Анна Вислоух – Время, которое живет в чемоданах. Родословный детектив-путешествие по временам и странам (страница 3)
Мой отец Пётр Андреевич Костенко родился 28 июня 1921 года на хуторе Царицынский в Краснодарском крае (сейчас это хутор Северокавказский Новокубанского района). В страшном 33-м его семья, спасаясь от голода, перебралась ещё южнее, в Азербайджан, на берег Каспия.
Отец учился в рыбном техникуме, а в девятнадцать лет, по призыву из Октябрьского районного военкомата города Баку, прошёл ускоренный курс обучения в Бакинском военном пехотном училище и в январе 1940 года начал свою службу в Красной армии.
Так вот, в Азербайджан, в посёлок Мухтадыр Хачмасского района отец маму и привёз. Знакомить со своим отцом, Андреем Ивановичем и мамой Марией Гавриловной, ну и с братом Борисом, тёткой Акулиной, двоюродными братьями и сёстрами. Пока все сидели за столом – а на юге стол стоит, как правило, во дворе, под «крышей» из винограда – новые родственники вели себя довольно приветливо. Но стоило уставшей маме уйти в дом, прилечь отдохнуть, как в открытое окно она услышала, что дед начал критиковать выбор отца примерно такими словами: «И кого ты привёз, хохлушку с репаными пятками! Да мы тебе такую казачку найдём, закачаешься!» Остальные, уже хорошо подвыпившие, поддакивали.
Отец мычал что-то невразумительное. В отличие от жёсткого до жестокости деда, он обладал характером мягким и податливым. Мама слушала всё это недолго. Она вышла из дома, подошла к будущим родственничкам и довольно громко сообщила: если она услышит ещё хоть раз от них что-то подобное, то они на практике узнают, что такое хохлушка. Но не простая, а из старинного шляхетского рода.
На этом прения сторон прекратились. Но дед так и фыркал в сторону мамы, когда она приезжала в гости: «Генеральша приехала!», – а сам её побаивался. Это я точно знаю.
Да, мои отец и мама… Как живые перед глазами. Но осталась я без них, когда мне едва исполнилось двадцать. Вот и не успела как следует расспросить ни о роде нашем, ни о боевом пути отца, ни о шляхетских корнях мамы. Хотя нет, об этом точно предпочитали не распространяться. Впрочем, как и о принадлежности к казачеству.
И пришлось мне писать запрос в архив Министерства обороны, искать информацию на сайтах, посвящённых Великой Отечественной войне. И вот что выяснилось: окончив Бакинское военное пехотное училище, с начала войны отец воевал в составе гвардейского стрелкового полка, был командиром взвода. Был два раза ранен.
После последнего тяжёлого ранения под Сталино (видимо, Донецк) на Украине мой отец лечился в эвакогоспитале в Кисловодске и затем вновь вернулся на фронт. Но теперь уже он продолжил службу в 56-м офицерском полку Министерства вооружённых сил, а затем был назначен командиром роты 135 отдельного рабочего батальона, принимал участие в Восточно-Померанской наступательной операции в составе 2-го Белорусского фронта.
Войска 2-го Белорусского фронта двинулись дальше, на Берлин, а мой отец остался в Польше. Войну он закончил в городе Щецине. Всё это я узнала, внимательно изучив его боевой путь на сайте «Память народа». Но меня ждало ещё одно открытие. И сделала я его благодаря старому снимку, на котором был мой отец со своей ротой. На обороте снимка есть надпись: «г. Освенцим, 8 августа 1945 года».
Сопоставив эту информацию с той, что я получила из архива Министерства обороны, я нашла ответ на вопрос: что делал мой отец после окончания войны в Освенциме.
Итак, в начале 1945 года отец был назначен командиром роты 3-го отдельного батальона 39-й отдельной трофейной бригады. Оказывается, такие бригады и батальоны начали создавать в советских войсках в 1943 году. До этого я никогда о них даже не слышала. О трофейной службе не пишут книг, не снимают фильмов. Поэтому многие не знают, что такая служба была в составе Красной армии.
В марте 1942 года вышло постановление о создании двух правительственных центральных комиссий при ГКО: по сбору трофейного вооружения и имущества во главе с маршалом С. Буденным и по сбору чёрных и цветных металлов в прифронтовой полосе под председательством Н. Шверника. Тогда же было сформировано в составе тыла Красной армии Управление по сбору и использованию трофейного имущества, вооружения и металлолома под руководством генерала Ф. Вахитова, во фронтах и армиях – аналогичные отделы, в дивизиях – отделения, в полках – уполномоченные.
