Анна Варшевская – Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле (страница 28)
— Алина!
— Доброе утро, Полкан Игоревич! — обращаюсь к нему со всем возможным уважением, стараясь, чтобы улыбка не лезла из-за ушей. Тут вообще-то охрана сидит!
Мужчина прищуривается, заходит со мной вместе в лифт. Ещё рано, поэтому народу кроме нас никого. Стоит дверям закрыться, как меня сжимают в объятиях, касаются губ в лёгком поцелуе.
— Я… соскучился, — выдыхает мужчина.
— Я тоже, — упираюсь ладонями ему в грудь. — Полкан! Мы уже почти приехали!
Он нехотя отпускает меня.
— С реестрами я почти закончила, что мне нужно будет делать? — спрашиваю, пытаясь настроить его и себя заодно на рабочий лад.
— Эту неделю ты продолжаешь сидеть на месте Илоны, — выходим на нужном этаже, идём по коридорам к его кабинету. — Я подумаю насчёт адекватных заданий для тебя, мне скорее всего понадобится…
Полкан не успевает договорить. В приёмной, куда мы заходим, нас уже ждёт женщина. Высокая, холёная, в дорогом строгом костюме… роскошная.
— Полкан… Игоревич, — делает паузу перед его отчеством. — Удачно, что вы тоже пораньше.
— Инга, не ожидал увидеть вас так рано, — Полкан если и удивлён, то совсем немного.
А я вспоминаю про «цыпочку-юриста», о которой говорил Павел Сергеевич. Вот только какая же это цыпочка. Это самый настоящий… дракон!
— Подумала, что нет смысла тянуть. Или у вас другие планы? — она улыбается улыбкой уверенной в собственной привлекательности женщины, которой не отказывают.
И в общем оказывается права.
— Планы поддаются коррекции, — Полкан кивает, улыбается в ответ, и мне вдруг хочется кого-нибудь придушить. Не уверена пока, кого именно. — Пройдёмте в мой кабинет. Алина, — поворачивается ко мне, — заканчивай пока реестры…
— Я бы выпила кофе, если можно, — Инга полувопросительно смотрит на мужчину, а он кидает быстрый взгляд на меня.
Колебание секундное, но мне кажется, я понимаю его мысли в этот момент. Вроде как я тут секретаршу заменяю, то есть должна и напитки приносить в случае чего, но ему, похоже, не очень хочется просить меня об этом. Переживает, что обижусь?
На самом деле мне и правда немного обидно. Чувствую себя какой-то… обслугой! Золушка, блин! Стараюсь задавить в себе эти ощущения, получается не очень, но решаю не выпендриваться.
— Конечно, — в конце концов для всех тут я практикантка, «подай-принеси-не мешай», вот и не будем выходить из образа, — какой кофе предпочитаете?
— Эспрессо, и будьте добры стакан холодной воды к нему, — она кивает.
— Инга, проходите, — Полкан открывает дверь кабинет, но задерживается, пропуская её вперёд, и тихо обращается ко мне: — Алин, тебе совсем не обязательно…
— Вам тоже могу кофе сделать, Полкан Игоревич, — расправляю плечи, с напускным спокойствием глядя на мужчину.
— Не надо, спасибо, — он качает головой, вглядывается мне в лицо, словно ища там что-то, но я делаю фейс кирпичом.
Нет уж, не собираюсь показывать, что ревную! Хотя пока готовлю напиток — благо, кофемашина есть и с ней несложно управиться — так и тянет плюнуть в чашку этой Инге. А ещё мучаюсь, пытаясь предположить, зачем она пришла?
Встреча была назначена заранее, но эта фря притащилась пораньше. Как тут не думать, что надеялась застать его одного. Вопрос века — для чего женщине пытаться остаться с мужчиной наедине?
Приношу в кабинет готовый кофе вместе со стаканом воды. Понять, что они обсуждают, не получается, Инга только благодарит меня за напиток и молчит, пока я нахожусь там, так что приходится вернуться за стол Илоны. Но реестрами заняться не успеваю. Теперь отвлекают уже меня.
— Алин, привет! — возле стола останавливается улыбающийся Макс. — Как жизнь? — дёргает головой в сторону кабинета и переходит на громкий шёпот: — Сам на месте?
— Ага, у него встреча, — киваю и тоже улыбаюсь. — Всё нормально. А ты как? Что-то я тебя не видела в конце той недели.
— Отрабатывал свои косяки, — вздыхает опер, закатывает глаза.
Но я вижу, что это так, больше игра на публику. Всё-таки оптимизма Максиму не занимать.
— Не знаешь, когда Полкан Игоревич освободится? — спрашивает парень.
— Нет, — качаю головой.
