Анна Васильченко – Город в наследство (страница 5)

— Елизавета Александровна, если позволите, сразу к делу. — Григорян присел к круглому столу под белой кружевной скатертью и зашелестел документами. Бумаги покрывали всю столешницу.

— Ага, чего тянуть-то. — Лиза опустилась на соседний стул, пытаясь заглянуть в завещание.

— Изольда Геннадьевна была очень предусмотрительной женщиной, она все организовала еще за месяц до… — Григорян кашлянул. — Оплатила работу наперед, оформила бумаги. Ну, вы знаете, как она любила порядок.

— Да не очень. Если честно, я как бы ее вообще не знала. Она реально моя родственница?

Юрист поднял голову и часто заморгал.

— Ну а с другой стороны, чего бы чужому человеку наследство оставлять, да? — Лиза испугалась, что юрист сейчас передумает отдавать ей причитающееся. — Так что там про меня, читайте-читайте.

— Про вас, про вас… — Григорян снова принялся судорожно перекладывать бумаги. — Про вас тут несколько пунктов.

«Только не коровы, пожалуйста, только не коровы…»

— Во-первых, Изольда Геннадьевна завещала вам две квартиры: эту и еще одну, напротив. — Григорян театрально повел рукой.

Лиза стремительно оглядела комнату. Мебель старая, не жалко выбросить. Ремонт хороший, не евро, но пойдет. За сколько ее продать получится? На квартиру в Москве хватит? Хотя бы на студию… Наконец-то съедет от родителей. Правда, тут, наверное, квартиры дешевле, зато центр и вроде метров много. Так, надо узнать, сколько комнат, раздельные ли туалет с ванной, а балкон есть?

— …Однако только при условии, что вы сами будете здесь жить.

Черт! Хотя можно же только оформить на себя и сдавать. Так даже лучше — стабильный пассивный доход!

— И также Изольда Геннадьевна оставила вам денежные средства.

— М-м… — Лиза с трудом сдержала ликующий вопль и добавила безразлично: — И сколько там?

— Она оставила вам… — Григорян опять закопался в бумаги, — …один миллион.

— Оу, — разочарованно выдавила Лиза.

Нет, ну миллион на дороге не валяется, но что на него купишь? На машину не хватит, на квартиру — тем более. Пойдет разве что как первоначальный взнос, но еще кучу денег надо будет за ипотеку отдавать, а значит, придется много работать.

— Эм, спасибо, наверное. А что, прямо вот нужно было ради этого приезжать сюда? Не-не, я не жалуюсь, миллион рублей, конечно, хорошо, но могли просто на карточку кинуть…

— Прошу прощения, я, видимо, не так выразился. Вы получите один миллион евро. — Амаяк в который раз поправил полы пиджака, вновь пытаясь свести их на животе.

— Что? Сколько? Евро? А почему не доллары? Неважно! Миллион! — Лиза схватилась за голову и замолчала. Но ненадолго.

Она вскочила и принялась исполнять танец робота. И ей даже не было стыдно — у богатых ведь свои причуды. Но вдруг остановилась.

— Так, стоп, а в рублях это сколько?

— Почти сто миллионов.

Лиза присвистнула и в счастливом изнеможении плюхнулась на стул.

— И надо же, какая круглая сумма. Она как будто специально умерла, когда на счете был ровно миллион… — Лишь замолчав, Лиза поняла, какую глупость сморозила.

— Изольда Геннадьевна очень любила эффектные жесты, — как ни в чем не бывало отозвался Григорян. — Насколько я знаю, она раздала все остальное, чтобы получилась именно столько.

— И кому это она раздала? — возмутилась Лиза, но махнула рукой. Легко быть великодушной, когда у тебя есть сто миллионов. — Кем она работала, что столько скопила?

— Как раз об этом. — Григорян уткнулся в бумаги. — Тут тоже есть условие. Изольда Геннадьевна настаивала, что вы получите деньги, если продолжите семейное дело…

— Какое еще дело? Картелем заправлять? Я смогу!

— Ваша… троюродная... свояченица свекрови… сестры золовки… — Амаяк опять зашелестел бумагами в поисках нужной информации.

— Пусть будет бабушка.

— Ваша бабушка, видите ли, она помогала людям.

— В смысле?

— Я не вдавался в детали. Знаю только, что местные жители приходили к ней со своими проблемами, а Изольда Геннадьевна их выслушивала и предлагала решение.

— Типа личностным коучем была? Людям мозги вправляла?

— Можно сказать и так... И она хотела, чтобы вы занялись тем же.

— Ну, я не знаю, я на психолога училась, но ничего не помню уже. Да и вообще, если люди по жизни накосячили, то тут никакой психолог не поможет.

— Однако Изольда Геннадьевна настояла… — Григорян наконец уверенно взял один из листов, словно все это время именно его и искал, и сунул Лизе под нос. — Здесь написано: вы получите все деньги, когда решите проблемы минимум пяти клиентов, обратившихся за помощью.

— Что за фигня? А если они полные психи, мне их что, лечить?

