Анна Ветлугина – Склифосовский (страница 15)
Помогали ему постигать устройство человека фундаментальные и единственные в своем роде труды Николая Пирогова, в которых автор стремился отыскать единственно верные пути и методы хирургического лечения пациентов.
Эти труды считались тогда новым словом в науке в целом и принципиально новым стройным учением по проблемам прикладной анатомии — в частности. Пирогов на многие годы опередил свое время. Самое интересное: ценность его книг не утрачена и по сей день, поэтому упомянем их названия:
«Anatomia chirurgica truncorum arterialium at qui fasciarum fibrosum» («Хирургическая анатомия артериальных стволов и фиброзных фасций»; 1837), издана на латинском и немецком языках;
«Полный курс прикладной анатомии человеческого тела, с рисунками (анатомия описательно-физиологическая и хирургическая)» (1843–1848);
«Anatomia topographica sectionibus, per corpus humanum congelatum triplice directione ductis illustrata» («Топографическая анатомия, иллюстрированная сечениями через замороженное тело человека по ходу трех направлений»; 1852–1859), издана на латинском языке.
В последней, самой монументальной работе в полной мере нашел отражение гений Николая Пирогова — здесь впервые в мире представлен уникальнейший материал, содержащий информацию об органах и их взаимном расположении во всех областях тела человека, причем сами органы представлены в их естественном положении в трех координатах пространства: в поперечной, сагиттальной и фронтальной.
Для создания этого атласа трупы замораживали до каменистой плотности в различных позах, а затем распиливали на тонкие пласты и зарисовывали. Изучались отклонения при различных заболеваниях. Всего в «ледяной анатомии» более тысячи рисунков! С помощью этого метода получено нормальное расположение сердца и органов брюшной полости, совершено множество открытий и сделано много выводов. Пирогов отмечал абсолютно всё, все слои, которые рассекает хирург, последовательно приближаясь к области операции. Неудивительно, что ученый трудился над атласом около десяти лет.
Пироговский метод «ледяной анатомии» оказался провидческим: в наше время «золотым стандартом» диагностики многих заболеваний считаются компьютерная и магнитно-резонансная томографии, в результате которых получаются изображения, почти полностью повторяющие зарисовки из его атласа. А сам метод не так давно применили снова в рамках американского научного проекта «Видимый человек» (
Джерниган, вероятно, не предполагал, что обретет бессмертие в качестве модели для уникального научного эксперимента. После смертельной инъекции его тело привезли в лабораторию, где заморозили в желатине, а затем поместили в специальное устройство, позволяющее делать срезы шириной 1 миллиметр. Многочисленные фотографии срезов заняли 14 гигабайт памяти. Два года спустя проект дополнился «видимой женщиной». На этот раз тело осталось полуанонимным, известно только имя женщины — Мериленд.
После обработки полученной информации американские ученые исправили несколько ошибок в учебниках анатомии. Но неточностей оказалось совсем немного. В целом же работа, проделанная гениальным Николаем Пироговым задолго до изобретения компьютера, УЗИ и прочих вспомогательных средств, в корректировке не нуждалась.
Можно посчитать, что Николаю Склифосовскому, с одной стороны, очень повезло. Как раз в том возрасте, когда обычно закладывается будущий масштаб и профессиональный уровень специалиста, он имел и богатую практику, и самые лучшие теоретические материалы по своей специальности. С другой стороны, точно такие же возможности мог получить практически любой выпускник медицинского факультета. Причем многие коллеги нашего героя являлись гораздо более обеспеченными людьми, чем он, имели более высокий уровень жизни, а значит, и больше ресурсов для развития. Но мало кто из них смог бы после тяжелого дня в больнице заниматься самообразованием во вторую смену. Конечно, ему немало помогало природное здоровье, за которым он к тому же тщательно следил всю жизнь. «Дедушка был очень сильный и здоровый человек, — пишет своим детям его дочь Ольга. — С весны и до глубокой осени купался в реке, а Нева славится холодной водой. Весь сентябрь и октябрь он ежедневно, возвращаясь домой, заходил в единственную оставляемую для него купальню и оттуда бежал пешком (он ходил очень быстро) домой к обеду. Он был очень умерен во всем, требователен к себе и к нам — детям, в отношении своих обязанностей, но в одном он меры не знал — в работе. Зиму и лето он вставал в 7 час. и, если был в деревне, то до утреннего чая отправлялся на свою утреннюю прогулку в несколько верст. Если же в городе, то эта прогулка переносилась на вечер и совершалась по всем бульварам от Рождественки и до конца Пречистенского (Гоголевского) и обратно. Если же вечером бывало заседание, то он шел туда и возвращался домой обязательно пешком».