— Жалко, — тянет он, кидает взгляд на часы. — Ну ладно, подожду немного, время есть. Помочь тебе? — кивает на кучу папок на столе, которые надо уже убрать.
— Если не сложно, — киваю с благодарностью. — Надо по годам разложить, вот сюда.
Пока мы возимся, перенося документы в один из картотечных шкафов, Макс рассказывает мне очередную историю.
— Ну и вот, представляешь, — размахивает руками опер, — смотрю я на эту бумажку, а на ней написано: «Чиста сердечное признание!»
Смеюсь, не сдержавшись, и тут же вздрагиваю от грохота двери. Макс рядом со мной тоже чуть не подпрыгивает, мы оба резко оборачиваемся к стоящему за нашими спинами мрачному… я бы даже сказала, злому начальству.
— Что тут происходит? — в голосе Полкана проскакивают рычащие нотки.
Только собираюсь открыть рот, чтобы начать оправдываться — сама не знаю, за что! — как упираюсь взглядом в руку Инги, прикасающуюся к предплечью мужчины.
— Полкан Игоревич, — тянет эта… цыпа, вышедшая следом за ним из кабинета, — тогда я жду от вас информацию. Звоните в любое время! — добавляет с придыханием.
Та-ак! Может, мне тоже порычать?!
Глава 16
Полкан
Вторая половина воскресенья тянется как жвачка. Без Алины в квартире всё не так. Когда эта девочка успела пролезть мне под кожу?
Не собирался ведь ничего ей говорить. Но всё же не удержался, попросил остаться. И она… можно сказать, согласилась! Ещё и поэтому не могу найти себе места.
Вечером, плюнув на то, что меня наверняка ждут расспросы, даже звоню матери. Которая, похоже, ошарашена моим звонком ещё больше, чем вчера, когда я звонил ей по Алининому наущению. Но после тех слов малышки о родителях мне до сих пор не по себе.
— Сынок, — мама, ответив на мои дежурные вопросы о здоровье и делах, помедлив, всё же говорит: — Алина замечательная девочка. Нам с папой она очень понравилась.
— Да, — соглашаюсь, не зная, что ещё сказать на это. — Она уехала к себе.
— Как?! Ты что… Полкан, что…
— Мам, да успокойся ты, — до меня доходит, как прозвучала со стороны эта фраза. — Она просто у себя дома сегодня.
— Фух, — мама облегчённо выдыхает, а потом выпаливает: — сын, вот честное слово, упустишь её — не знаю, что я с тобой сделаю!
Не сдержавшись, смеюсь в трубку.
— Ладно, мам, я учту, — говорю, улыбаясь.
— Учти, учти, — ворчит она. — Ну правда, чудо ведь, а не девочка!
Свернув разговор и попрощавшись, думаю, что мать права. Действительно, чудо, каким-то невероятным образом изменившее мою жизнь.
Утром подскакиваю ни свет ни заря. Всё равно без Алины не спится. Да и она обещала прийти в офис пораньше. И действительно, мы сталкиваемся прямо у лифта. А дальше всё идёт… по одному месту.
Инга когда-то работала под моим началом. Я быстро от неё избавился, переведя в другой отдел, но знаю её давно. И так же давно терпеть не могу. Она из тех, кто улыбается человеку в лицо, а спустя пять минут рассказывает о нём в курилке самую грязную сплетню. А ещё талантливо умеет переобуваться в прыжке, собственно, поэтому и дослужилась до довольно высокой, хоть и чисто формальной должности.
После моего ухода на гражданку мы не пересекались, и будь моя воля — глаза б мои её не видели. Но об этой встрече она договоривалась через моего заместителя, а портить отношения со следственным комитетом агентству не с руки.
— Полкан Игоревич, — женщина усаживается напротив меня, закидывает ногу на ногу, — у нас намечаются кое-какие кадровые перестановки.
Киваю, изображая внимание. О самых важных вещах я и без неё знаю, мне есть с кем пообщаться из бывших сослуживцев, кто даст нужную — и самое главное, правдивую — информацию. Поэтому сейчас просто жду, когда Инга закончит лить воду и приступит к делу.
— Павел Сергеевич упоминал о сделках с недвижимостью, которые вы проверяли, — наконец как будто немного вскользь говорит она.
— Да, — киваю спокойно. — Но я не курировал их лично, поэтому подробности сообщить не могу.
— Это ничего, — она машет рукой. — Последнее время участились дела о мошенничестве в этой сфере, только недавно завершился крупный процесс, вы, наверное, слышали?
— Да, разумеется, — снова киваю.
— У нас, естественно, есть все нужные данные, — Инга отпивает кофе, слегка морщится. — Ваш секретарь очевидно не ас в этом, — пренебрежительно кивает на чашку, и меня на секунду охватывает желание вылить остатки ей на голову.