Анна Ветлугина – Свидетели Чистилища (страница 40)

Что мне буквально сразу же и доказали. Пока я глазел по сторонам, меня подвели к странной конструкции, назначение которой я не сразу понял.

Клетки. Это были клетки для людей. Целый ряд. Прямо посреди поселка. В одну из них меня грубовато зашвырнули и заперли снаружи на самый банальный амбарный замок.

Она встречала этого человека добрую сотню раз, и вот странность: когда рядом были другие хорошо знакомые Маре люди, от него не исходило никаких флюидов опасности. Она воспринимала его как часть целого. Иногда могла вообще не придавать никакого значения его присутствию, буквально не замечать. Но стоило ей встретить его один на один, как все внутри сжималось от беспричинного, неконтролируемого ужаса. В ее глазах или воображении он становился таким страшным, что впору было сжаться в маленький комочек, втиснуться в самую узкую щель – лишь бы он прошел мимо, лишь бы не обратил внимания.

Сегодня днем именно это и произошло – он стоял возле моста, а ей непременно нужно было пройти в неприглядную бетонную арку. Ну то есть не обязательно в арку, можно было бы и поверху, перебравшись через насыпь с проржавевшими рельсами. Вот только он ее уже заметил, и любые ее поползновения в обход основного пути выглядели бы глупо, обидно и вызывающе. Ведь он же ничего плохого ей не сделал, так?

Короче говоря, заныкаться она не успела, ретироваться не осмелилась, и теперь горько жалела об этом.

– Мария, ну надо же, какая встреча! – просипел он простуженным голосом и сдвинул с лица маску. – Куда это ты так торопишься?

Как будто под мостом можно пройти в десяток разных мест, а не только в монастырь!

– Туда, – удивленно приподняв брови, мотнула Мара головой в сторону далекой, невидимой отсюда колокольни.

– Ну разумеется, следовало догадаться. И как это ты не боишься ходить тут одна?

– А чего мне бояться? – независимо пожала плечами девушка (на самом деле – поежилась от внезапного озноба). – Вы вон тоже один.

– Ну, я-то по необходимости, а ты, похоже, развлечения ради туда-сюда бегаешь.

– А вот и нет! – возмутилась Мара. – Мне срочно нужно одного человека найти! По очень важному делу!

– Вот как? И кого же, если не секрет?

Девушка задумалась, стоит ли отвечать на этот вопрос. С одной стороны, мужчина наверняка передаст ее ответ Оскару. Хотя Оскар все равно узнает рано или поздно. Так что не беда. С другой стороны, этот человек может ей помочь. Ведь он же никогда ничего плохого ей не делал? Не делал. Как и она ему.

– А вы… – все еще сомневаясь, начала она. – Вы тоже туда или уже оттуда?

– Я-то? – Человек почему-то нервно оглянулся в сторону арки. – Оттуда, оттуда.

– А вы не встретили по дороге Кирилла Белецкого?

– Кира, брата Георгия? Ну как же! Встретил. Только не там. В другом месте.

– В каком? – опешила Мара.

Мужчина быстро облизнул пересохшие губы.

– Они с Георгием сейчас в… Слушай, так просто не объяснишь, я даже ни одного ориентира тебе не назову. – Он хохотнул. – Ну ладно, что ж с тобой поделаешь. Раз этот Кир тебе нужен по очень важному делу… Иди за мной, проведу тебя.

Сейчас-то она понимала, как подозрительно это все выглядело, каким неестественным было его поведение. Но в тот момент она так обрадовалась, что ее проводят до нужного места, что потеряла всяческую осторожность.

И пошла за ним.

И уже битый час орала, призывая на помощь хоть кого-нибудь. А может, и не час, а куда больше – под землей и в полной темноте время двигалось иначе.

Как так получилось? Вроде все было в порядке, она шла за мужчиной вдоль железнодорожной насыпи на север. Здесь она еще ни разу не бывала, но тропинка под ногами была хорошо утоптанной, так что ей даже в голову не пришло, что ее сейчас куда-нибудь заведут. В какой-то момент на пути попалась канава, через которую было перекинуто бревно. Мужчина быстро перескочил по сухому стволу на ту сторону, развернулся, ожидая ее, и протянул руку, чтобы помочь с переправой.

А потом – бац! И она уже осознала себя связанной, перекинутой через плечо этого человека, который нес ее по лесу. Во рту – кляп, в голове – муть.

А еще через десять минут – удар о землю, студеная влага, проникающая сквозь одежду, болотные запахи, темнота и исчезающий голос похитителя:

– Я вернусь. Я бы и сейчас, но… Время, время! Сейчас я не могу. Я принесу подарок позже. Потерпи еще немножко, ладно?

Было ужасно страшно.

