Анна Ветлугина – Франциск Ассизский (страница 10)
Такой самобытный народ с давних времен заселял родину Франциска. Может быть, этим фактором хотя бы частично объясняется удивительное своеобразие личности нашего героя?
Есть и другой фактор, чрезвычайно важный для формирования психики человека. Это природный ландшафт. О влиянии характера местности на нравы проживающего в ней населения говорили еще в древности.
«География может рассказать о целях и стратегиях государства гораздо больше, чем его идеология или внешняя политика», — пишет американский публицист и геополитик Роберт Каплан в книге «Месть географии». В качестве одного из примеров доминирования ландшафта над политическими силами ученый приводит демаркационный ров, вырытый римским полководцем Сципионом после победы над Ганнибалом Карфагенским. «Так была отмечена граница цивилизованного мира, которая актуальна и в наши дни. Городок Сиди-Бузид, где в 2010 году с самосожжения продавца овощей началось арабское восстание, находится ровно за линией Сципиона».
О воздействии разных природных видов на человека говорят психологи. Есть даже вид лечения — ландшафто-терапия. Врачи придумали целую систему классификации полезности ландшафтов по их воздействию на человека. Например, воздействие «полезно-раздражающее», «наиболее активное, вызывающее созидательное вдохновение». Есть ландшафты «полезно-возбуждающие», «полезно-ща-дящие» и «полезно-тормозящие».
Если посмотреть на географию Умбрии в этом контексте, можно заметить две вещи. Во-первых, это единственная «внутренняя» область Италии, не имеющая выхода к морю. А во-вторых, равнины в ней занимают ничтожно малую часть площади — всего около шести процентов. Все остальное составляют холмы и горы разного уровня. Самая высокая из них — Чима-Реденторе[28] — 2448 метров.
Как влияют горы на человека? И какой характер у постоянных жителей горной местности?
Ассоциации, которые сразу приходят на ум, — долгожители и воинственные горцы. Франциск — великий миротворец, проживший чуть более сорока лет — не подходит ни к одной из этих категорий. Правда, если вспомнить ужасные условия жизни, на которые он обрек себя, и постоянную жестокую борьбу с самим собой, то с этим утверждением можно и поспорить. Да и миротворчество в юности ему было чуждо, как и его соотечественникам, постоянно учинявшим стычки и погромы. Недостаток терпимости вообще отличал средневековые города, но швейцарский историк Жан Сисмонди[29] называл именно умбрийцев самыми кровожадными людьми в Италии. Сегодня, глядя на улыбчивых умбрийских виноделов, художников, владельцев кафе и прочих жителей, в это трудно поверить. Тем не менее словам Сисмонди имеются косвенные подтверждения. Есть версия, что именно в Умбрии появились первые флагелланты[30], фанатики, прилюдно бичующие себя шипованными плетками. При ударе шипы длиной в палец вонзались в тело так глубоко, что для вытаскивания «впившейся» плети требовался рывок. Страшные церемонии самобичевания продолжались до ручьев крови, вызывая ужас и восхищение наблюдателей.
Генри Мортон[31] в книге «От Милана до Рима: Прогулки по Северной Италии» также пишет о довольно зверских забавах жителей Перуджи, расположенной всего в 26 километрах от Ассизи. Время от времени их практиковало почти все работоспособное мужское население города. «Надев одежду, подбитую оленьей шерстью, и шлемы в виде орлиных или соколиных голов, они выходили на улицы и обстреливали друг друга камнями. Обычно десять-двенадцать человек погибали, но родственники смотрели на это спокойно и зла ни на кого не держали».
Такая зарисовка совпадает с привычным образом горцев, хотя перуджинцы — скорее жители не гор, а холмов. Как бы круто ни карабкались каменные улочки этого древнего города, они не преодолевают высотной отметки в полкилометра. Зато вокруг, куда ни глянь, простираются мощные горные цепи. На севере — Монте-Тезио и Губбио, на востоке — Монте-Субасио и Апеннины, на юге — Монте-Мальбе. Стопроцентно горный ландшафт.
Что же говорит наука о воздействии гор на здоровье и психику человека?
Исследований на эту тему проведено очень много. Врачи склоняются к тому, что горный климат полезен. Правда, речь идет о так называемом среднегорье, до двух с половиной тысяч метров над уровнем моря, собственно, как в Умбрии. На этой высоте расположено много высококлассных санаториев, после которых люди чувствуют себя как бы родившимися заново.
Что же такого особенного есть в горах, не считая тишины и чистого воздуха?
Там много ультрафиолетовых лучей и мало кислорода. Звучит парадоксально. Даже дети знают, что кислород нужен для здоровья, а любой медик тут же подтвердит вред кислородного голодания. Оно и присутствует в горах, даже есть специальный термин «горная гипоксия». Однако при этом, казалось бы, остром дефиците кровь горца оказывается более насыщенной полезным газом, чем кровь жителя равнин. От постоянного воздержания система дыхания включает резервные возможности, тут же начинают лучше работать обменные процессы, и организм омолаживается. Получается своеобразная физкультура, но не для мышц, а для функций организма. После курса такой тренировки у пациентов санаториев вылечиваются неврозы и аллергии, нормализуется давление.
