Анна Ветренко – Тринадцать (страница 7)

– Ну, мам, ты как обычно… все нормально, с бабушкой не ругаемся. Все будет хорошо, ты главное себя береги, я тебя люблю, – Темыч вздохнул в трубку.

– Я тебя сильнее. Ладно, Артем, люблю тебя, целуй бабушку, отдыхай, за меня не переживай, – чмокнула в трубку, а потом нажала на отбой.

Следующим звонком был вызов отцу, он переживал больше всех. Слава богу, Юля догадалась позвонить ему и сказать, что со мной все в порядке, предупредила его о том, что я уехала провожать Артема и бабушку до Еката, а телефон дома забыла и как только приеду, сразу ему наберу.

Последний звонок был адресован сестре. Даже гудки еще не пошли, а она уже схватила трубку взволнованным голосом.

– Анют, как ты? Где ты? Рассказывай! – вопросы посыпались, как из рога изобилия.

– Привет, Юлька, все вроде нормально. Мне очень повезло, даже сама удивляюсь. Сейчас я дома, но надолго ли… не знаю. Сама все видела, понятия не имею, чем все в конце концов закончится. Страшно, особенно когда одна.

– Анют, ты не представляешь, как я испугалась, когда неожиданно оказалась опять в своей машине! Думала, помру со страху, еще и тебя нигде рядом не было. Держись, смогу приехать через два дня, пока никак, мы на дачу выехали. Что завтра? – поинтересовалась сестра, зная, какое предстоит число.

– Завтра тринадцатое октября, у мамы двадцать лет со дня смерти. Я помню об этом, – тяжело вздохнула я, а потом добавила: – Мы с отцом на кладбище поедем, на могилу. От тебя тоже цветочки куплю, положу маме.

– Спасибо, Анют, всё, пока, пока, – Юля положила трубку.

Завтра папа очень удивится, когда увидит свою дочку на двадцать лет моложе. Придется что-нибудь придумать, не буду же его расстраивать и беспокоить рассказами про Демонов, не хочу его нервировать.

Приняла душистую ванну, перекусила горячими бутербродами с ароматным кофе и почти сразу, как легла в кровать, провалилась в глубокий сон, на этот раз без сновидений.

Сатана вошел в комнату, где должна была находиться его жена, но ее там не оказалось. Великий взревел и просканировал пространство. Он почувствовал: ее нет в Аду. Ударив кулаком в стену, Сат закричал:

– Велиар, явись! – Ярость клокотала в Дьяволе, грозя испепелить любого, кто осмелится предстать перед его гневным взором.

Демон возник мгновенно и, склонившись в низком поклоне, прошептал:

– Великий, ваша супруга покинула Ад. Не было повелений удерживать её силой, посему я был лишь сторонним наблюдателем. Ей содействовал ваш слуга, проводивший её до границы. Бес, оказавший сопротивление, развеян над Морем Слёз, – бесстрастно доложил Велиар, словно перечисляя пункты в скучном отчёте.

– Разумеется, не было повелений о силе! Ты в своём уме? С её головы не должен был упасть ни единый волосок! – прорычал Сатана, сквозь стиснутые зубы. – Впрочем, неважно. Главное, Анна теперь знает, кто она. А осознание своей судьбы ускоряет смирение. Завтра тринадцатое число, и предстоит совершить нечто важное. Ты должен приложить все усилия, чтобы моя женщина надела кольцо, которое я тебе вручу. И сделать это необходимо именно на кладбище, на могиле её матери. Она должна сделать это сама, запомни, это критически важно, сама, проклятая свобода воли, – в который раз подчеркнул Сатана, обращаясь к своему давнему соратнику.

– Как прикажете, Хозяин. Всё будет исполнено, – Велиар склонился в глубоком поклоне и тут же растворился в сгущающейся тьме.

Небеса

Самым дивным местом во всех мирах и вселенных были Небеса. Палитра красок здесь была невообразима: лазурь перетекала в жемчуг, золото искрилось в фиолете. Плодовые деревья шелестели изумрудной листвой, усыпанные плодами, словно самородным золотом. Вечно сочные, румяные яблоки манили взор. Под ногами хрустела сочная, изумрудная трава, всегда влажная от росы, сверкающей ярче бриллиантов.

На пушистом, белоснежном облаке восседал Бог, окидывая взглядом Рай с высоты. Великий и добрый, с нежной улыбкой, брови, волосы, борода – всё белоснежное, подобно облаку, служившему ему троном. От него исходила аура тепла, созерцания, созидания и безмятежного умиротворения.

– Здравия желаю, Всевышний, – тихо произнес Рафаил, расправляя мощные, белоснежные крылья и поправляя сияющий нимб над головой. – Я с отчетом. Позволите ли выслушать?

– Конечно, мой друг. Всегда свободен для своих детей. Слушаю тебя, – Бог повернул голову к Архангелу, одарив его внимательным взглядом.

– Хотел просить дозволения вмешаться в дела Сатаны: он все-таки отыскал душу своей супруги. К сожалению, смертная плоть слаба, и боюсь, как бы нам не лишиться этой ангельской души, – с волнением произнес Рафаил, добавив: – Мы столько сражались за неё. Будет невыносимо, если она погибнет в Аду.