Зачем он ее сюда приволок, зачем связал? Хотел изнасиловать? Скорее всего. «Я бы и сейчас, но…» Он хотел бы изнасиловать ее незамедлительно, вот только куда-то торопился и потому решил вернуться позже? Но как понимать его заключительные фразы? Какой подарок он хочет принести? Почему просит немножко потерпеть? Или он так незамысловато издевается? Или совсем сбрендил и ему чудится, что она должна изнемогать от желания, подпрыгивая от нетерпения?

Или он вообще не с ней разговаривал?

А с кем? Тут есть кто-то еще? Почему же не подает признаков жизни, почему молчит?

Перекатываясь по влажному холодному полу, она сумела более или менее определить размеры своей темницы. Что-то типа колодца с очень твердыми, бугристыми, шершавыми стенами. И никого, кроме нее, в колодце не было.

А ведь он ее в итоге убьет. Это очевидно. Она знает его, она видела его лицо. Этот человек не может не понимать, что она его сдаст, как только он ее отпустит.

Может, и остальных убил он – тех, которых считали похищенными для жертвоприношений? А ведь это целая уйма народу – женщины, мужчины, среди которых были даже хорошо подготовленные и физически очень сильные сталкеры. Значит ли это, что у Мары никаких шансов?

Ну уж дудки! Может, у тех людей и не было шансов спасись, а у нее из-за какого-то неотложного дела похитителя появилась отсрочка. Значит, ее жизнь все еще в ее руках, а не в руках преступника.

Мара перестала извиваться, экономя силы. Руки и ноги связаны отменно, она уже проверила свои путы на прочность. Просто так веревки не ослабнут, а значит, нечего и пытаться. Надо найти другой способ. Не будь во рту кляпа, она попыталась бы развязать узлы зубами или, в конце концов, перегрызть. Стало быть, следует сосредоточиться на кляпе.

Не менее пятнадцати минут она потратила на попытки выпихнуть плотный матерчатый комок. Мышцы языка перенапряглись настолько, что их свело судорогой, и ничего, кроме боли во рту, она некоторое время вообще не ощущала. Тогда она принялась двигать нижней челюстью, уминая тряпку в еще более плотный ком. К сожалению, та пропиталась слюной и набухла. Однако подвижки все же стали заметны. Наконец ценой ободранного нёба она сумела вытолкнуть наружу спрессованный кляп.

Дала себе немного отдохнуть и отдышаться, а потом начала звать на помощь.

Попыток докричаться до кого-нибудь она не прекратила и тогда, когда, выворачивая плечевые суставы, смогла просунуть попу в кольцо связанных за спиной рук. Дальше дело пошло быстрее. Зубами она буквально растерзала узлы на запястьях, еще не менее получаса потратила на ноги. Время от времени она запрокидывала лицо вверх и орала в темноту. Вдруг посчастливится, и как раз этим маршрутом будут возвращаться какие-нибудь добытчики из родного или дальнего Могильника? Вдруг услышат?

Несколько раз я пытался окликнуть проходящих мимо жителей деревни. Просил передать Жоре, что меня схватили, просил позвать начальство – наверняка же у них есть старшие жрецы или какой-нибудь Самый Главный Служитель Культа. Даже провидицу Урсулу хотел упомянуть в качестве своей знакомой, но не стал – все-таки эндшпиль нашей с ней партии получился крайне неоднозначным.

Ноль реакции. На меня совершенно не обращали внимания, даже головы в мою сторону не поворачивали, словно полная клетка ничем не отличалась от пустых. Даже дети, характеру которых свойственно любопытство и которым в принципе положено пялиться на все незнакомое, не замечали меня и моих выкриков.

Самое противное – я не понимал, за что и для чего меня задержали. Пусть не с первого раза, но я таки попал на территорию волкопоклонников и длительное время на ней находился. То есть схватили меня не за нарушение границы, не за нахождение на этом берегу Нерской без визы. Уж будь тут в ходу сопроводительные или удостоверяющие документы, квитанции об уплате пошлины, справки о прививках или еще какая-нибудь фигня, мне бы Оскар наверняка выдал бумажку, да и Жорка обязательно предупредил бы. Может, ведьма Урсула пожаловалась, что я целился в нее из автомата, требуя выдать местонахождение брата?

И только когда совсем стемнело, обо мне вспомнили: по утоптанной дороге в сторону клеток выдвинулась целая процессия. Может, и не все племя, но значительная часть местного населения: мужики, бабы, дети и подростки. Трепетало пламя факелов, позвякивали при каждом шаге многочисленные ожерелья, браслеты и прочие побрякушки, нашитые на одежду. В неровном свете острые уши и татуированные лица превращали шествие в парад уродов. Зловещенько получилось, надо признать.

Наконец первый ряд процессии остановился перед моим узилищем. В центре ряда возвышался немолодой мускулистый бородач в кожаной жилетке и с пивным брюшком – почему-то в голову мгновенно пришла ассоциация с байкером. Слева от него расположился тщедушный мужчина с крупным носом, длинными черными ресницами и густыми, тронутыми сединой бровями – я бы предположил, что кавказец, но изучить черты лица под татуировками не представлялось возможным. Третьей была немецкая колдунья.