Анна Ветлугина – Франциск Ассизский (страница 3)
И сам факт возникновения глянцевого образа говорит об очень широком спектре воздействия на людей. Поэтому ограничиться одной лишь подводной частью айсберга нам тоже не удастся.
Франциск Ассизский — как дерево. Вырос он на почве католицизма, но ветви его отбрасывают тень и на другие территории. А семена и вовсе разлетелись по всей земле, прорастая новыми событиями. Например молитвами о мире, которые проводятся на его родине начиная с 1986 года. Эти молитвенные встречи собирают не только христиан разных конфессий, но и представителей других религий. Есть даже такое специальное понятие «дух Ассизи», и в нем сегодня тоже продолжает жить наш герой. В чем загадка его харизмы и как менялось отношение к францисканству на протяжении восьми веков, мы постараемся проследить в этой книге.
ЛЕГЕНДА И ЛЕГЕНДЫ
Жизненный путь нашего героя настолько пышно зарос «цветочками» поэзии, что разглядеть его порой трудно. Народ, увидевший в «беднячке» из Ассизи пророка, или даже второго Сына Божия, не скупился на разнообразные домыслы и фантазии, усиливавшие это впечатление. Его будто бы видели на небе, управляющим огненной колесницей, наподобие пророка Илии. Он высекал воду из скалы, как Моисей. Возможно, эти фантастические варианты биографии появились еще при жизни нашего героя, поскольку уже тогда мало кто сомневался в его святости.
Очень трудно спустя 800 лет правильно растолковать те или иные вехи этого непростого, по духовным меркам — запредельно счастливого, а по материально-человеческим — тяжелого, почти трагического пути. Увидеть исторический контекст в мотивах действий героя, отделить действительное от легендарного. В предыдущей главе мы говорили о невозможности понять Франциска без глубокого знания христианской традиции. Но если изучать его биографию только по официальным церковным житиям, тоже существует риск получить на выходе человека, не совсем такого, каким был Франциск. И даже более того: характер героя может несколько разниться в разных житиях. Ведь за «правильность» образа Франциска шла борьба, и критерии этой «правильности» менялись, особенно в течение первого столетия после смерти нашего героя.
Кому и зачем это было нужно? Прежде всего самим францисканцам. К сожалению, прекрасное высокое Братство Духа, которое создал Франциск, не могло выжить в своем первозданном виде. Группа из полутора десятков человек достаточно мобильна и не требует никаких иерархических структур и дополнительного финансирования, помимо сбора милостыни. Но уже к концу жизни Франциска число его последователей достигло десяти тысяч. На одной харизме такое большое сообщество удержать невозможно, требовался труд администратора, не совместимый с характером нашего героя. Поэтому Франциск быстро отошел от руководства собственным орденом, хотя и возмущался порой происходящими переменами. Образ жизни братьев и впрямь все больше отдалялся от идеала странствующих апостолов, становясь все более иерархичным и оседлым. Эта тенденция усилилась после смерти Франциска, когда генералом ордена стал его ученик и друг Илья Кортонский.
Талантливый руководитель, Илья создал четкую систему управления, разделив орден на провинции. При нем во множестве открывались францисканские школы, началось строительство базилики в честь Святого Франциска в Ассизи. Все это, с одной стороны, сильно укрепило авторитет Ильи. С другой — потребовало немало средств, которые, в числе прочего, собирались обязательными взносами с провинций. Такой порядок, несовместимый с изначальным духом нищенства, вызвал возмущение у множества францисканцев, и орден утратил единство. Одни поддерживали Илью, в котором видели прогрессивное будущее, другие отстаивали строгое соблюдение устава и следование правилам бедности святого Франциска.
В 1239 году Илью отстранили от руководства, но раскол никуда не делся. Более того, даже сам устав, написанный под руководством Франциска, разные направления ордена интерпретировали по-разному. Разумеется, возникло много споров и конфликтов, в том числе о возможности иметь в собственности земли и дома. Иногда решающим аргументом мог стать какой-либо штрих биографии нашего героя, тем более что его яркая жизнь привлекала к нему внимание и помимо официальных житий существовало множество устных народных легенд, которые пересказывались и записывались, обрастая подробностями.
Кстати, само слово «легенда» в XIII веке означало вовсе не полуфантастическое повествование, как сегодня. На языке Средневековья это понятие означало «книга, которую нужно читать». Собственно, так
Во времена Франциска под «легендой» разумели назидательное чтение с целью получения примера для подражания. Подобная литература пользовалась в те времена большим спросом, который поддерживался Церковью. Так что же нужно было читать о Франциске?