Через год произошла новая реорганизация. Комиссии были упразднены и 5 апреля создали Трофейный комитет при ГКО под председательством первого маршала К. Ворошилова. Под началом комитета помимо постоянно действующих выставок организовали музей трофейного вооружения и техники в Москве. Спустя две недели, 19 апреля вышло постановление ГКО за №3210 «сс» о создании самостоятельных трофейных войск.
В подчинение генерала Вахитова были переданы 6 отдельных фронтовых трофейных бригад и 39 отдельных армейских трофейных батальонов, полностью укомплектованных автотраспортом и материальной частью. Численность этих войск составляла 34 тысяч человек. Их дополняли 5 эвакопоездов с командами по 1000 человек и демонтажные взводы (по демонтажу агрегатов на технике), численностью по 30 человек, при армейских трофейных складах на девяти фронтах. По числу сил, средств и подчинённости это уже была настоящая правительственная трофейная армия.
Значение трофеев трудно переоценить. За годы войны было собрано на полях сражений, передано войскам и отправлено в тыл около 24 615 танков и самоходных артиллерийских установок, свыше 68 тыс. орудий и 30 тыс. миномётов, более 114 млн снарядов, 16 млн мин, 257 тыс. пулемётов, 3 млн винтовок, около 2 млрд винтовочных патронов и 50 тыс. автомобилей. Общий вес трофейного металла, доставленного из прифронтовых районов для вторичного использования, составил около 10 млн тонн.
Доставались эти тонны потом и кровью. Только в 1944 году боевыми орденами и медалями наградили 3 674 солдата, сержанта и офицера трофейных войск. Рискуя жизнью, они вместе с сапёрами, а то и вслепую первыми ступали на заминированные противником объекты, железнодорожные станции, минные поля с «приманкой», обезвреживали боеприпасы. Случалось, что при неосторожном обращении со взрывоопасными предметами при погрузке в воздух взлетали гружёные трофеями вагоны и даже эшелоны, гибли люди.
Одновременно с военными трофеями наши войска отбивали у противника награбленное им на советской земле оборудование, ценные металлы, разное народнохозяйственное имущество, продовольствие, произведения искусства, культурные ценности и др. Немало такого имущества оказывалось на путях подвоза и эвакуации, на железнодорожных узлах, в эшелонах, на базах и складах, в транспортах войск. Всё это надо было выявить, сконцентрировать, сохранить и передать соответствующим организациям. Но не только. Трофейная служба активно помогала местным органам власти и населению освобождённых районов и в обеспечении продовольствием, и в восстановлении предприятий, жилья, больниц, школ, в ремонте сельскохозяйственного инвентаря и т. д.
И ещё одной из важных задач трофейной службы в последние дни войны была забота об охране исторических и культурных ценностей (музеев, картинных галерей и прочего) на освобождённой от противника территории. Об этом есть воспоминания и книги, правда, немного.
После окончания войны в Европе для трофейной службы наступил особый период. Необходимо было завершить работы по очистке театра военных действий, эвакуации и реализации остатков трофейного имущества. И кроме этого, трофейным службам поставили задачу по военно-экономическому разоружению нацистской Германии. Поэтому в июне 1945 года на базе трофейных управлений фронтов были организованы отдельные трофейные управления, которые вошли в состав групп войск с подчинением командующим.
И 5 апреля 1945 года были созданы особое монтажное управление Наркомата электростанций СССР – «Особэнергомонтаж» по демонтажу энергетического оборудования немецких электростанций и два управления Наркомхимпрома СССР при крупнейших химкомбинатах концерна ИГ Фарбениндустри в Освенциме и Хайдебреке. В Освенциме на демонтаже химического производства работало 4 тыс. гражданских из числа репатриантов, мобилизованное польское и немецкое население, около 60 тыс. военнопленных.
Концлагерь Аушвиц, как известно, состоял из трёх лагерей: Аушвиц I, Аушвиц II-Биркенау и Аушвиц III-Моновиц, где был построен химический завод концерна ИГ Фарбениндустри по производству синтетического каучука и бензина. На нём работали тысячи узников… И таких военных предприятий на территории Германии и оккупированных ею стран тоже были тысячи. В приказе Верховного Главнокомандующего от 23 февраля 1945 года среди прочих трофеев, доставшихся нашим войскам за 40 дней наступления, указаны военные заводы, производящие танки, самолёты, вооружение и боеприпасы. Все эти трофеи необходимо было учесть и охранять, а заводы – демонтировать.