Анна Велес – Внутри пророчества (страница 3)

Этот морозный день, этот кажущийся бесконечным спуск походил на погружение в глубины моря. С каждым шагом, с каждым глотком воздуха Витт впитывал атмосферу того мира, к которому приближался. Провинцию, что лежала у подножия гор, ещё не задела война. Меньше здесь было разбойников на трактах, меньше недовольства и страха. Даже нечисть не смела вволю веселиться в этих краях. Слишком близок Тайный город. Его власть ещё пока защищала предгорные селения. Но тень опасности уже нависла над Подгорной провинцией. И люди уже научились быть осторожными. Зло нашло путь и в их сердца.

Витт знал, что дальше будет хуже. Он мог представить перекошенные злобой лица жителей равнин, увидеть мысленным взглядом мелькание в морозном воздухе обагрённых кровью клинков, услышать шипение жутких тварей, восставших из могил. Глубины тьмы лежали внизу. Море страха и боли могли поглотить Витта. А он готов был смело вступить во мрак настоящего.

От тёплого плаща, подаренного Витту братьями из Тайного города, пахло дымом и благовониями. Вдыхая этот запах, воин слегка морщился. Почему-то ароматы покинутого горного монастыря сливались с лёгким чувством вины, которое поселилось в душе Витта в тот момент, когда за ним закрылись Нижние ворота Города. Это чувство появилось потому, что дорога вниз, в гущу войны, боли и страха, дарила Витту неуместную радость. Он возвращался не только в мир, но и в себя. Он опять чувствовал себя воином. Впереди его ждал бой. Настоящий, не тренировочный. И тело Витта ликовало в предчувствии этой битвы.

Он многое узнал в монастыре, он отточил за пять лет свои навыки. Теперь во всей Империи трудно было найти равного ему во владении мечом. В голове Витта золотыми буквами горели слова сильнейших заклятий боевой магии, которые на тайных уроках подарил воину мэтр Аркис.

Но что-то было в нём ещё до монастыря. Некая мудрость, впитанная с молоком матери. Мудрость истинного воина. И именно она пробуждалась в душе Витта после долгого сна. Чем ближе он был к подножию гор, тем больше становился самим собой. Это не могло не радовать. Печаль и горечь всегда возьмут своё. Один день они могут и подождать.

Когда начал опускаться закат, Витт уже оставил горы позади. Хуже стала дорога, гуще лес. Пора было искать место для ночлега. По чуть заметной тропинке путник поспешил в темноту могучих кедров. Его инстинкты и возродившаяся память подсказывали путь. Там, в конце неровной лесной тропки должно было быть селение.

Когда Витт поймал в воздухе запахи хлеба и дыма, он остановился. За пять лет вряд ли сменились традиции, а значит, храмы по-прежнему нуждались в подношениях. Да и не повредит лишний раз задобрить Богов даже без всяких правил и догм. Витт достал арбалет и принялся искать подходящую жертву.

Одинокая башня из чёрного камня пронзала своим шпилем небо. Она обветшала со временем, её когда-то прочные стены покрылись трещинами. Но башня по-прежнему гордо и упрямо стремилась вверх, резко вырываясь из плена древнего леса, окружающего её со всех сторон. На жителей близлежащих деревень она наводила ужас. Никто, правда, уже не помнил страшных легенд, связанных с этой башней, но её мрачность и одиночество всё равно отпугивали людей. Проклятое место.

Очень долго башня пустовала. Но несколько лет назад, в один тихий вечер в её окнах зажегся свет. У башни появилась хозяйка. Молодая ведарка заняла эти мрачные чертоги. Никто из местных жителей не знал, откуда она пришла. Никто никогда не задавал ей вопросов. Эта женщина казалась такой же мрачной и холодной, как и её жилище. Когда ведарка приходила в деревни, чтобы купить зерна, фруктов и вина, улицы селений быстро пустели. Её боялись, за ту тёмную силу, что окутывала её невидимым плащом, за ту тяжелую властность, которая проскальзывала в походке и жестах ведарки, за ясность и пронзительность её взгляда, за усталость, которая пряталась в глубине её глаз. О ней уже слагали легенды, распускали страшные слухи. Очень немногие из местных жителей решались обратиться к молодой ведарке и её искусству.

Зато частенько приезжали в её тёмную башню гости из других земель. Да и не только люди бывали её гостями. Оборотни и вампиры посещали ведарку. Часто по ночам горел свет в окнах далёкой башни. Эта мрачная известность и могущество странной отшельницы ещё дольше ужасала крестьян.

В ту ночь ей снился кошмар. Такое случалось не впервые, это уже давно стало нормой её жизни. Во сне она переживала ужас, который никогда не видела в реальности, но о котором знала уже много лет со слов других. В ночном кошмаре она умирала, потому что не сделала этого наяву. Когда в полночном мраке приходили к ней эти картины, она не боролась с ними, а смиренно ждала, пока они захватят её в плен, подчинят себе, утопят в своем кровавом месиве. Она отдавала во сне свой долг и не роптала.