В этом тексте более всего обращают на себя внимание железная воля и удивительная выносливость Николая Васильевича. Именно эти черты личности позволили ему спасти сотни жизней, когда он сутками оперировал во фронтовых госпиталях, когда вопреки привычному порядку вводил асептику и антисептику в клиниках, когда продирался сквозь бюрократические препоны, организуя съезды врачей и строительство новых больниц. Приобрел ли Склифосовский эту закалку за годы выживания в сиротском приюте или имел такой характер от природы? Об этом уже не узнать, до нас дошел только результат его деятельности. И результат этот бесспорно впечатляет.
Глава седьмая. Годы странствий
Профессиональное становление человека в XIX веке ушло еще не слишком далеко от средневековой модели университетского образования и ремесленных цехов. Разница между подмастерьем и студентом в Средние века часто стиралась, ведь и те и другие являлись членами определенных профессиональных союзов. Цехи и университеты имели похожие корпоративные ритуалы. Например годы странствий, часто упоминаемые в романтической литературе. Этот период был одним из важных этапов на пути получения звания мастера или степени доктора. Подмастерья совершали турне по Европе, обучаясь в разных мастерских и пытаясь создать «шедевр», после которого их произведут в мастера. Студенты меняли университеты и профессоров в поисках самого подходящего для себя варианта. В процессе странствий они не только участвовали в диспутах, оттачивая свое интеллектуальное мастерство, но и сдавали экзамены, приближаясь к заветной докторской степени.
В XIX веке для молодого специалиста тоже считалось важным и правильным поездить по миру, изучив разные направления, школы и достижения в своей отрасли. В России этому придавали большое значение со времен Петра I, который лично посылал русских ученых и мастеров в Европу с целью совершенствования. Разумеется, далеко не каждый русский студент мог позволить себе такие «годы странствий». Для этого требовались либо изрядные личные средства, либо выдающиеся достижения, ради которых европейское турне ученого спонсировали какие-либо организации или меценаты.
Николай Склифосовский смог обратить на себя внимание. В 1866 году его, как и многих новоиспеченных докторов медицины, отправили за границу на два года. Ему тогда исполнилось 30 лет. Сейчас такой возраст считается достаточно молодым — по современной классификации ВОЗ молодыми люди остаются до сорока четырех лет. Как относились к тридцатилетним в XIX веке? Стало общепринятым говорить о низкой продолжительности жизни в то время, представляя тогдашних тридцатилетних чуть ли не глубокими стариками. При этом часто забывают, что имелись в виду средние значения, и на пугающую статистику влияли, прежде всего, показатели младенческой и детской смертности. В целом тогда взрослели быстрее, но ненамного. А среди студентов и вовсе попадались порой люди самых разных возрастов.
Николай Склифосовский вполне бы мог оказаться к своему тридцатилетию просто выпускником университета, успешно работающим в больнице и пишущим диссертацию, это уже выглядело бы вполне достойно. Но благодаря своему таланту и целеустремленности наш герой к этому времени уже давно прошел стадию молодого, ищущего себя специалиста. Он успел не только реализоваться как ученый, но и занять в своем лечебном учреждении один из руководящих постов. После успешной защиты диссертации его назначили заведующим хирургическим отделением.
Для кого-то подобное назначение означает власть, но для Склифосовского, с его характером пытливого исследователя и гуманиста, повышение по службе означало, прежде всего, расширение научных возможностей. Ведь заведующий всегда — ведущий хирург в отделении, ему приходится применять новые оперативные методики и методы лечения вообще, а также искать нестандартные решения сложных клинических ситуаций.
К началу своего европейского турне Николай Васильевич разработал и впервые в России реализовал ряд оперативных вмешательств для лечения заболеваний органов брюшной полости, при этом успел провести разносторонние клинические наблюдения. В зоне его особого внимания оказались операции на органах брюшной полости — крайне рискованное, можно даже сказать — безнадежное направление хирургии в то время.