Анна Велес – Внутри пророчества (страница 5)

– Опасности и правда нет, – заговорила Тари. – Но тебе не надо обо мне заботиться. Я все сделаю сама. Это просто. А серебро для старших вампиров смертельно. Мы говорили об этом.

Грат молчал. Он не пытался вырваться. В его глазах уже не было ненависти и голода. Только усталость. Он не боялся смерти. Просто ждал, когда серебро коснется кожи. Ведарка подумала, что встретила бы смерть также – спокойно и устало. В этом вампире, судя по всему, осталось еще слишком много человеческого, близкого ей, понятного, и ненавистного ему самому.

Она опустила оружие и пошла к камину, там на полке стояли кувшины с вином.

– Ты свободен, – не оборачиваясь, сказала она. – Выпей со мной вина.

– Если позволишь, – Грат опять скользнул за стол, почти молниеносно, незаметно для человеческого глаза, как всегда двигаются дети Ночи. – Почему ты меня не убила?

– А зачем?

– Я же пытался убить тебя.

– Ты тоже не собирался меня убивать, – Тари разлила вино по бокалам. – Мы просто проверяли друг друга.

Вампир ничего не ответил, просто взял со стола бокал и поднес ко рту. Ведарка наблюдала, как он делает первый глоток. Казалось, вкус напитка удивил Грата. Он как-то затравлено глянул на сидящую напротив женщину. Она печально улыбнулась.

– Это вино с моей родины. Больше нигде такого не делают. Мне было десять, а брату восемь, когда мы впервые его попробовали. На празднике урожая. Тогда оно показалось нам напитком Богов.

– Мне оно нравится, – вежливо, но сдержанно отозвался Грат.

Теперь она чувствовала его, видела, понимала. Он боялся, он ждал. Ее расчет оказался верным, а открытие приносило боль. Острую, тяжкую, как чувство вины, с которым она жила все эти годы.

– Я хочу, чтобы ты знал кое-что, – немного помолчав, серьезно продолжала Тари. – Мы будем работать вместе и многое доверим друг другу. Ты назвал меня Дэра. Это имя дали мне родители. Очень давно. Так меня уже никто не называет. И я этому рада. Потому что Дэры больше не существует. Есть Тари. Я родилась в маленьком селении в восточных лесах. В нашей деревушке жила община очень упрямых людей, которые видели мир в особом свете. Они не доверяли магам, боялись их и ненавидели. Они отгородились от мира, лелея свою ненависть. В пятнадцать лет у меня открылся Дар. Умения развивались сами собой, хотя я поначалу сопротивлялась им. А потом…Меня изгнали, вся община слала мне вслед проклятья. Мой отец первым бросил в меня камень. За ним последовали и другие. Тогда я чуть не умерла от ран и потери крови. Следовало только уйти и забыть. Что я и постаралась сделать, но… Восемь лет назад стая безумных тварей, ведомая голодом, напала на деревню. Я бы назвала их вампирами, да не хочу зря оскорблять твой народ. После нашествия деревня перестала существовать. Погибли все. Когда через пять дней я добралась до родного селения, то не нашла ничего, что можно было бы похоронить по-человечески.

– Неужели ты вернулась, простив? – тихо спросил Грат, как спросил бы любопытный юноша, слушающий тайну, которую хотел бы знать.

– И да, и нет, – она, не отрываясь, смотрела в его глаза. – Я приезжала только ради одного человека. Ради брата. Симпатичного, веселого юноши, которого любила. Когда меня изгнали, он плакал. Я слышала, уходя. Я помнила весь этот кошмар только из-за него. Я клялась себе, что вернусь за ним, но не успела. Лучше бы меня растерзали тогда вместе с семьей, как мне снится каждую ночь в кошмарах. Тогда бы в последний момент я была бы с ним. Но меня не было.

Она замолчала, но продолжала внимательно смотреть в желтые грустные глаза, на дне которых плескалась боль. Грат в тот момент тонул в своем собственном кошмаре, том самом, что не позволял ему стать настоящим вампиром, забыть боль смерти, уйти в новый ночной мир и не оглядываться назад в поисках. Теперь он был в конце своего долгого и трудного пути. Он хотел услышать, не сопротивлялся, просто ждал.

– Прости меня, Малик, – тихо попросила Тари.

Ему нечего было прощать. И потом они сидели рядом, как-то неудобно обнявшись. Первый советник князя Ночи, в прошлом – обычный мальчишка. И чародейка-отшельница, когда-то – его сестра. Они молчали. Тишина говорила за них. Пока в окна башни не постучался рассвет.

Глава вторая

Наконец-то выпал снег. Жидкий и какой-то серый, он сиротливо прикрывал оледеневшие куски земли. Жалкие крупинки даже не хрустели под ногами. Они только сделали воздух тяжелым, а небо – грязным. Витт шагал дальше. Подгорная провинция давно уже была позади. Вместе с ней растаяли за спиной относительное спокойствие и иллюзорно мирная жизнь. Теперь Витт шел по бесконечному лесному краю, в котором жили одичавшие от страха люди. Сумрачные, хмурые лица, заполненные тревогой глаза. Они дарили путнику печаль и горечь.