Но в эту ночь ей не удалось прожить свой кошмар до конца. Реальность резко вырвала её из мира сна. Кто-то нарушил границы её владений, кто-то двигался к башне. Сев на кровати, ведарка прикрыла глаза и слегка напряглась, заставляя себя почувствовать того, кто шёл на встречу с ней. Время уже давно перевалило за полночь, хотя до рассвета всё-таки было ещё далеко. Ощутив ауру своего незваного посетителя, ведарка слегка удивилась.

К порогу башни подошёл вампир. Не рядовой, голодный, злой и отчаявшийся. Нет, этот сын Чёрного огня принадлежал к вампирской знати. Не было в нём и злости, не было ненависти к живым. Только усталость. Так похожая на её собственную. Не был он и голоден. Ведарка почувствовала запах крови и обрывки чужого тепла, ещё витающие вокруг чёрного плаща, который окутывал сына Тьмы.

Давно не было у неё таких гостей, и она поспешила к нему на встречу. Когда ведарка спустилась вниз, в камине весело потрескивал огонь. Она уловила тот момент, когда её незваный гость кинул заклинание. Языки пламени освещали почти весь зальчик, но вампира здесь не было. Он смиренно стоял во дворе, ожидая пока она сама пустит его в дом. Это тоже удивляло. Ведарка держала двери не запертыми, не вешала на них никаких защитных заклинаний. Нелюди спокойно входили в зал, чтобы дождаться её в уюте дома. Он так не поступил. Он начинал беспокоить ее, так как его приход был неожиданным, и действия его становились все более странными. Будто он принес весть, которой она и ждала и боялась одновременно.

Ведарка распахнула дверь на улицу и жестом пригласила гостя войти. Он легко поклонился и прошёл внутрь дома, обдав молодую женщину волной холода. Посреди зала он остановился и глянул в глаза хозяйке, смело и как-то равнодушно. Странным казалось отчуждение этих блестящих желтых глаз с вертикальными зрачками. И стоял он непривычно бездвижно, высокий, черноволосый, закутанный в черноту ночи. Его бледное лицо было неправдоподобно красиво, как и у всех сынов Тьмы.

– Здравствуй, госпожа, – после напряженной паузы произнёс гость. Голос походил на человеческий, в нём трудно было уловить характерное шипение, присущее всем вампирам.

– Здравствуй, – вежливо отозвалась ведарка.

– Мой государь, князь Ночи Ролас, шлёт тебе привет.

– Спасибо, – она слегка улыбнулась. – При встрече передай ему мой ответ.

Вампир поклонился.

– Князь так же просил передать тебе подарок и извинения за беспокойство, которое я доставляю тебе своим визитом.

В тоне вампира не было ничего кроме спокойной вежливости, от этого все, сказанное им, казалось искренним. Ведарка молчала. Ей не хотелось отвечать очередной церемониальной фразой и превращать разговор в фарс. Поняв это, посланник князя Ночи чуть заметно улыбнулся. Под тонкими губами обнажились жемчужно-белые клыки. Вампир не засмущался, не отвел взгляда. Ведарке это понравилось. Между ними обозначалось хрупкое понимание, какой-то определенный договор, удовлетворяющий обоих и успокаивающий.

Она жестом пригласила его сесть за стол. Он опустился на скамью плавным, каким-то летящим, движением, а потом преувеличенно медленно, будто доказывал, что нет в нем ничего угрожающего, достал из-под плаща небольшую шкатулку, которую осторожно протянул ведарке, присевшей за стол напротив него.

Молодая женщина не спешила забирать подарок. Она рассматривала тонкую искусную резьбу, выполненную по глади кости, из которой была сделана шкатулка. Все так же преувеличенно медленно вампир поднял крышку и вытащил из ларчика огромный кусок янтаря. По его желанию вспыхнули свечи в зале. И внутри камня заплясали медовые искорки. Кулон медленно раскачивался на шнурке, сплетенном из золотых нитей. Эта огромная капля застывшей смолы завораживала своей красотой.

– У князя Роласа всегда был великолепный вкус, – заметила ведарка. В ее глазах светились веселье и теплота. Вампир чуть заметно вздрогнул под ее взглядом. Женщина задорно улыбнулась. Не привык этот молодой вампир к людскому дружелюбию, трудно ему понять, что для нее нет разницы между людьми и нелюдями. А она, и к тем, и к другим, относилась одинаково – равнодушно.

– Да, – заговорил вампир. – Его любовь к прекрасному и совершенному уже давно стала легендой. Тебе нравится подарок?

– Конечно. А не прислал ли Ролас мне письма?

Вампир кивнул и протянул ей свиток. Ведарка, развернув пергамент, быстро пробежала его глазами. Опустив письмо на стол, она еще какое-то время смотрела на ухоженные длинные пальцы своего гостя. Внимание привлекал огромный перстень с рубином, так хорошо ей знакомый, почти ненавистный. Хотя ее не удивлял вид этого перстня на этой руке. Кто-то же должен был носить этот символ власти.