Анна Ветлугина – Франциск Ассизский (страница 9)
Вот только неплохо бы вспомнить, что привело нашего героя к руинам. Уж точно не восхищение стариной. Франциск страдает, видя дом Божий в запустении. Для него руины церкви — не поэтическая картинка, а недопустимая ситуация, которую нужно исправить, и чем скорее, тем лучше. А красоты леса он не видит за деревьями. Как можно говорить о каком-то абстрактном лесе, когда вот здесь растет брат Бук, вон там — сестра Осина или брат Дуб? Если кто-то существует на этой земле — значит, он совершенен, ведь его сотворил Бог.
В этом секрет Франциска-миротворца. Он принимает все творения и понимает, что они не похожи друг на друга и ценны своей разностью. Оттого одним из своих братьев он не советует учиться, а другим — наоборот, говорит о боговдохновенности знания, хотя сам далек от книжной премудрости. Эта необъятная духовная широта неоднократно ставила в тупик его биографов и последователей. И благодаря именно этому качеству после Франциска осталось фактически несколько совершенно разных монашеских орденов. Он смог охватить своей заботой на многие века деятельных людей и созерцателей, мистиков и ученых, мужчин и женщин.
Итак, не еретик, не просветленный гуру и не страдающий гений… Как же воспринимал себя он сам? На этот вопрос, как ни странно, имеется точный, хотя и весьма неожиданный ответ. Во «Втором житии» Фомы Челанского можно прочитать: «…однажды ночью во сне ему было видение. Он увидел маленькую черную курицу, похожую на домашнего голубя, лапки ее были покрыты перьями. У нее было множество цыплят, которым из-за того, что они суетились вокруг нее, не удавалось всем собраться под ее крыльями»[24].
Проснувшись, Франциск задумался о смысле необычного сна и вскоре уверенно растолковал братьям его смысл. «Курица, — пояснил он, — это я, невысокий ростом и со смуглым лицом, и я должен соединять с целомудренной жизнью голубиную простоту, настолько редкую в мире, настолько же быстро поднимающуюся к небу. Цыплята — это братья, возросшие в численности и в благодати, которых сила Франциска не может защитить от мятежа человеческого и от пререкания злых языков».
В этой цитате из исторического документа ярко виден подлинный образ святого из Ассизи, презирающего ложный блеск земного величия и пребывающего «в ответе за тех, кого приручил».
Он видит не только красоту Божественной истины, но и ее хрупкость. И юношескую мечту о рыцарстве он воплощает в защите Прекрасной Дамы — Бедности от непонимания и опошления. Вот только стиль защиты как будто бы женский. Курица — не бойцовая птица, но тем не менее именно она, а не петух выращивает и защищает потомство. Когда папа римский при первом знакомстве прогнал вонючего бродягу Франциска «к свиньям», тот долго молился и получил ответ с небес — притчу о прекрасной, но бедной женщине, которую полюбил царь. У нее родилось много детей. Когда они выросли, мать сказала: «Не стыдитесь, что вы бедны, потому, что все вы — дети великого царя. Идите же радостно к его двору и просите то, что вам подобает».
На первый взгляд ничего возвышенного нет в подобном сюжете. Толпа бастардов побежала к богатым хоромам незаконного папаши просить денег. Нюанс в том, что «бастарды», под которыми подразумеваются все люди, не чувствуют себя ущербными. Они приносят царю свою достойную бедность и свой облик, в котором виден его облик, и тут же становятся наследниками царства.
Притчу рассказали папе Иннокентию III. К этому времени он сам увидел вещий сон: обрушивающуюся Латеранскую базилику[25] — главный символ папства в то время. Ее подпер плечом тот самый нищий, и она устояла. После столь значимого видения понтифику не оставалось ничего другого, как поддержать Франциска. А тот, в свою очередь, не боролся с еретиками, он просто был гораздо убедительнее их, потому и выиграл.
Главная миссия святых — заступничество за людей перед Творцом, а вовсе не защита. Если человек молит святого о помощи, будто Бога, или пытается излечиться с помощью иконы — то это называется не верой, а суеверием. Франциск в образе женщины, дающей детям мудрый совет, — вот ответ, почему объединение, а не раскол; святость, а не ересь. Маленькая черная курица знает, что она не сможет защитить своих цыплят от когтей преисподней. И она ищет для них курятник. Истолковав свой сон, Франциск принимает решение: «Пойду-ка и вручу их святой Римской Церкви: тогда злонамеренные будут поражены жезлом ее владычества, а сыны Божии повсюду будут наслаждаться полной свободой»[26].