— Такова последняя воля вашей… бабушки. — Григорян поднялся. — Вы должны дать ответ через сутки: будете претендовать на наследство или нет. Если нет, то… на этот случай у меня есть инструкции, как поступить с деньгами.

— Эй, это мои деньги! Не смейте с ними никак поступать!

— То есть вы согласны на условия?

— Ну не знаю… — Лиза замялась.

Она поступила на психфак, потому что это было легче, чем куда-либо еще с ее скромными баллами за выпускные экзамены. Но уже на первом курсе Лиза поняла, что совершила ошибку. На занятиях они делились на пары и проводили друг другу консультации, как настоящие психологи. Уже через пять минут она ненавидела своего «клиента» и его нытье. Чувствуешь неуверенность в себе? Ну, так понятно — на себя посмотри, мышь серая. Одиночество — мужика тебе надо. А, нет, погоди, на таких, как ты, ни один не посмотрит. Она изо всех сил старалась не закатывать глаза. Вместо этого глаза просто закрывались, и она засыпала. Вскоре никто не хотел быть с Лизой в паре. Она была только за. И все же с трудом полученное образование стало для Лизы глубокой психологической травмой. Еще одной — необходимость работать. Но теперь за чужое нытье ей светили миллионы.

— Подумайте до завтра и дайте ответ. Оставляю вам документы для ознакомления. — Григорян закрыл портфель, вытащил из кармана пиджака ключи и протянул Лизе. — Это от квартиры, а это — от офиса, он в квартире напротив. Осмотритесь пока.

Глава 4

Лиза даже не взглянула на бумаги, а первым делом принялась изучать свои новые владения. Кроме гостиной, в них оказалась небольшая кухня и спальня с гигантской кроватью и тяжелыми бархатными шторами. И везде эти огромные окна — во всем доме чувствовался какой-то небывалый размах. В ванной комнате Лизу встретили белая мраморная плитка, постамент и внушительная ванна на чугунных ножках в виде львиных лап.

— А у бабули был вкус, — хмыкнула Лиза.

В завещании не говорилось, сколько она должна здесь прожить. Можно задержаться, допустим, на месяц, оформить все бумаги, а потом уже с чистой совестью продать жилплощадь. Хоть что-то поиметь с родственницы. От миллионов Лиза тоже не собиралась отказываться. Неужто сложно помочь пятерым неудачникам? Типа «поверь в себя, не грусти, все будет хорошо». Делаешь лицо поумнее и стараешься не уснуть! Надо бы оглядеть офис.

Лиза взяла ключи и вышла на лестничную площадку — невероятно большую, почти как холл трехзвездочного отеля.

Квартира родственницы была справа от лестницы, прямо — еще две, а бабулин офис — слева, за такой же дубовой двустворчатой дверью в полтора человеческих роста. Лиза подошла к ней, на ходу перебирая ключи. Она уже хотела вставить подходящий в замочную скважину, когда заметила, что дверь открыта.

Лиза замерла. Между створками была едва заметная щель, из которой дул легкий ветерок. Грабители? Прознали, что богатая старушка преставилась, и решили обчистить квартиру? Но почему начали с офиса? А вдруг там сейф, в котором все Лизино наследство? Черта с два она позволит им его унести! Лиза дернула створку и впрыгнула в квартиру, принимая боевую стойку.

За спиной тяжело хлопнула дверь. В первую секунду Лизе показалось, что она потеряла сознание, ослепла или упала в яму. Может быть, все одновременно. Лиза ничего не видела и не слышала. Ни шагов грабителей, ни даже автомобилей с улицы — лишь тихий шелест, словно шепот привидений.

Стоило об этом подумать, как из мрака выплыл светящийся белым призрак.

— Здравствуйте, — сказал он звонко.

Лиза не помнила, чтобы в жизни так визжала. Она замахала на полтергейста руками, попятилась, споткнулась, выпрямилась, развернулась, бросилась бежать, с размаху врезалась лбом во что-то твердое, рухнула на пол, ударилась затылком, и все это не переставая кричать.

— Ой, простите, кажется, я вас напугала, — вновь подало голос привидение.

В следующую секунду над Лизой зажегся свет. Ровный, знакомый и полностью посюсторонний свет хрустальной люстры высоко над головой успокоил ее. Лиза смогла взять себя в руки и оглядеться. Люстра была чересчур помпезной, словно из театра, но, что куда страннее, — от ее основания расходились складки темной ткани, они спускались с потолка, полностью скрывая стены, и слегка волновались от сквозняка. Их шелест Лиза и приняла за шепот.

Она села на полу и обернулась. Сбоку от входной двери, в самом начале тканевого коридора стояла небольшая стойка ресепшена, из-за которой с невинным видом выглядывала девушка на пару лет младше Лизы.

— Ты, блин, кто? — прохрипела Лиза, неловко поднялась и подошла к стойке. — И чего в темноте сидишь?

Девушка и при электрическом свете выглядела как привидение: молочная, почти прозрачная кожа и абсолютно белые волосы, брови и ресницы, которые, казалось, светились. Единственными яркими пятнами в ее внешности были голубые глаза.