Прошлой ночью, которую Витт провел в убогом сарае в какой-то опустевшей деревне, его посещали воспоминания. Снился путнику Тайный Город, братья-монахи, огромные башни из темно-коричневого камня, белизна гор. Снился ему и мэтр Аркис. Седой воин с необыкновенно живыми глазами цвета моря восседал в кресле с высокой прямой спинкой. За спиной мэтра весело трещал камин. Аркис смотрел прямо в глаза Витта и говорил:

– Помни, странник войны, что на тебе, как и на всех братьях, лежит проклятье. Этим проклятьем являются знания. Все мы понимаем и чувствуем природу вещей, мы живем в оборотной стороне легенд и сказок, мы видим, что они сделаны из грязи и крови. А потому мы не имеем иллюзий. Не ты, не я, не братья. Но при этом мы должны дарить иллюзии другим. Создавать легенды, строить сказки. Помни это!

Дальше рассказывал мэтр о пути, которым предстоит пройти Витту. И этот путь должен казаться сказкой. Другим, но не Витту. Странник войны превратится в героя. Он пройдет через все земли Империи, он уничтожит армию врага, и он лично вонзит меч в сердце Зверя. Такой путь подобен чуду, а именно чуда от Витта и ждут. Аркис верил, что все получится, верил в путь, верил в Витта.

Шагая по замерзшей дороге, путник думал о мэтре, о его словах, о его вере. Все это поддерживало его, но Витт тоже носил на себе это проклятье, он тоже чувствовал природу вещей, тоже знал, что сказки вырастают из крови и грязи. И он понимал, что не верит в себя, понимал, что может не пройти путь, может не стать Героем и Судьей. Хотя так странно и горько было осознавать, что люди из этих мрачных краев уже смотрят на него, как на Избавителя. Они пересиливали свой страх, они становились прежними, пока он говорил с ними, во время редких встреч, выпадавших на пути. Их беспричинная вера пугала, но и поддерживала, как и слова мэтра. Хотя Витт знал, что не все нуждаются в Герое. Когда-нибудь, очень скоро, ему придется пролить чью-то кровь, поддерживая свое знание об оборотной стороне сказок.

Витт почувствовал, что за ним наблюдают, и отвлекся от своих мыслей. Пока никого не было видно, но воин знал, что несколько пар глаз настороженно следят за ним откуда-то справа из глубин спящего леса. Он остановился прямо посреди дороги и вынул меч. Клинок блеснул в неровном сером свете, ожили на нем руны. Витт прислушался. Где-то хрустнула ветка. Потом еще и еще. Они приближались.

Первым на дорогу вышел невысокий крепкий мужчина с хмурым лицом, испещренным морщинами. В его глазах не было страха, только настороженность воина. В руках он держал меч. Витт улыбнулся. Он был рад, что не все еще сломлены войной. За мужчиной выступили из леса два молодых парня. Похоже, они приходились сыновьями своему вожаку.

– Здравствуй, – сказал Витту старший.

– Здравствуй, – отозвался он.

– Судя по твоему плащу и по тому, как острижены волосы, ты монах горного монастыря, – рассудил незнакомец. – Но разве монахи ходят с оружием?

– Нет. Они его не любят, – опять улыбнувшись, ответил Витт. – Я был гостем в монастыре. Целых пять лет.

– Тогда понятно. Но почему же ты спустился с гор?

– Война, – Витт пожал плечами. Это слово объясняло все.

Стоящие чуть поодаль парни скупо улыбнулись и закивали. Воины всегда понимали друг друга.

– Если ты не спешишь, странник войны, – уже более приветливо сказал вожак. – Загляни в наше селение.

– Хорошо, – согласился Витт. – Но прежде скажи, для чего ты зовешь меня?

– Помнишь обычаи? Когда вершится суд, то нужен судья. Прохожий беспристрастен, потому что он чужак и не имеет выгоды в нашем деле. Мы пришли на дорогу за судьей.

Витт помнил обычаи. Он кивнул и вложил меч в ножны. Кому как не герою становиться судьей. Еле заметная тропинка вывела отряд к лесному селению. У этих людей и, правда, не было страха. Они могли себя защитить. Вокруг деревни возвышался частокол. Толстые бревна стояли плотно, зазубренные концы их вздымались вверх и выглядели довольно внушительно. Стена охранялась. В маленькой лесной крепости было многолюдно и шумно. Люди ждали суда.

Староста Олим вместе с сыновьями провели путника в избу. Тут их ждал обед. Поедая со здоровой жадностью похлебку, они рассказывали Витту о преступлениях, о деле, достойном суда.

Все началось чуть больше седмицы назад. Петух уже пропел, но было еще темно. Несколько женщин с детьми пошли к ручью за водой. Одна девочка отстала от отряда, занятая какой-то ей одной понятной игрой. В лесу крик ребенка был хорошо слышен. Все поспешили вернуться к ней. Огромный зверь, похожий одновременно и на волка и на медведя, набросился на девочку. Позже ее тело нашли в лесу. Две ночи после этого вся деревня слышала вой чудовища. В вечер третьего дня монстр загрыз молодого охотника, возвращающегося в селение. Позавчера погиб еще один ребенок. Староста отправил отряд на охоту за чудовищем. Проходили по лесу весь день, а в сумерках зверь сам нашел их. Сын мельника, хороший лучник, успел ранить монстра. По следам крови отряд дошел до старого кладбища, где стоит изба ведара.