Сейчас, на крыше, в первозданной тишине полуживого мира, рев форсируемого движка показался таким же невероятным, как, допустим, посадка инопланетного корабля во дворе пятиэтажки. Откуда-то с севера к Куровскому приближался грузовик!
Я вновь передислоцировался к тому краю, откуда были видны комбинат и Новинское шоссе… Точнее, попытался передислоцироваться. Потому что со стены прямо в душу мне глянуло нечто.
Бетонный кубик выхода с чердака на крышу, выбитая мною с ноги дверца, а над пустым дверным проемом, на узкой шершавой поверхности – граффити. Понятно, что, когда я выбирался на крышу, изображение осталось у меня за спиной, я его не заметил. Теперь же я буквально уткнулся взглядом в витиеватую стильную надпись, смысла которой даже не понял, потому что вниманием целиком завладел какой-то гребаный покемон, вписанный в букву «О», пялящийся оловянными глазами и скалящий в ухмылке пару кривых зубов…
Кир попятился. «Это всего лишь дурацкий рисунок! – пытался он убедить себя. – Посмотри, он совсем выцветший; скоро солнце, дождь и ветер навсегда сотрут его, никакого следа не останется! Он слабый, он почти безопасный! Просто отведи взгляд! Где-то за пределами оккупированного покемоном пространства рычит движок, это важно, это важнее всего на свете!»
Невероятным усилием воли Киру удалось отступить вбок. Под таким углом оловянные глаза мультяшного существа уже не оказывали столь поглощающего, гипнотизирующего воздействия. Теперь скорее к краю крыши!
Вдалеке, в километре, а может, и дальше, по убитому шоссе, ведущему в Куровское мимо густых зарослей, которые раньше являлись садовыми товариществами, ехал «КамАЗ» с двадцатифутовым контейнером вместо кузова. Контейнер и кабина были усилены металлическими листами, к «морде» грузовика вместо бампера приварен бульдозерный нож. Следом за грузовиком двигался широкий бронированный внедорожник – может, «хаммер», может, что-то иное, не менее мощное. На крыше внедорожника стояла турель с каким-то длинноствольным орудием, то ли пушкой, то ли крупнокалиберным пулеметом, Кир слабо разбирался в военных прибамбасах. Ствол был развернут против направления движения; в какой-то момент дуло полыхнуло яростным пламенем, донесся гулкий треск.
Сначала Кир ничего не понял. Если это спасатели, то…
Да нет, какие спасатели, идиот? Кому вы нужны, чтобы спасать вас? Это беженцы! Явно пытаются унести ноги и отстреливаются от преследователей.
А может, это парни с «Мишлена», о которых обмолвился Харитон? Давыдово-то примерно в той стороне, по шоссе как раз можно добраться. Но откуда у парней машины, топливо? Таким богатством мог бы обладать разве что Босс…
Будто подтверждая эту мысль, из задних ворот меланжевого комбината навстречу машинам высыпали охранники с автоматами, замахали руками, привлекая внимание едущих. Вероятно, тоже услышали шум моторов и выстрелы, выскочили на подмогу. А может, им по рации сообщили.
Но в кого же палил стрелок «хаммера»?! Кир, как ни напрягал глаза, не мог увидеть преследователей.
Вот обе машины миновали развилку с Коммунистической…
Вот уже пошли домики частного сектора…
А потом из лесной чащи выскочили они.
Попробуйте рассмотреть в деталях с расстояния в километр существо, размером чуть крупнее человека. Однако со зрением что-то случилось, картинка будто скачком приблизилась, и в сознании Кира намертво отпечаталась внешность чудовищ. Да-да, именно чудовищ, никаких других эпитетов он подобрать не смог. Человекоподобные, с мощным торсом, с чрезмерно развитыми, бугристыми плечами, с длиннющими передними конечностями, на которые существа время от времени опирались на бегу. Задние конечности (ноги?) были перевиты мышцами, каким позавидовал бы любой чемпион по тяжелой атлетике. Шеи практически отсутствовали, волосяной покров тоже. Кожа имела серый оттенок и выглядела толстой и складчатой, как у носорога. Из-под выпирающих надбровных дуг глядели наполненные животной яростью маленькие глазки. Изо ртов торчали клыки. Когти во время особо стремительных скачков взрывали почву и отколупывали целые пласты оставшегося на шоссе асфальта.
«Мама дорогая! – ужаснулся Кир. – Они привели сюда мутантов! Эти люди в машинах, спасаясь от погони, сами показали монстрам дорогу в наш город!»
Он уже не думал о Куровском как о гребаной дыре, в подметки не годящейся Барнаулу. Он думал о том, что Куровское никак не защищено, здесь нет воинской части, крепостной стены или каких-нибудь других укреплений, где могло бы укрыться все население. Даже подземелье Оскара сложно назвать неприступным, раз тут и там находятся лазы. А уж про Могильники и вовсе говорить нечего. Что делать? Прятаться в квартирах, в коттеджах? Смешно! Эти чудища лесные с любыми дверьми расправятся в два счета!
