Анна Владимирова – Личная помощница для монстра (страница 25)

– Ну расскажи, какие ты видишь отличия? – азартно поинтересовался он.

– Я думаю, что, если бы у тебя осталась маленькая племянница на руках, ты бы смог оказать ей любую помощь. Ты бы не чувствовал себя с ней растерянным, как Олег, – не задумываясь, ответила я, и не сразу поняла, что иду по коридору одна.

Обернувшись, я обнаружила, что Радислав стоит в паре шагов позади и так смотрит на меня, как вчера перед палатой Насти – будто я задела какую-то очень болезненную струну, а, скорее, сыграла на ней «Собачий вальс».

Я открыла рот, чтобы что-то произнести, но так и не решила, что именно – извиниться? Поинтересоваться, не инсульт ли у него? Может, сердце прихватило?

– Я что-то не то сказала? – наконец, поинтересовалась я нерешительно.

– Нет, – отрицательно качнул он головой и прокашлялся, – меня просто осенило насчет оперативного решения для одним пациента в возрасте. Вчера ночью поступил.

– А, – нерешительно протянула я, – я видела такое в сериалах про врачей.

– Да, что-то типа того, – растеряно кивнул он, направляясь мимо меня.

Я направилась следом…

22

Я оставил Настю в кабинете, отдав ей свой стол в распоряжение, а сам сбежал под врачебным предлогом и уединился в первой попавшейся уборной.

Понятия не имею, что она со мной сделала, но это…

…это было похоже на то, как если бы у меня было похмелье, и мне влили капельницу.

Чужие эмоции – они как отрава. Просто такие как я к ней адаптируются, привыкают… Но интоксикация иногда все же догоняет. Я тоже привык. Притерпелся. Один-два дня в тишине и одиночестве восстанавливают силы, и можно возвращаться к людям.

Но Настя сейчас будто подключилась ко мне и сняла интоксикацию за несколько вздохов, оставив меня пустым и обезвреженным. И это напугало до чертиков.

Я набрал в ладони ледяной воды и плеснул в лицо.

Само по себе это не может быть опасно. Настя – не какой-то там тайный агент на охоте, она мне не угрожает. А я не работаю по крупному – меня не кидают на переговоры государственной важности и в прочую политику. То, что происходит между нами – случайность. Но то, что невозможно контролировать, настораживает.

Я вытащил мобильник и написал Артемию, что хотел бы сегодня увидеться.

«Приезжай. Я на месте», – пришел от него ответ, и я вернулся в кабинет.

Настя сидела за моим столом, чашкой кофе стояла перед ней.

– Все, что я могу сделать на данный момент, – констатировала она разочаровано на мой немой вопрос и сложила руки на груди.

– Поверь, ты делаешь гораздо больше, чем тебе кажется, – улыбнулся я. – Справишься без меня? Нужно уехать.

– С кофе? Справлюсь, – вздернула она бровь, и я усмехнулся.

– Ты поужинаешь сегодня со мной? Предлагаю полноценное свидание. Без согласования договоров, обязанностей и прочего.

– Хорошо, – покладисто кивнула она, не успев найти причину отказаться.

Но предвкушение я почувствовал. А еще она меня опасалась. Что было понятно и вполне ожидаемо. Справлюсь.

– Отлично, – улыбнулся я и направился к дверям, когда они вдруг открылись, и в кабинет вошла Лола.

Она сделала пару шагов и состроила такое лицо, будто застукала мужа с любовницей – поджала губы, округлила глаза и покачала головой, складывая руки на груди:

– Шустро вы, – выдавила неприязненно.

– Выйдем, – приказал ей я и кивнул следовать за мной в коридор.

Она повиновалась, передернув плечами, а я поморщился от волны ее примитивных эмоций, которая окатила, будто ведром помоев. Замутило. Так сильно, что захотелось в уборную. Но я только сжал зубы и, закрыв двери своего кабинета, повернулся к Лоле:

– Вчера я видел на камерах, как ты подходила к Насте на четвертом этаже. Еще раз к ней приблизишься – я тебя уволю. Без разговоров.