Именно этим отличается он от современных ему многочисленных лидеров еретических движений, хотя порой и обнаруживает, близость их идеям. По словам врача-францисканца Агостино Джемелли: «Он собирает все истинное, что могли включать в себя ереси, но без их ошибок и пороков, объединяя возврат к нищете и простоте первых веков христианства»[27].
Современный папа римский, взявший себе имя Франциск в честь нашего героя, сказал на встрече с молодежью в Ченстохове в 2016 году: «Бог спасает нас, делаясь малым, близким и конкретным. Тяга к власти, к видимому величию трагически присуща человеку, и это — большое искушение, проникающее повсюду. Посвящать же себя другим, аннулируя дистанции, пребывать в смирении и обыденности, — это совершенно по Богу».
Именно такому навыку и учит человечество святой из Ассизи.
СТРАНА, РОДИВШАЯ ГЕРОЯ
Мы говорили о времени Франциска. А что можно сказать о его стране, его национальности или просто — о земле, родившей его?
Сейчас паломники и туристы, желающие увидеть родину и гробницу нашего героя, едут в Италию. Но так было не всегда. Нет, прах Франциска не перевозили из далеких заморских стран, как останки Наполеона Бонапарта. Он родился и умер в одном и том же городе — Ассизи, который в настоящее время находится на территории Италии. Но эта страна, несмотря на древнейшую историю и бесспорное первенство по количеству памятников культуры, существует совсем недавно.
Впервые название «Итальянская республика» прозвучало в 1802 году и просуществовало это государство всего три года. Уже в 1805 году республика сменилась монархией под названием Королевство Италия, во главе которой встал император Франции Наполеон I. С уходом французской армии, в 1814 году, страна вновь распалась на мелкие герцогства и пришла к своему современному виду лишь в 1861 году стараниями карбонариев и Джузеппе Гарибальди.
Правда, словосочетание «Королевство Италия» всплывало в истории задолго до времен Наполеона. Такое имя носило одно из варварских государств, существовавших с V по X век. Территория его не охватывала весь Апеннинский полуостров, а королями чаще всего являлись германцы.
В XII–XIII веках, когда жил наш герой, никакой Италии в современном понимании не было и в помине. Существовали города-государства в составе Священной Римской империи, полунезависимые княжества и аббатства. Также были в ходу названия земель, произошедшие от народов, их населявших. Например, венеты, давшие имя старинной области Венетия, прародительницы современной Венеции. Лангобарды (длиннобородые), от которых пошло название Ломбардия. Родине Франциска Умбрии дали имя умбры.
Этот древний италийский народ до сих пор вызывает споры этнографов. Некоторые ученые утверждают, что умбры пришли на Апеннинский полуостров из Центральной Европы не раньше IX века до н. э. Есть другая версия — о зарождении умбрийской культуры на территории современной Тосканы еще в бронзовом веке. Именно умбров считают носителями древнейшей археологической культуры Виллановы, отличающейся среди прочего кремацией умерших.
Древняя культура умбров не выдержала столкновения с этрусками. Плиний Старший пишет о завоевании этрусской армией трехсот умбрийских городов. Геноцида, по всей видимости, не произошло. Во всяком случае, при императоре Августе сенаторами сделались четыре умбрийских аристократа, а семья императора Нервы и вовсе имела умбрийское происхождение. Правда, централизации Рима умбры всячески противились и в Самнитских войнах выступали на стороне антиримской коалиции. Тем не менее в период с 310 года до н. э. по 260-й римляне смогли их полностью покорить. Умбрам дали римское гражданство. Сначала половинчатое, без права голоса. Но в 89 году до н. э., благодаря Юлиеву закону, оно стало полным.
Об истории умбров известно не слишком много, но есть довольно древний письменный памятник — так называемые Игувинские таблицы. Это семь медных досок, испещренных текстом на умбрском языке. Нашли их в 1444 году в развалинах храма Юпитера в Губбио (бывший умбрский город Игувиум). Там, в местной ратуше, они и хранятся до сегодняшних дней. Современные технологии позволили установить возраст артефакта — III–I век до н. э. Не так уж вроде бы и давно. Вот только изготавливались эти таблички с целью сохранить умбрийские традиции, которые уже тогда, более двух тысяч лет назад, считались седой древностью.
Текст похож на инструкции жрецам или описания ритуалов, причем последние вызывают в памяти мысли о славянском язычестве — там упоминаются великое Солнце, яровые хлеба, птицы, баня, пение хором. Есть даже недоказанная версия, будто Перуджа — культурный центр древней Умбрии — каким-то образом связана со славянским богом Перуном. Видимо, подобные мысли время от времени приходили в голову образованным людям дореволюционной России. Не случайно же Лев Толстой заставил мужа Анны Карениной увлекаться «евгюбическими надписями», то есть теми самыми Игувинскими таблицами.