Анна Вальман – Консультант (страница 3)

— Прости мне мою бестактность, дорогая. Я мейстер. Леонард Кармайкл. И я буду рад представлять свой вид на этой судьбоносной встрече. Надеюсь, трагические события не помешают тебе почувствовать себя в безопасности в резервации Красная гора. Я сердечно рад твоему появлению здесь.

С этими словами он взял меня за руку и поднес мою кисть к своим губам в галантном жесте.

Но вместо прикосновения застыл, едва склонив голову, над моей рукой.

Порез от стекла!

Я похолодела, а предплечье покрылось гусиной кожей. Мое запястье дрогнуло, когда я пыталась подавить инстинкт отдернуть руку. Мой голос дрожал, и я надеялась, что мейстер этого не заметил.

— Спасибо за теплый прием. Вам должны были позвонить и сообщить о том, что вместо юрисконсульта приедет стажер из гражданского отдела. Я Марина Решетникова, консультант по гражданским правам.

Мейстер слегка отстранился и, отпустив мою руку, задумчиво оглядел террасу, будто видя что-то за пределами окружавшего леса.

— О, нам наверняка звонили… днем. Не стоит бояться. В этом доме, кроме гостей, 4 вампира, включая меня, и никто из нас не причинит тебе вреда. Мы ярые сторонники движения объединения.

Расслабленное настроение, похоже, покинуло мейстера, и его голос постепенно стал серьезным.

— Поскольку правовой статус ночного сообщества зависит от результата нашего сотрудничества, — продолжил он, — я вынужден настаивать на том, чтобы ты осталась и завершила работу комитета. В резервации за пределами дома тебя всегда должен сопровождать кто-то из нас. Твоя рука будет небольшой проблемой, но мы с этим справимся. Пока что я попрошу тебя не покидать пределы дома во время нашего сна. Мы начнем после ужина. Герман!

Он повернулся в сторону дома и сделал несколько непонятных жестов кому-то в окне первого этажа, плотнее запахиваясь в халат. Пока он ждал ответа от невидимого мне собеседника, я немного забылась и оглядела его с ног до головы.

Мейстер был не таким как я себе представляла. Властный, прямолинейный, фамильярный гедонист. Наверное, он посчитал меня глупым младенцем, с которым придется нянчиться три дня как в детском саду. Интересно, сколько ему лет.

Врожденная подозрительность не покидала меня. Должна ли я быть здесь сейчас или я должна была остаться с доктором Харелем и добираться до поместья с остальными. А если они не появятся?

А если они уехали обратно и им не дали вернуться за мной? Или авария не случайна? Вопросы один за другим сыпались на мою гудящую от удара голову.

К тому же я, как и любой другой человек, не верила в то, что авария может случиться со мной. Это всегда происходит с кем-то другим, но не со мной.

— Прошу прощения, мейстер. — Неуверенно начала я. — Кажется, мои туфли остались в автомобиле. Мне нужно вернуться за своими вещами и…

— Боюсь, что это невозможно. Олав отвезет доктора Хареля и тела его коллег к стене и подаст сигнал на блокпост охраны. Мне некого отправить сопровождать тебя, и я не могу отпустить тебя гулять по этому лесу одну во время ужина.

От этих слов мой желудок сделал сальто через кишки. Тела каких коллег?! Этого не могло случиться. Не-могло-случиться-со-мной. С ними.

— Я искренне надеюсь на то, что ты сможешь продолжить работу делегации. — Попытался успокоить меня Кармайкл. — Не переживай о туфлях. Мы у бассейна, здесь все без туфель.

Он развел руками с легким кивком головы и отвернулся, дав понять, что разговор окончен.

— Олав, проводи в зеленую комнату. Ужин в столовой через два часа. — Небрежно кинул мейстер через плечо моему сопровождающему.

Леонард Кармайкл тут же направился бодрой походкой к шепчущимся у бассейна девицам, на ходу сбрасывая халат. Увидев его мощную спину и обнаженные ягодицы, я поспешно отвернулась с округлившимися глазами и столкнулась лицом к лицу с Олавом. За спиной раздался шумный плеск воды. Как долго этот парень стоял так близко у меня за спиной? Когда человек не дышит, он становится практически невидимым.

Олав бесцеремонно осмотрел меня, грязную и в запекшейся крови с ног до головы, и, встретившись с моими глазами, выдохнул.

— Идем.

Я не нашла, что ответить и предпочла молчать всю дорогу на второй этаж, где он отворил дверь и, впустив меня, зашел следом. Я была в просторной комнате с большим окном. Ещё одна дверь, видимо, вела в ванную комнату.

— Я принесу твои вещи… и туфли, если ты этого хочешь.

Он открыл окно, впуская в комнату вечерний воздух вместе со стрекотом сверчков и шелестом листьев. Дом был окружен лесом, в глубинах которого где-то на дороге лежали сейчас тела моих сослуживцев. Фантазия слишком детально рисовала мое тело рядом с ними, изломанное и безжизненное.