Идея создания жития носилась в воздухе еще при жизни Франциска, но заказ как таковой оформился к моменту его канонизации, произошедшей менее чем через два года после смерти (16 июля 1228 года). Скорость беспрецедентна и свидетельствует о колоссальном впечатлении, произведенном нашим героем на его современников. К этому времени уже было собрано большое количество воспоминаний о святом, из которых планировалось создавать «легенду».
Папа Григорий IX поручил ответственный труд Фоме Челанскому[5], известному писателю, к тому же близко знавшему святого из Ассизи. Последнее утверждение, правда, спорно. Хотя Челанский и вступил в орден в 1215 году, францисканский историк XVII века, Лука Уоддинг, не упоминает его среди апостолов Франциска.
Скорее всего, Уоддинг прав. Папа Григорий выбрал составителя жития более за литературный талант, чем за приближенность к герою, что вполне логично. Фома Челанский был достаточно выдающейся личностью. Помимо литературной деятельности, он подвизался на церковном поприще. Всего в двадцать с небольшим (в 1221 году) его назначили кустодом[6] миноритских[7] монастырей в Кёльне, Майнце и Вормсе, а годом позже — министром немецкой провинции францисканского ордена. Его литературные достижения также велики. Именно ему приписывают текст одного из самых известных католических гимнов — «Dies irae».
Работал первый францисканский агиограф[8] быстро и уже в 1229 году показал папе пробный вариант жития. Искать яркий образ героя или точное описание исторического контекста в его труде, написанном по заказу понтифика, бессмысленно. Жанр жития сильно отличается от биографического. Писатель, создавая подобное произведение, стремится не к достоверности, а к проникновению в суть подвига святого.
Словно иконописец, Фома творил строго по канону, которым для него стали жития Мартина Турского, Бенедикта Нурсийского и Бернарда Клервоского.
Но своеобразие и живое обаяние Франциска смогло пробиться даже сквозь это явное «вышивание по канве». Причем новизна была и в фактах биографии, и в духовной сути подвига. К тому же духовные поиски героя описаны в этом тексте с удивительно современным психологизмом. Спустя 15 лет Фома Челанский снова принялся писать о Франциске. «Второе житие святого Франциска Ассизского, составленное Фомой Челанским» создавалось по предписанию Женевского генерального капитула[9] францисканцев от 1244 года, где решили «записать факты или даже слова Франциска», не ограничиваясь одними чудесами. На самом деле «Второе житие» выглядит более «чудесно», чем первое. В нем заметнее попытки провести параллели жизни святого из Ассизи с Евангельскими событиями. Например, его мать, скрытая в «Первом житии святого Франциска» под «родителями», воспитавшими сына «бессмысленно, по правилам суеты века сего», во «Втором житии» сравнивается со святой Елисаветой, матерью Иоанна Крестителя. Правда, это не спасло «Второе житие». На следующем, Парижском, капитуле, состоявшемся в 1266 году, оба творения Фомы Челанского попали под запрет и дошли до наших дней, сохранившись чудом, буквально в нескольких копиях.
Эта жесткая чистка связана с именем святого Бонавентуры из Баньореджо[10], которого избрали генералом[11] францисканцев в 1257 году. По легенде, он видел Франциска только один раз в детстве, но встреча оказалась судьбоносной. Так случилось, что маленький Бонавентура (тогда еще Джованни Фиданца) заболел, и болезнь оказалась столь сильна, что справиться с ней не смог даже отец — известный медик. Тогда отчаявшаяся мать понесла мальчика к Франциску. Тот, взглянув на ребенка, промолвил на латыни: «Bona venture», что значит: «счастливое будущее» или «счастливый род». Мальчик выздоровел и сделался францисканцем. Известен и другой вариант, согласно которому мать Джованни только обращалась к святому из Ассизи в молитвах, и тогда «bona venture» трактовалось, как «счастливое пришествие» Франциска.
Выдающийся богослов и писатель, Бонавентура создал по просьбе братии свой вариант жития Франциска, называемый «Большая легенда, составленная святым Бонавентурой из Баньореджо». После появления этой рукописи все прежние биографии решили уничтожить. Конечно, святой Бонавентура действовал так не ради своих писательских амбиций, а ради истины — как он ее понимал. По его понятию, обычному человеку не под силу подражать такой исключительной личности, какой был Франциск. Поэтому не нужно гнаться за недостижимым, а следует адаптировать монашеский идеал францисканцев к реальной жизни. Братия должна пожизненно оставаться в стадии ученичества, без возможности стать мастером, но с осознанием огромной важности процесса обучения.