– Сын мой, ты, кажется, забыл: мы никогда не вмешиваемся в судьбы смертных. Свобода воли для нас – превыше всего. Человек сам выбирает свой путь, и если он праведен, то не свернет с него. Я верю, что дитя, в чьём теле сейчас покоится избранная душа, справится. Иначе и быть не может. Душа, прошедшая через горнило Ада и обретшая покой на Небесах, всегда найдёт выход из любой тьмы.

– Но Сатана искусен в обмане, он умеет запутать и соблазнить, – промолвил Рафаил, с трепетом и надеждой глядя в глаза Бога.

– Знаю, о ком ты говоришь. Я про ту женщину, в чье тело вселилась душа. Она умна, необычайно добра и жертвенна. Она не поддастся искушению. Я верю в неё, – Бог вздохнул и добавил: – Но ты можешь помочь ей, незримо направляя и оберегая. Помни: решение всегда принимает человек сам. Такова моя воля, – Бог отвернулся от Ангела и вновь погрузился в созерцание своей обители, паря на облачном троне.

Рафаил поклонился и исчез. Он был рад: Всевышний позволил ему помочь любимой душе. Когда-то на Небесах малышка подружилась с ним. Они вместе порхали по Райским садам, вели долгие беседы и спорили. Он скучал по тем временам.

Рафаил шагнул с Небес и мгновенно оказался на Земле. Растворившись в воздухе, Ангел отыскал нужную душу и стал её незримым Хранителем.

Девушка спала на диване, свернувшись калачиком, словно дитя в утробе матери. Рафаил с нежностью смотрел на свою подопечную. Милое, беззащитное создание умиляло его, как и все души, которых он знал еще на Небесах. Все они были для него детьми – наивными и неискушенными.

– Не бойся, я всегда буду рядом и помогу тебе в любой беде, – прошептал Ангел, глядя на девушку. Она почти не менялась. При каждом перевоплощении душа выбирала себе похожие тела. Рядом с дамой витали очертания её близких: матери, бабушки и дедушки.

– Не тревожьтесь, родные, – тихо прошептал Ангел душам, – я буду с ней до последнего вздоха, оберегу, спасу и сохраню.

– Благодарим, благодарим, благодарим, – прошелестел благодарный хор душ.

Тринадцатое

Утро разбудил наглый трезвон будильника:

– Эй, соня, подъем! – надрывался он, оглушая комнату.

Потянувшись, я неохотно поднялась. Нужно было собираться: отец позвонит с минуты на минуту, а еще через полчаса будет ждать у подъезда. Умывшись и выпив кофе, я не успела сделать и глотка, как раздался звонок.

– Доброе утро, Анюта. Выхожу, одевайся теплее, свежо сегодня, – отец был верен себе.

– Привет, пап. Насколько "свежо"? – для него "свежо" могло быть и в минус двадцать, и в плюс пять.

– А в окно выглянуть не судьба, засоня? – усмехнулся отец. – Там, между прочим, первый снег выпал.

Прижав трубку к уху, я подошла к окну, раздвинула жалюзи и ахнула: мир преобразился, утонув в белизне. Черная земля за одну ночь укрылась белоснежным одеялом, а деревья надели подвенечные наряды, радуя глаз невинной чистотой.

– Ничего себе, красотища какая! – восхищенно протянула я, любуясь зимним дыханием осени. – Круто, похрустим снежком! Ты уже вышел?

– Да, стою на остановке, сейчас троллейбус подъедет и сразу к тебе. Нужно будет цветы купить, маму порадовать, – голос отца звучал грустно и даже взволнованно.

– Хорошо, уже почти готова, жду, – ответила я и, повесив трубку, принялась быстро выбирать одежду.

Спустя двадцать минут я, закутанная в теплые штаны, водолазку и пуховик, обутая в ботинки и увенчанная своей любимой безразмерной шапкой, в которую с трудом удалось запихнуть непокорную шевелюру, стояла у выхода, запихивая в карманы деньги. Натянув перчатки, я выскочила из подъезда и тут же столкнулась с отцом. Он как раз подходил.

Мы обнялись и направились к остановке, где садились на маршрутку, идущую до кладбища. Отец внимательно посмотрел на меня, улыбаясь:

– Хорошо выглядишь, дочь. Прямо расцветаешь с каждым днем, – он ласково обнял меня за плечи и добавил: – Как же ты похожа на свою мать…

– Конечно, похожа, пап. И на тебя тоже. Все же мы родные люди, одна кровь, – я поцеловала отца в щеку, подумав о том, что для родителей мы всегда остаемся детьми.

До кладбища добрались быстро. Выйдя из маршрутки, мы вместе с отцом подошли к женщине, торговавшей цветами. Я купила у нее восемь алых роз – четыре от себя и четыре от Юли. Отец взял дюжину белых роз. Затем мы неторопливо направились к могиле.

Подойдя к маминому пристанищу, мы возложили цветы на снежный холмик. Отцовские розы сливались с белизной снега, а мои, пылающие на его фоне, казались сгустками крови. От этого сравнения мне стало не по себе.

– Я очень скучаю по маме. Она была лучшим, что было в моей жизни. Любил ее безумно, и до сих пор люблю, представляешь? – глаза отца заблестели, и он отвернулся.