Анна Владимирова – Маша против медведя (страница 4)
— В кафе нагрянула какая-то инспекция, — тяжело дышала она, — грозятся изъятием животных! Нужно лететь туда пулей!
— Я с тобой!
Сашка только кивнула, а я бросилась в ванную наскоро приводить себя в порядок. Уже через десять минут мы сидели в машине.
— Саш, спокойно, мы никому не отдадим наших пушистиков, — увещевала я.
— Не отдадим, — сжимала руль подруга, — я скорее задушу этих людей, чем позволю им дотронуться до моих малышей!
Еще бы! Саша лично выхаживала каждого енота, оплачивала им дорогую реабилитацию, лечение и занималась восстановлением доверия животных к людям. И я старалась быть всегда рядом в любую свободную минуту. Это было очень непросто, но, когда заработало ее кафе, мы не могли нарадоваться, что задумка осуществилась. Нам удалось познакомить людей с енотами и другими животными, пережившими столкновение с людьми, привлечь внимание общественности к их проблеме и… И теперь кто-то собрался это все разрушить! Тут же подумалось, что мы давно с Юрой не проводили времени вдвоем. Я же и правда постоянно где-то в делах…
— Спокойно, Саш, — выдавила я хрипло. — В крайнем случае их можно спрятать, пока все не уладится.
— Они не идут ни к кому, — качала головой Саша, тревожно глядя на дорогу. — Будут нервничать. Мы ведь с тобой сами их выхаживали…
— Ну, значит, я их и выкраду. Что мне терять? — заявила я, удостоившись долгого напряженного взгляда подруги на светофоре.
— А это выход, — заключила она и надавила на педаль газа. — У меня за городом есть дом. Там раньше родители жили. Поселок Разухабистый, часа два от Москвы…
Я прыснула.
— Разухабистый? Ну и название…
— Да, то еще, — усмехнулась Сашка. — Но там хорошо. Он как респектабельный дом для престарелой элиты. Дома там дорогие, дороги отличные, продуманная инфраструктура… Тебе там понравится. Правда, к дому родителей идет грунтовка, потому что в том конце поселка у стариков не было толковых наследников, которые бы проложили туда асфальт.
И Сашка горько усмехнулась. С родителями она общалась мало, и это оставило большую дыру в ее сердце. Я-то знала…
— Но сам дом хороший, — продолжала она. — Я бываю там раз в месяц, привожу все в порядок… — Я красноречиво на нее посмотрела, и она бросила на меня быстрый взгляд. — Ну, да, рыдаю там временами. Почти каждый раз. Мне нравится там плакать. Там никто не увидит, не будет теребить, мешать, лезть… терпеть этого не могу! — И это точно. Лезть Сашке в душу, как в пасть к тигру — бессмысленно и опасно. — А там ни одного соседа нет. Все дома пустуют.
Она помолчала немного.
— Мы спрячем там енотов, пока это все не утихнет. Нас просто выбрали для прилюдной порки! Мы — самое известное антикафе в городе с енотами! Пока я подниму волну массового негодования, Хомут, Пакля, Мартиша, Моцарт и Кико исчезнут на какой-нибудь притравочной станции навсегда! Мне от одной мысли становится дурно!
Я тяжело сглотнула.
— Поднажми.
В кафе вышло пробраться только с черного входа, где нас уже ждал управляющий.
— Уже час стоят, ждут, когда откроем, — сообщил он хмуро, кивая на фасад. Перед входом в кафе действительно стояло две машины спецслужб. Вокруг со скучающим видом ходило трое человек в спецформе. — Но люди там нормальные. Я пообщался.
— Вот как? — насторожилась Сашка. И я вместе с ней. — Сколько они дают нам времени?
— Еще полтора часа. Предлагают вывезти животных в заповедник…
— Совсем дебилы?! — взвилась Сашка шепотом. — Они же ручные! Какой заповедник?!
— Ну, других вариантов у них нет. Хоть не взламывают, и то спасибо.
— Права не имеют, — возразила Саша. — Поэтому без «спасибо» обойдемся!
— Я подумал, что, может, раздать пока что животных персоналу?
— Долго. Пока будем искать передержку, их отберут, — отрезала Сашка. — Нет. Грузим малышей в мою машину. Сколько у нас переносок?
С переносками оказалась беда. Еноты были не единственными животными в кафе. Управляющий вызвался забрать к себе пару сурикатов, Сашка загрузила в переноску бурундуков. На енотов осталось три собачьих переноски, и как на зло — ни одного зоомагазина поблизости. Да и слишком рано…
— Всем сидеть! — скомандовала Сашка енотам, когда мы расселись в машине.