– К ней что, подойти уже нельзя? – зашипела она.

– Ей нельзя угрожать. Больше предупреждать не буду. Одно неверное движение в ее сторону – будешь искать другую работу.

– Да пошел ты! – выплюнула она, но я не стал дослушивать.

Развернулся и зашагал по коридору.

– Ты совершаешь ошибку! – понеслась она за мной. – Такие как она ни себя ценить не умеют, ни мужчину, который им достался!

Яркий образец потребительского мышления. Достался… Если бы. Мне тут еще нужно подобрать пароли и коды, чтобы ей достаться. Но в чем-то Лола права. Настя себя недооценивает. Сильно. И в этом тоже виноват я. Она не может себя реализовать после закрытия компании Страхова.

– Радислав…

Я повернул голову и навел резкость на Лоле, стоявшей рядом у лифта. Уже выбросил ее из головы.

– У меня были вопросы по пациентке…

– С них и надо было начинать. Давай быстрее, я спешу.

– По твоей пациентке. Хочу тебе ассистировать сегодня вечером.

– Посмотрим. Но ты не в приоритете.

– Хочешь, чтобы по клинике пополз слух, что у тебя в приоритете только любовницы?

– Этим вряд ли кого-то удивишь. – Я шагнул в лифт и нажал кнопку цоколя.

Когда Лолы не стало поблизости, тошнить перестало.

Ну вот и что это?

Кажется, пора разобраться…

Исследовательский центр располагался у черта на куличках. Ничего удивительного. Такие объекты любят запрятать поглубже и подальше, но не это было самое неприятное. Когда попадаешь внутрь, то не отпускает ощущение, что находишься в другой вселенной. Персонал, привыкший работать с одаренными людьми, всегда настороже и смотрит на тебя, как на больного. А все «одаренные больные» разделены на классы опасности, прямо как контейнеры с опасными отходами…

Я до сих пор не понимал, как находят таких, как я. Меня однажды забрали с уроков в девятом классе и вернули домой только через неделю. О своих способностях за эту неделю я узнал все. О других людях до сих пор не имел особого представления. Нам запрещено контактировать с кем-то подобным. О любых контактах следует сразу сообщать. Я лишь знал, что способности бывают разными. И что мне повезло не попасть серьезней, но все может быть впереди. С «санитарами» шутки плохи.

Артемий Джонович к «санитарам» имел отношение опосредованное. Да, он работал в центре, но занимался исследовательской работой. Так мы с ним и познакомились. В ту неделю, на которую меня изъяли из жизни. После этого я регулярно проходил тут что-то типа техобслуживания. Меня тестировали, проверяли психику и физическое состояние, проводили интервью… Скорее всего, я был посредственностью. Но уверенности не было. Как бы то ни было, я скрывал все, что только мог. Потому что особенно выдающимся в таких ситуациях быть не стоит.

Но самое ненавистное, что было связано с этим местом – это письмо на закрытую почту с предписанием явиться на задание. Тогда моя условно нормальная жизнь останавливалась и начиналась чья-то другая…

– Проходи, – послышалось вслед за моим стуком за дверью, и я толкнул ее от себя, проходя в кабинет.

Артем встретил меня уставшим взглядом от стола и слабой улыбкой.

– Рад видеть, садись.

В его мрачном деревянно-сандаловом кабинете привычно пахло какими-то благовониями, кофе и сигарами. Он как раз курил одну, а это значит, что я попал аккурат на «перезагрузку» – время, когда эмпату требуется посидеть в тишине и хорошо затуманить натруженные мозги.

Стоило мне опуститься в кресло, Артем выдохнул порцию дыма и промычал:

– Молчи только…

Любимое развлечение. Я закатил глаза и глубоко вздохнул, настраиваясь на противостояние.

– Женщина, – постановил он и довольно усмехнулся. – Серьезно?

– Прозаично, – фыркнул я.

– Ты бы не пришел из-за женщины.

– Я пришел, потому что ты просил.

– Не ври, – усмехнулся он и откинулся на спинку кресла. – Черт, как это все задолбало, ты не представляешь…