетов и потащила все в дом.

Глава 3

***

— Вы — настоящий джентльмен, — встретила меня риэлтор с улыбкой, но, видя мое скептическое выражение лица, поспешно добавила: — Других домов поблизости нет. Либо не подходит по сумме, либо — по требованию об уединении.

— Я понял. — И я оглядел участок. — Меня устраивает.

— Ну и славно, — просияла женщина, и мы пожали руки.

Когда она радостно умчала по разбитой дороге, я огляделся и прислушался. В доме Маши и енотов горел свет и слышалась возня. Отсюда было не заглянуть в окна, а жаль. Я поймал себя на том, что губы тянутся в усмешке, а сам я постоянно прокручиваю обрывки разговора с Машей в памяти.

Отважная маленькая Маша, ты смотри! От мужа ушла, по пути спасла пять енотов и сидит плачет в машине, которую завела в забор на последней дистанции. Я такого не встречал. Вообще, одинокие маленькие женщины — это что-то с чем-то. От них никогда не ожидаешь внутренней силы и мужества, на которые они способны.

Эх, надо было соглашаться на чай. По крайней мере, у нее там должно быть сейчас весело. Расселить пять енотов в этом дорогом шале так, чтобы они ничего не испоганили, — это надо постараться. Кто ее пустил сюда вообще с этой спасательной операцией? А мне вообще есть дело?

И я усмехнулся снова. Пожалуй, ближайшая пара недель будет немного разнообразней, чем я ожидал. Маша — женщина незаурядная. От нее, кстати, пахнет медикаментами, кофе и едой. Может, собирала аптечку для енотов, конечно… Но… Я замер, прислушиваясь к воспоминаниям о запахе… Нет, не похоже. Въедливые запахи. Специфические… Ладно, хрен с ними.

Я было развернулся на крыльце и посмотрел в сторону двери, но снова обернулся и бросил взгляд на дом Маши. Блин. Люди в отчаянии, подобном ее, способны на всякие поступки. Но больше всего — на рассеянность. Они не особо отдают себе отчет в происходящем. Машину, к примеру, Маша так и бросила за воротами. Открытую. С ключами в замке зажигания. И ворота нараспашку.

— Черт, — выругался я себе под нос, спустился по ступеням и направился обратно к соседке. Но привлекать ее не стал. Распахнул ворота пошире и сел за руль. Вернее, еле влез. В машине, как и от самой Маши, кричало о том, что тут регулярно бывает врач. И я лишь утвердился в мысли, что Маша как-то связана с медициной. Но, может, она ветеринар? Это было бы логично.

Но дальше запаха совать нос не в свое дело я не стал. Загнал машину во двор и тщательно проверил замок на воротах, потому что ключи от машины остались в зажигании. Заходить в дом и заносить их не хотелось. Вернее, не так. Мне хотелось. И поэтому делать этого не стоит.

Зачем оно мне?

Такому…

Свет в моем новом пристанище остался гореть в гостиной, и выглядело это не так уютно, как у соседки. Домик не манил. Небольшой, угрюмый, выстуженный. Мне под стать.

Решение о его покупке было продиктовано рядом причин. Первая — я ненавижу арендовать дома, нюхать чужие запахи, трогать чужие вещи и исследовать чужие жизни, которые прошли в незнакомых стенах. Ничто не делает ярче понимание, что собственная жизнь прошла как-то мимо, чем чужие жизни перед носом. Вот в военном госпитале все не так. Там жизнь собирается в пружину секунды и расправляется с такой силой, что выстреливает слишком оглушительно, стоит только расслабиться и дать маху… Ее не взять голыми руками, не удержать в зубах. Час там — как месяц здесь, в тишине. Иногда мне кажется, что я прожил лет двести минимум.

Вторая — я всерьез раздумывал о том, что мне понадобится уединенное место для передышек, ведь возраст уже не тот. У меня не сложилось ни семьи, ни привязанностей среди своих. Я привык быть рядом с людьми, поэтому жилые округа для оборотней меня не прельщали. Здесь же мне более-менее нравилось. Улица, на которой стоял дом, упиралась в лес. Не слышно было ни музыки, ни чужих разговоров, ни запаха сигарет, ни машин. Да, пожалуй, мне может тут понравиться.

Я зашел в дом и бросил на полу спортивную сумку, осматриваясь уже спокойней. Все выглядело также, как и на фото. Бытовая мебель и техника — в наличии, и даже посуда на первое время имелась. Я походил туда-сюда, похлопал дверками шкафов, не сразу соображая, что именно я делаю…

— Черт, как же тут тихо, — проворчал досадливо и пошел искать спальню.

