Анна Ветлугина – Таривердиев (страница 1)
Анна Ветлугина. Дмитрий Максименко
Таривердиев
Серия «Жизнь замечательных людей»
Основана в 1890 году Ф. Павленковым и продолжена в 1933 году М. Горьким
Выпуск 2284
© Ветлугина А. М., Максименко Д. М., 2025
© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2025
Глава первая
«Я ловил ощущенье…»
Что приходит на память при звуках имени «Таривердиев»?
«Не думай о секундах свысока», а может быть, «Снег над Ленинградом», оно же «Возвращение Ипполита», по версии старой пластинки? Или «Я спросил у ясеня» и песня про тетю, которую «не потерять»?
Все эти прекрасные мелодии до сих пор на слуху и с первых нот погружают нас в совершенно определенный и узнаваемый мир советской культуры, причем ее самого официального варианта. «Ирония судьбы» и «Семнадцать мгновений весны» – два, пожалуй, самых громких аккорда советского кинематографа. Один из этих фильмов стал частью новогодней традиции в нашей стране, второй породил самобытный эпос анекдотов про Штирлица.
Интересно, что оба фильма вызывали сомнение по поводу их соответствия советской идеологии. Офицеров Третьего рейха от Татьяны Лиозновой упрекали в излишней человечности, а новогоднее творение Эльдара Рязанова публицист Сергей Кара-Мурза даже назвал «антисоветизмом». Фильмы эти не давали покоя и работникам киноиндустрии, толкая их на творческие эксперименты: «Семнадцать мгновений весны» раскрасили, а по мотивам «Иронии судьбы» сняли ремейк.
Но все равно эти киношедевры – советские. Ни огромная и заслуженная популярность у постсоветской аудитории, ни предполагаемый скрытый конфликт с советской властью не освободили их от культурного контекста, в котором они были созданы. Невозможно даже представить себе, чтобы герои этих фильмов вдруг лишились своего советского бэкграунда, без него они просто перестали бы существовать. Без характерной лексики, узнаваемых костюмов и причесок. И без мелодий, звучащих в кадре или за кадром…
Музыка – очень важная часть кинематографа. Часто именно она создает ту самую, неповторимую атмосферу, которая запоминается больше всего. Порой нескольких нот достаточно, чтобы вытащить из памяти длинную цветную ленту ассоциаций, за которыми угадываются сюжетные ходы. А бывает, что и сам фильм уже забылся, а мелодия живет, вызывая в воображении слушателей какие-то самостоятельные образы. Но подобное, конечно, не касается «Иронии судьбы» и истории разведчика Исаева…
Велики эти две глыбы советской культуры, и музыка Микаэла Таривердиева навечно вписана в них. Бесспорно, этот факт добавил композитору популярности, но также и порядком сузил представление о его творчестве. В массовом сознании Таривердиев – деятель советской культуры, абсолютно простой и понятный композитор-песенник. Но это не так, потому что песня «На Тихорецкую состав отправится», ставшая народной, как и «Где-то далеко идут грибные дожди», – лишь верхушка айсберга его творчества.
При более глубоком рассмотрении и наследие композитора, и его личность оказываются не вполне совпадающими с парадигмой советской философии. Чтобы понять это, достаточно поинтересоваться, как именно продолжает жить его музыка сегодня. А она, если откинуть многочисленные ремейки, каверы и памятные мероприятия, живет в конкурсе органистов, который назван его именем. Разумеется, это не случайность. «…В последние годы орган стал моим любимым инструментом, и я много писал для него» – в этих будничных словах композитора из автобиографии сокрыт целый мир, к сожалению известный далеко не всем, знающим имя Таривердиева.
Органные прелюдии «Подражание старым мастерам», «Quo vadis» и весь «Чернобыль» Микаэла Таривердиева – это она, новая линия духовной философии гуманизма, родившаяся в советское время, но критически оценивающая тоталитарный мир марксизма-ленинизма. Она же проходит красной нитью в творчестве братьев Стругацких. Ее видно в их «Пикнике на обочине» и в органной «Зоне» Таривердиева. А также в том факте, что создатель «Сталкера» Андрей Тарковский сделал музыкальным символом своего второго великого «фантастического» фильма «Солярис» хоральную прелюдию Иоганна Себастьяна Баха.