Но помимо лечебных горных санаториев существует и так называемая «горная болезнь». Как правило, проявляется она у новичков, с непривычки, иногда — далеко не сразу после подъема в горы. Причем у каждого человека имеется своя критическая высота. Симптомы болезни самые разнообразные: от тошноты и головной боли до легочных кровотечений. Изменяется также состояние психики: кто-то может стать подавленным и впасть в апатию, у многих, наоборот, наступает эйфория. Такие состояния проявляются на высоте более двух тысяч метров, усиливаясь и меняясь при дальнейшем подъеме. Эстонский путешественник и художник Аллан Ранну говорит о «высоте потери морали» — некоем рубеже, после которого люди уже не могут адекватно общаться друг с другом, поскольку нормальные человеческие категории — дружба, ответственность, творчество — будто выключаются, переходя в ждущий режим. Такие серьезные личностные деформации происходят очень высоко, после пяти тысяч метров, где уже нет местных жителей, только профессиональные альпинисты, рвущиеся к покорению вершин.
Менее амбициозные путешественники, довольствующиеся высотой тибетских монастырей и непальских селений, как правило, отмечают у себя вовсе не горскую воинственность, а, наоборот, уменьшение уровня агрессии. Многие чувствуют возвращение детской открытости, им становится легче ладить с близкими, а проблемы и травмы прошлого будто съеживаются, теряя значимость.
Может быть, именно этой «детскостью» можно объяснить столь легкомысленное отношение к смерти у перуджинских драчунов и их родственников? Вот только легкомысленность это или вера? Ведь сказано же в Евангелии от Матфея: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (18:3).
Горы, как возможность стать чуть ближе к небу, привлекали людей с давних пор. Они окружались легендами. В русском языке есть устаревшее поэтическое прилагательное «горний», означающее «небесный» и «божественный». Можно вспомнить об Олимпе античных богов, загадочной Шамбале, которую искали в горах Тибета. О священной горе Афон и горе Арарат, упомянутой в Библии. На последнюю люди даже боялись восходить вплоть до середины XIX века, считая это делом дерзким и богопротивным.
Являлась ли Умбрия подобным «местом силы»? Таких сведений нет. Но именно из этой области Италии произошли ключевые фигуры западнохристианского монашества. За 600 лет до Франциска, кардинально реформировавшего западноевропейское монашество, в районе Перуджи родился Бенедикт Нурсийский, основатель первого в Европе монастырского ордена. Он создал свое детище — бенедиктинский монастырь — на горе (опять на горе!) Кассино в 529 году.
В умбрийских святцах есть достаточно известные и значимые для Церкви женские имена. Святая Схоластика, родоначальница женского католического монашества, святая Рита из Кашии, в честь которой построена прекрасная базилика, и, конечно, святая Клара Ассизская, духовная сестра и последовательница Франциска, основавшая орден кларетинок.
Именно в Умбрию часто уезжали из Рима папы, испытывавшие духовный кризис. В Перудже, в старом доме священников неподалеку от кафедрального собора, они искали покоя и молитвенной тишины. В стенах города несколько раз даже происходили конклавы[32], причем одного из понтификов выбрали очень неожиданно. После двух лет отчаянных споров кардиналы получили письмо от отшельника Пьетро, живущего в соседнем Абруцци на высокой горе Морроне. Он грозил конклаву небесной карой за промедление в выборе папы. Прочитав послание, кардиналы увидели в нем Божественный знак и решили сделать понтификом автора письма. Так был избран Целестин V, занявший Святой престол в 1294 году. Казалось бы, кто может лучше управлять Церковью, чем идеальный христианин? Вот только любое управление требует таланта администратора. Здесь кардиналы, несомненно, желающие блага для Церкви, просчитались. Мудрый старец, проведший жизнь в уединенных молитвах, оказался непригодным управленцем. Узнав о своем избрании, он пытался бежать. Его вернули и вынудили приступить к обязанностям. Понтификат Целестина длился недолго — с 5 июля по 13 декабря 1294 года. За это небольшое время отшельник натворил много беспорядка в Римской курии, то раздавая награды направо и налево, то назначая по несколько человек на одну и ту же должность. Потом он заметил, что управление Церковью не идет на пользу его душе, и подал в отставку, впервые в истории папства. Он хотел вернуться на свою гору, но следующий папа, Бонифаций VIII, опасался популярности отшельника, тем более отставку его приняли далеко не все. Бывшего папу, шедшего в монашеской рясе по лесным дорогам, догнали и заключили в тюрьму. Вскоре ему удалось бежать. Старик, разменявший девятый десяток, вынужден был скитаться, скрываясь от преследователей в дикой местности. Это не помогло, его все равно поймали. Умер он в заключении.