В отличие от Маши, мой дом был меньше, но в два этажа. В коридоре я прошел прямо, а вот в дверях спальни пришлось пригнуться и войти боком. Ну, тоже неплохо. Мансардное окно раскрыто, прохладно, свежо, большая кровать радует глаз. Отлично…

И только я было собрался спуститься в кухню и придумать что-то с ужином, от дома Маши раздался вопль.

Я рванулся из дома и бросился к участку соседки, даже не успев подумать. Она так кричала, будто… даже не знаю. Напоролась на нож, разве что. Я перепрыгнул через деревянный забор в один прыжок, приземлился на ноги и бросился по ступенькам. Ворвавшись в дом, я вбежал в гостиную, готовый ко всему. В особенности — к оказанию первой помощи при большой потере крови… только никакой потери я не обнаружил. И даже не сразу понял, кто тут и что потерял. Маша сидела на столе с поджатыми к груди ногами и орала на одной ноте. Тут же по полу шастала троица енотов, деловито снуя лапами под диваном у стены.

Не знаю, от злости или беспокойства, а, может, от невозможности обрести дар речи и переорать этот бедлам, я сцапал соседку за ноги и дернул к себе. Она проехала попой по столу и с визгом влетела в мои руки, а я принялся ее осматривать. Оставалась у меня надежда, что под ее темной кофтой торчит какой-нибудь острый предмет, и это все сейчас объяснит…

— Что вы делаете?! — вскричала Маша, когда я бесцеремонно задрал ей кофту.

— Пытаюсь понять, что вы так орете! — рявкнул я. — Что случилось?! Вы ранены?

Черты ее лица расслабились, и она прикрыла глаза, будто собираясь упасть в обморок. Но тут под диваном что-то запищало, и я резко обернулся. Еноты расступились и насупились, заглядывая под него по очереди.

— Кры-с-са, — выдохнула Маша, наконец. — Большая. Выпрыгнула на меня из духовки…

— Просто вып… — начал было я, но, видя ее состояние, проглотил колкости. — Не поранились, точно?

— Я их очень боюсь, — принялась оправдываться Маша, — однажды с бригадой скорой приехали в одну квартиру, а там… их столько было… И спасать уже было некого. Даже опознать было трудно того, кто когда-то жил в квартире…

Она тяжело сглотнула и побледнела еще больше, схватившись за живот.

— Понятно, не продолжайте. — Я подхватил ее на руки и отнес на диван, стараясь не наступить на енотов. — У вас есть сладкий чай? Вы давно ели вообще?

— Давно, — смущенно просипела она и поежилась.

Я уже отыскал все необходимое для чая и включил чайник.

— Вы принимаете какие-то лекарства на постоянной основе? — обернулся от стола.

— Н-н-ет, — хрипло выдохнула она.

— Нет каких-то хронических заболеваний? Астма? Гипотезия? Проблемы с сердцем?

— Вы — врач? — удивленно глянула она на меня.

— Я — хирург.

— Никогда бы не подумала, — усмехнулась она слабо. — Вы уже и себе чаю сделайте что ли, все равно же пришли…

Я кивнул. Действительно, что уж?

— Тяжелый у вас денек выдался, — заметил я.

— Это точно, — расстроенно согласилась она и шмыгнула носом. — Как мне теперь тут ночевать, блин! Я до смерти боюсь теперь крыс…

— Крысы безобидны для вас. Ну, прижился кто-то один…

— А вдруг их тут много? Они же стаями живут, — дрожащим голосом выдавила она.

Еноты так и сидели в засаде вокруг дивана. Охотники, тоже мне.

— Вы можете вызвать какую-нибудь спецслужбу, чтобы…

— Нет-нет, крысы-то в чем виноваты?.. — замотала она головой. — Это Сашка, наверное, устроила им тут легкий доступ к еде. Там в шкафу все подряд — печенье, хлопья, и все без банок. Конечно, они будут тут шариться…

— Логично, — одобрил я и поставил свою кружку на стол рядом с ее, решаясь ее отвлечь. — А еноты где жить будут?

— Тут есть мансардная комната. Там идеально для них. Сейчас все подниму наверх…

Я скептически хмыкнул:

— Позволите помочь?

Ее взгляд дрогнул:

— Ну, что вы, — улыбнулась она вымучено, — я сама. Я же ехала сюда, полная уверенности в себе…

Я поморщился, и она это заметила.

— Смеетесь, — констатировала удрученно.

— Нет. Я просто думаю, что вы приняли много эмоциональных решений за последние пару дней. И не могли трезво оценивать свои силы. — Я оглядел кухню, по которой шныряла пушистая банда. — Все же пять енотов — это даже не пять детей.