Анна Веммер – Его сводная победа (страница 22)

Мама хмурится. Зря я затеяла этот разговор.

– А почему я должна беспокоиться?

– Ну… Марк – сын папы от другой женщины. Обычно на таком сюжете целые сериалы по “России” снимают. А ты так спокойно все принимаешь.

– Это ведь было до нашей встречи. – Мама пожимает плечами. – Он действительно не знал о Марке. К тому же мама Марка давно умерла. К мертвым не ревнуют, детка. То, что папа не бросил Марка и без раздумий впустил его в нашу жизнь, заставляет меня еще сильнее его любить. Я точно знаю: если что-то случится, если вдруг со мной что-то произойдет или мы разведемся, он не бросит вас. Это важно, Эльчонок, быть уверенной в мужчине, которого ты любишь.

– Мам, ну что с тобой может случиться, – бурчу я.

Ненавижу намеки на то, что родителей может не стать. Даже мысль об этом заставляет меня ежиться.

– Загадаю на Новый год такую же любовь, как у вас с папой.

Может, если я ее встречу, то перестану постоянно думать о Марке.

И тут я слышу, как у входа останавливается машина. Выглядываю в окно и замираю от удивления: в нашем дворе стоит настоящий монстр. “Тесла Кибертрак” – я видела такую только в рекламе!

Затем из машины выходят папа и Марк. Последний – с водительского кресла.

– Он что, купил ему тачку?! – вырывается у меня.

Мама смотрит на меня с удивлением. Все усилия по сохранению контроля катятся к чертям.

– М-м-м… да, мы говорили о том, чтобы купить для Марка машину. Что в этом такого?

– Это “Тесла”!

– У нас своя станция зарядки. Почему бы не взять электрокар? Воздух лучше. В чем проблема?

– Этот парень только вчера появился, а уже получает машину за двадцать миллионов?! Чем он это заслужил?

– Эля… – Мама, кажется, теряет дар речи. – Любовь не нужно заслуживать. Что с тобой такое? Это просто машина.

Но ее успокаивающий тон на меня не действует. Я чувствую, как внутри нарастает гнев.

Через несколько минут в кухню входят Сергей и Марк. В руках у них букеты – розы, очевидно, для мамы и гортензии для меня. Марк без слов протягивает мне букет, но я даже не смотрю на него, вместо этого обращаясь к отцу:

– Пап, ты серьезно? – спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие, но голос все равно дрожит. – Ты подарил ему эту машину?

Отец смотрит с легким замешательством.

– Я чувствую, что есть проблема, но не могу понять, какая… – Он смотрит на маму, но она только тяжело вздыхает. – Элина, что-то случилось?

– Да! Ты даришь машину за двадцать миллионов парню, который только и делает, что рассказывает, какие мы зажравшиеся и беспринципные! Он унижает Риту, ходит с видом, как будто мы его держим в плену, а теперь получает “Теслу”?!

– Эля, – мягко говорит мама, но я отмахиваюсь.

Папа делает последнюю попытку спасти положение:

– Детка, если хочешь, поменяем машину и тебе. Я никогда не отказываю вам в обновлении техники, какие проблемы с машиной?! Я думал, тебе нравится твоя.

– Мне не нужна машина, тем более, что ты все равно запретил мне садиться за руль! – отрезаю я. – Просто пытаюсь понять, почему мне приходилось пахать, чтобы получить тачку, а ему все падает с неба!

– Элина! – Мама поднимается. – Да что на тебя нашло?! Мы никогда не ставили тебе условий для получения подарков! Прекрати вести себя, как эгоистка!

И я прекращаю. Разворачиваюсь и несусь прочь из дома, оставляя родителей и братца в недоумении.

Я выхожу в сад и сажусь на качели, которые отец когда-то собственными руками сделал для меня. Качели слегка скрипят, когда я раскачиваюсь, но этот звук немного успокаивает. Я закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями.

Мне страшно.

Глупо, но мне просто страшно терять привычную жизнь, в которой есть почва под ногами и уверенность, что тебя любят.

Мои настоящие родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять лет. До этого меня растила тетя Женя, а потом в нашей жизни появился Сергей Серебров. Он стал для меня отцом, тем, кто всегда был рядом, кто поддерживал меня во всем, кто впервые привел меня на каток. Он был моим героем.

А теперь у него новый сын. Марк.

Я чувствую, как слезы катятся по щекам. Я не хочу плакать, но не могу сдержаться. Внутри бушует буря эмоций – ревность, обида, страх и… стыд. Я и впрямь веду себя, как капризная избалованная принцесса. Но дело не в чертовой машине. А в том, что Марк становится частью семьи… а я от нее отдаляюсь.

Лгу. Участвую в глупом споре, чтобы скрыть собственные ошибки. Отказываюсь от еды под предлогом убеждений. Прячу вкладки со спортивными новостями и хейтерскими блогами.