Я взяла на руки Мартишу и прижала к боку Кико. Хомут затаился под креслом, а Моцарт и Пакля затихли в переносках.
— Они уже два года никуда не выезжали, — беспокоилась Оксана, — даже ветеринары приезжали к нам сами…
— Еноты — одни из самых адаптивных существ, — успокаивала я подругу, — когда они обнаружат себя на свежем воздухе, то позабудут все передряги.
— Кстати, там забор на участке нужно будет проверить, — перебила она возбужденно, — но он должен быть глухим. Вообще, еноты никуда не сбегут. Но встрять могут. Хорошо, что там не живет никто в округе.
— Справлюсь, — обещала я, осознавая, что мне привалил на редкость забористый геморрой. Но, где наша не пропадала? Да и это отличный способ отвлечься от дерьма в собственной жизни. Все равно я ничего не могу с этим поделать…
— Маш, мы совсем забыли про тебя и твою проблему, — спохватилась Сашка, поглядывая на меня виновато.
— Мы ее вчера вдоль и поперек обсудили, — напомнила я.
— Ты только не забудь позвонить моему адвокату.
— Хорошо-хорошо. Давай сначала уладим то, с чем мы можем и должны что-то сделать сейчас. Мой брак уже рухнул, а пушистики в беде…
— Мое кафе, похоже, тоже рухнуло. Но, главное — это благополучие животных.
— Все поправимо.
За следующие два часа мы собрали все необходимое — провиант, лекарства, игрушки для енотов. Сашка порывалась поехать со мной, но я отговаривала и протестовала. Ее мобильный обрывался, проблемы росли, как снежный ком, и ей нужно было остаться здесь.
— Я справлюсь, я же врач! — обнадеживала ее я, перебирая пакеты в коридоре ее квартиры и приглядывая за разбродом и шатаниями енотов. — Они меня знают и слушают. Пакля! — Толстяк высунул нос из пакета и обратил ко мне свои виноватые глаза. — Блин, полезай уже в переноску… И печеньку возьми.
Пакля засунул печенье себе в рот и не спеша побрел между переносками, дразня товарищей добычей. Только Моцарт такое поведение дружбана не потерпел и ловко выудил у Пакли печеньку, быстро втянув ее в свою переноску. Пакля ринулся на прутья, и началась возня с порыкиваниями и громкими возмущениями. Я же шумно втянула воздух, глядя на этот бедлам.
— Я справлюсь, — пообещала я себе в полголоса. — Это же не навсегда. Пересидеть недельку-другую…
— Что они там делают? — высунулась Сашка из кухни.
— Занимают места согласно купленным билетам.
Подруга прыснула. Я же напряженно вздохнула, раздала всем печеньки и рассадила оставшихся енотов по переноскам.
— Маш, кофе! — позвала Саша, а когда я явилась в кухню, начала инструктаж: — В доме будь как дома. Там все есть. Я всегда остаюсь там с ночевкой, и у меня там полный комплект для вечера задолбавшейся в край бизнес-леди — продукты, шампанское, косметика для ванной… Бери все, что тебе понадобится. Я подъеду, как только разгребусь здесь с проблемой.
— Хорошо.
— Параллельно кидай мне список, чего тебе будет не хватать — я все подвезу.
— Ладно. Но, вообще-то, я очень удачно ушла из дома, — улыбнулась я.
Сашка в порыве обняла меня:
— Спасибо, Маш. Я бы никому этого не смогла доверить.
— Все хорошо, — улыбнулась я. — Давай адрес…
И вот я здесь.
По адресу.
Реву навзрыд как полная дура.
Еноты уже нервничали в своих переносках, тревожно порыкивая. Но не все. Судя по хрусту, кто-то все же дотянулся до упавшего от удара о забор пакета. Черт, хорошо, что тут по близости нет никого…
И тут в стекло вдруг постучали.
А я заорала.
***
Когда двери дернули, и они открылись, я шарахнулась в сторону пассажирского сиденья, но тут в проеме показался мужчина:
— Вам нужна помощь?
Я замерла, вылупившись на него и пытаясь сообразить, что мне делать. На бомжа незнакомец не похож. Далеко не бомж! Скорее, известный турецкий актер. Точно. Одет прилично, пострижен стильно, даже короткая щетина в привлекательном беспорядке. Ну просто суперзвезда! И взгляд. Суровый, режущий, решительный. Будто я не в забор въехала, а в его новенькую тачку. Кажется, что большинство кассовых турецких сериалов так и начинаются.