Это было целое поколение, пережившее крушение надежд хрущевской оттепели и задавшее себе тихий вопрос «Камо грядеши?». Тихий – потому что путь к светлому будущему, начертанный советским правительством, продолжал оставаться директивой, подвергать сомнению ее было по-прежнему нельзя. Многих творческих людей этот вопрос привел к тяжелому внутреннему конфликту, но не Таривердиева. Он как бы жил – и не жил в СССР. Пространства его души с избытком хватало на внутреннюю эмиграцию. Ему повезло с малой родиной, с детства заложившей в нем абсолютно несоветское мировидение. Оно ярко проявляется в его фотоработах. Фотоискусство настолько увлекало его, что порой он начинал считать себя более фотографом, чем композитором. И не зря: ему удавалось делать абсолютно гениальные кадры. В этом не было ни случайности, ни легкости: он фотографировал, с детства вкладывая в съемки много труда. Изучал теорию, собрав солидную библиотеку по искусству фотографии. Мог просидеть несколько часов, ожидая именно того самого солнечного лучика, который превратит обычное фото в произведение искусства…
«Я ловил ощущения» – такое название носила выставка фоторабот Таривердиева в Российском национальном музее музыки, приуроченная к девяностолетию с дня рождения композитора. В экспозицию вошли 25 фотографий, сделанных в 1970-е годы во время путешествий маэстро по разным странам. Его фотоработы действительно про ощущение. Ощущение жизни. Квартет дельфинов, подпрыгнувший так высоко, будто они возомнили себя птицами. Два велосипеда, охраняющие беседу хозяев. Дети, бросившие рюкзаки на газон, или ленивая кошка за фигурной решеткой…
Есть у Таривердиева и музыкальное произведение, названное этой фразой. Это вокальный цикл на слова Евгения Винокурова, автора знаменитых строк “Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой”».
Поэтическая миниатюра «Я ловил ощущенье» не так известна, но она выражает творческое кредо нашего композитора:.
Очень несоветский подход к творчеству, да и к самой жизни. Это сейчас мы задумываемся о важности проживания момента, ходим к психологам, которые помогают нам почувствовать себя «здесь и сейчас». А несколько десятилетий назад подобные вопросы не обсуждались широкими массами, как не была распространена еще психологическая помощь. Да и насущные проблемы у общества были иные, они имели ясную практическую цель: будущее, которое нужно «строить». Прошлое существовало в основном как набор примеров для подражания или в качестве отрицательного опыта, как не надо себя вести. Психологи были редкостью. О проблемах с психикой старались не говорить, как и вообще о наличии у человека широкой гаммы эмоций. Тонкая чувственность намекала на принадлежность к аристократизму чуждых классов, от правильного советского художника требовалось быть бесхитростным, близким народу. Не вписывающихся в официальные рамки порицали, вплоть до разбирательств на высоком уровне. Эта позиция властей реализовалась в том, что с 1930-х годов были сформированы союзы – художников, писателей, архитекторов, композиторов, и этим были ликвидированы любые другие объединения творческих людей. Такая централизация необходима была и для эффективной борьбы с ненавистным формализмом, и для продвижения работ, выполненных в идеях соцреализма. Художникам, писателям, композиторам, которым идеи социалистического реализма были чужды, просто перекрывали кислород, отлучая от любых ресурсов, получить которые им было больше негде. Вектор борьбы с неудобными и неугодными сохранялся неизменно во все времена советской власти. Достаточно вспомнить самиздатовские книги авторов, которых не допускали к печати, разгром Никитой Хрущевым выставки авангардистов студии «Новая реальность» в Манеже 1 декабря 1962 года, уничтожение поливочными машинами так называемой «бульдозерной» выставки художников-нонкомформистов на пересечении улиц Островитянова и Профсоюзной 15 сентября 1974 года…
Итогом одного из «музыкальных» громких дел стало постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об опере “Великая дружба” В. Мурадели» от 10 февраля 1948 года было опубликовано в газете «Правда» 11 февраля 1948 года. Постановление осуждало формализм в музыке и объявляло оперу Вано Мурадели «Великая дружба» (1947) «порочным антихудожественным произведением». Среди пострадавших тогда оказались многие выдающиеся композиторы, в том числе Арам Хачатурян, которого отстранили от руководящей должности в Союзе композиторов, и Дмитрий Шостакович, которого обвинили в «антинародном формализме». Даже после Олимпиады-80 эта тенденция сохранялась и нашла выражение в идеологической статье «Рагу из синей птицы», резко критиковавшей творчество группы «Машина времени».