Сейчас я словно существую отдельно от мира, в котором привыкла жить. Через стекло смотрю, как мое место занимает Марк Румянцев.

– Эля? – Я слышу голос мамы. Она подходит ко мне и опускается на корточки рядом с качелью. – Ты хочешь поговорить?

Я молчу, не зная, что сказать. Мама обнимает меня, и я чувствую, как стальные холодные тиски, сжимающие сердце, ослабляют хватку.

– Ты знаешь, что папа любит тебя, да? – тихо спрашивает она.

Я киваю. Любит. Конечно, любит.

– Он просто пытается наладить отношения с Марком. Это не значит, что он забыл о тебе.

– Но Марк его сын. А я – нет.

– А ты дочь, – фыркает мама.

– Ты поняла, о чем я.

– Эльчонок, если бы кровное родство для нас с папой что-то значило, ты бы давно это поняла. Какая разница, кто и кому приходится родственником по ДНК, если мы столько всего пережили? Твой папа даже когда еще не знал тебя, уже о тебе заботился. Помнишь, совсем малышкой ты попала в больницу? Мы только познакомились с Серебровым. Я была в ужасе, ты умирала, врачи ничего не могли сделать. Он перевез тебя в свою больницу, приставил к тебе лучших врачей, выделил нам с тобой палату. А когда тебя выписали, в доме была готова комната.

– Я помню, – улыбаюсь я. – Настоящее сокровище.

Тогда я не знала, что бывают ТАКИЕ комнаты. Набитые игрушками, книгами. Мы с мамой жили очень скромно, и богатство Сереброва обрушилось на меня со всей его мощью.

– А потом? Когда я попала в больницу после падения, помнишь? Сколько месяцев папа с тобой провозился? Его чуть не арестовали, когда вы пошли покупать одежду! Подумали, он украл чужого ребенка. Вызвали полицию, а полиция у тебя спрашивает: а кто этот дядя? А ты им что?

– Дядя Сережа, у них с мамой роман, – сквозь слезы смеюсь я.

– Он уже тогда решил, что будет твоим отцом, детка. И вот что я тебе скажу: родную кровь мы не выбираем. Легко любить своего родного ребенка. Смотреть, как он растет в утробе матери, держать через несколько минут после появления на свет. Родной ребенок с тобой с его первых мгновений, в твоем сердце и в паспорте. Но совершенно другое – полюбить чужого ребенка. Сделать ВЫБОР любить его. Не потому что так завещали природа, мораль и закон, а потому что смотришь на него и понимаешь: да плевать, родной он или нет, я за него весь мир сожгу. Вот что сделал наш папа. Он выбрал тебя своим ребенком, и ничто не может изменить его любви к тебе.

– Знаю, – вздыхаю я. – Прости. Он сильно злится?

– Нет. Он переживает. Для него все происходящее тоже непросто. Позволь ему совершать ошибки, Эльчонок. Он боится потерять Марка. И ему стыдно за то, что он не был ему отцом. Это не значит, что он жалеет, что был лучшим папой для тебя.

Наверное, мне надо к психологу. Или даже к психиатру, потому что я только что закатила истерику из-за подаренной брату машины. А теперь, когда мама заставила вспомнить, сколько всего в моей жизни есть благодаря отцу, я чувствую себя самой неблагодарной дочерью на свете.

– Пойду, поговорю с папой, – вздыхаю я.

– Про машину-то подумай, – подмигивает мама.

– Мне правда нравится моя.

– Но будет не лишним, если Марк даст тебе прокатиться на его. В качестве воспитательного аспекта.

Вот о Марке я стараюсь не думать. Потому что если начать, то может статься, я боюсь вовсе не того, что папа перестанет меня любить. А того, что я сама полюблю того, кого любить не стоит.

Уже не просто игра

Я возвращаюсь в дом и первое, что вижу – букет голубых гортензий. В жизни мне часто дарили цветы, в фигурном катании есть даже цветочная церемония для тех, кто добрался до пьедестала. В конце концов, ты просто перестаешь видеть в цветах ценность и раздаешь их тем, кого они порадуют больше – волонтерам, билетерам, малышкам, собирающим со льда игрушки после прокатов.

Но с этим букетом все не так. Я держу его в руках, испытывая острое непреодолимое желание унести к себе, поставить у кровати и вдыхать ненавязчивый цветочный запах, слушая дождь за окном. Но, увы, ни дождя, ни покоя.

Я вдруг замечаю движение за шкафом. Марк. Он стоит там, прислонившись к стене, с едва заметной усмешкой на лице.

– Цветы? Это мне? – спрашивает он тоном, который я уже ненавижу. – Неужели в знак извинений? О… или это чтобы никто не подумал, что ты не идеальная девочка?

Я чувствую, как щеки начинают гореть. Чтобы вывести меня из равновесия, братцу можно даже ничего не говорить, он умеет бесить одним взглядом.