Орудие на крыше «хаммера» вновь изрыгнуло сноп огня, но машину так мотало и подбрасывало на выбоинах, что стрелку невозможно было прицелиться, он палил наугад, в расчете на то, что хоть кого-то зацепит. Не зацепил.
Машины уже мчались по жилому кварталу. Триста метров до комбината, двести метров…
Автоматчики рассредоточились, залегли возле ворот и по обе стороны съезда с моста через Нерскую… На что они надеются?! Такую шкуру не продырявишь из «калаша»! Разве что совместными усилиями, «все на одного»…
«Сколько же их?!» – Кир попытался пересчитать серые фигуры мутантов и сбился. Десятка полтора, не меньше. Летят галопом, не сбавляя скорости…
Слева что-то мелькнуло. Кир перевел взгляд и обомлел: со стороны монастыря, вдоль реки, наперерез автомобилям неслась волчья стая. Час от часу не легче! Автоматчики с комбината располагались спинами к волчарам, вторая часть охранников находилась по ту сторону съезда с моста, в заросшем бурьяном кювете – ни те ни другие из-за возбуждения от предстоящей схватки, рева двигателей и грохота пулеметных очередей стаю не видели и не слышали. А мохнатые зверюги размерами с лошадь в состоянии растерзать автоматчиков в один миг!
Как же вышло, что серые монстры и серые псы согласовали свои действия буквально до секунды? Как вышло, что они атаковали одновременно с двух сторон, взяли в клещи и тех, кто передвигался на машинах, и тех, кто охранял комбинат? Случайность? Или нападение кто-то возглавляет, координирует?
Кир слабо представлял себе, какой станет жизнь, если городок заполонят чудовища. А жители-то, кретины, воробышков мутантами называли! И волков, которые бо́льшую часть времени не покидали свой лес и монастырь. По крайней мере, так открыто ни разу не нападали, не охотились всей стаей. Вот когда станешь ценить прошлое! Грязное, вонючее, голодное, неустроенное прошлое – но оставляющее шанс выжить. Серые пришельцы такого шанса уже не дадут. Бежать отсюда? Бежать, пока не поздно? Прямо сейчас, бросив наблюдать за вот-вот готовой разразиться смертельной битвой между людьми и нелюдьми, спуститься с крыши – и рвануть прочь из Куровского! Для начала в Давыдово, потом – еще дальше, еще севернее…
Машины въехали на мост. Человекообразные твари практически нагнали «хаммер», одна из них умудрилась полоснуть когтями по бронированной задней дверце и оставить на металле царапины. Турель не позволяла опустить ствол пулемета под таким углом – слишком уж близко подобрался монстр. Стрелок заорал что-то матерное и скрылся в люке. Что будет, когда автомобили остановятся? Ведь людям оттуда не выйти! Стоит открыть двери – полетят клочки по закоулочкам!
С противоположной стороны, из-за спин охреневших и наверняка обделавшихся с испугу автоматчиков, на мост влетела волчья стая.
Не обращая внимания на машины, гигантские псы промчались мимо них двумя свирепыми потоками и врезались в самую гущу серых преследователей. Раздалось яростное рычание, клацанье зубов и почти человеческие вопли; брызнули фонтаны крови.
Завороженный, Кир наблюдал сверху, как волки уничтожают пришельцев. Смотреть на это было невыносимо – но и не смотреть невозможно! Еще минуту назад серые чужаки казались ему несокрушимыми, их бугристые мускулы пробуждали дремучие, инстинктивные страхи, их когти любого заставили бы оцепенеть, а стремительные хищные движения, реакция и скорость вызывали неконтролируемую дрожь в коленях. Однако то, что творили с монстрами гигантские волки, вообще не поддавалось описанию.
Еще через минуту воды Нерской на сотню метров вниз по течению окрасились в красный цвет. На мосту образовался слой кишок, оторванных конечностей, содранной кожи, окровавленных клочьев шерсти, мозгов из расколотых затылков… Кир не смог обнаружить в этой массе ни одного целого трупа – волки изуродовали, растерзали, буквально расчленили всех серых подчистую.
Машины въехали на территорию комбината. Автоматчики, не сделавшие ни единого выстрела, зашли следом, закрыли ворота.
Волки… Их было десятка три. Полдюжины отчаянно зализывали глубокие раны, еще столько же пытались отдышаться, рухнув в придорожные заросли. Остальные собрались кружком подле одного-единственного мохнатого трупа, синхронно задрали морды и душераздирающе завыли…
Я просидел в подъезде еще часа два – приходил в себя и ждал, когда зверюги-спасители уберутся на исходную, в свой Волчий лес. Наконец поднялся. Надо искать брата. Где бы он ни был.
Ноги по-прежнему дрожали. А под ногами хрустело битое стекло. Я вышел из подъезда, машинально ощупал карман и обнаружил, что фонарика нет. Конечно. Фонарик использовался вчера. С его помощью я осматривал свою постель в момент обнаружения в ней Игорька. Затем стычка, падение, выход Харитона… Положить обратно в карман такой ценный предмет сил уже не хватило, а утром за суетой совсем запамятовал. К тому же нам раздали факелы – мы их и использовали.