— Это было бы очень любезно с твоей стороны, и спасибо, что… — Я хотела подобрать слова благодарности за своё спасение, но он уже отвернулся, легко ухватился за оконную раму, вскочил на неё и спрыгнул вниз со второго этажа, пролетев добрых шесть с половиной метров.

Я бросилась к окну, ожидая увидеть его каким угодно распластанным, но не спокойно идущим по траве в сторону леса.

Вампиры действительно могут прыгать высоко. Не в силах отвести взгляд от силуэта и широкой спины я проследила за ним, пока он не пропал за деревьями, и только тогда отошла от окна и отправилась в ванную комнату.

Из зеркала на меня смотрело не лучшее мое отражение. Волосы, лоб, подбородок и уже не белая блузка были покрыты слипшейся коричневой кровью. Геннадий Викторович мертв. И Роман. К горлу подступила тошнота при мысли о том, что они всего час назад были живы, а теперь мертвы. И я словно виновна в том, что жива.

Я осталась одна. Моя миссия, скорее всего, провалена. Теперь мне нужен мой телефон, чтобы связаться с начальницей и выяснить, когда меня заберут. Я не могла подобрать слов, чтобы сформулировать, что именно буду ей говорить.

Сделав глубокий вдох и выдох, я постаралась не думать о том, как они меня вытащат. Решу это, как только получу свою сумку с телефоном.

А сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы дожить до обратной машины. И для начала — пережить ужин в доме с теми, кто ест человеческую кровь. Хотя меня немного успокаивало наличие еще как минимум двоих живых людей в доме.

Я включила воду в душевой и с удовольствием отметила наличие в ней режима массажа. Обязательно воспользуюсь им утром, чтобы снять напряжение. Грязная одежда полетела в корзину для белья, и я ступила под горячий душ из медной трубы с дождевиком на конце. Вокруг меня на теплых каменных плитах с неровностями собиралась лужица коричнево-красной воды. Медная решетка в водостоке гипнотизировала меня и я просто стояла, глядя в ее темный зев, пытаясь набраться сил перед предстоящей ночью.

Тщательно отмыв волосы с шампунем, который едва-едва пах лавандой и почти не пенился, я еще немного понежилась в воде и вышла. Большое зеркало в ванной позволило мне убедиться в том, что я действительно не пострадала, если не считать пореза и пары синяков на рёбрах.

Как двое могли погибнуть в такой аварии, а главное, что стало её причиной? В моей голове ходили по кругу одни и те же вопросы. Если авария подстроена, то зачем? Зачем убивать их, но спасать меня.

Перед глазами стоял вид ворот, через которые мы въезжали меньше часа назад. Сейчас охрана и отряд гвардии откроют их, чтобы забрать тела лишенные жизни. Обескровленные? Моя бурная фантазия рисовала жуткие картины изувеченных, изъеденных, будто дикими животными, трупов.

Нет. Нет! Жители резервации не походили на персонажей фильма о каннибалах. Они бы не надругались над мертвыми. А над живыми? Стали бы они убивать ради еды? И, если в резервации царит голод, то что ждет меня…

Моя патологическая мнительность питалась моим страхом. А он пировал на том, что я осталась одна в пугающей компании людоедов. Мне нужно было успокоиться и все рационально обдумать.

Остановить панику мог простой факт: девушки в бассейне выглядели аппетитнее, чем Геннадий Викторович Попов, надушенный чесночным соком. И они были живыми.

Я не могла утверждать, что авария произошла нарочно. Мне нужно было держать себя в руках и не рассердить мейстера необоснованными подозрениями. В конце концов, ко мне он был весьма любезен и расположен. Не похоже, что он желал моей смерти.

Шагнув на пол босыми ногами, я поняла, что мое чистое белье осталось в сумке. Завернувшись в большое, пушистое, белое полотенце я вышла из ванной, намереваясь закрыть окно. Вечер принес прохладу.

Я замерла посреди комнаты, когда поняла. Моя сумка лежала возле кровати вместе с парой туфель. А рядом, облокотившись о дверной косяк, скрестив руки на груди, молча стоял Олав. Окно было открыто. Он вошёл так же, как и вышел, пока я была в душе. Светлые глаза жадно пожирали мою обнаженную кожу и стекающие по плечам капли воды.

— Ты пахнешь как проблема. — Олав ухмыльнулся и указал на побелевшие от воды края пореза на моей руке.

Кровь уже не лилась, но на коже виднелась свежая алая полоса, которая оставила карий след на полотенце. Вызывала ли она жажду у Олава, или ему было неприятно смотреть на беспричинно льющуюся кровь, которая марает белоснежные полотенца?

Мое сердце билось как сумасшедшее, когда его прохладные пальцы коснулись разрезанной кожи. Он подтолкнул меня к кровати, чтобы я села. И я тут же прижала другую руку к животу, плотнее кутаясь в полотенце и молясь о том, чтобы оно не раскрылось от неловкого движения, и он не заметил, так не кстати, два затвердевших как камешки соска под махровой тканью. Это все холод с окна!