Анна Урусова – Во тьме Подземья всё имеет свою цену (страница 1)
Анна Урусова
Во тьме Подземья всё имеет свою цену
Стадия нимфы
– Картошка, Руам, картошка!
Деаль размахнулась, попыталась с силой воткнуть лопату в землю, но не справилась – инструмент, рассчитанный на человеческих мужчин, был слишком тяжёл для тёмной эльфийки. Пошатнувшись, лопата упала, угодив черенком прямо по босой ноге девушки, и Деаль отскочила, зашипев от боли. Неотличимый от неё лицом тёмный эльф, до того молча копавший картошку, бросился к сестре, опустился на колено и положил обе руки, приглушённо засиявшие багровым светом, на пострадавшую ногу.
– Кость цела, плоть я вылечил. Но ты всё равно посиди пока, я сам закончу. – Над его головой раздался странный звук, похожий на всхлип, и Руам резко распрямился и замер в нерешительности: Деаль, его бойкая старшая сестра-близнец, способная одним словом окоротить зарвавшегося деревенского пьяницу, отчаянно рыдала, спрятав лицо в ладонях. – Ты чего, я ж боль убрал? Или ещё что-то задело?
– Как! Мне! Всё! Надоело! – Деаль резко отняла руки от лица, явив бесстрастно сияющему солнцу невиданное на поверхности зрелище – плачущую тёмную эльфийку. – Нас ненавидят в каждом городе, в котором мы пробовали жить! Нам продают только всякую гниль по цене хорошей еды! Долбаные кузнецы, чтоб их подземные щупальца приласкали, открыто смеются, когда мы просим подогнать под нас инструменты – и это, продавая лопаты гномам! Да гори эта долбаная поверхность, так любимая родителями, в лавовых потоках!
– Ну, ты же знаешь, почему всё так вышло. – Руам поднял свою лопату и вонзил лезвие в землю. – Мама любила папу, папа любил маму, но уклад жизни Подземья не предполагает возможности для не-мага жить во Внутреннем городе, и потому они решились бежать.
– И бежали, почему-то, не в ближайшую пещеру, а на поверхность, половина которой тёмных эльфов презирает, а вторая – ненавидит! Ну да, очень разумный выбор. Или ты думаешь, что они одни такие нашлись за те тысячи лет, что наш народ живёт в Подземье? Только вот остальные почему-то смогли смириться и проводить время вместе за пределами города! Ру, ты рождён с меткой зверя, за тебя передерутся все города, как в силы войдёшь – а ты вынужден сидеть на поверхности, гонять червей из картошки и репы и терпеть отвратительные взгляды и слова деревенских, когда приходишь продавать травы, которые я собрала в лесу. Кстати, ты помнишь, почему я перестала продавать их сама?
– Помню. – Руам наклонился, поднял картофелину, покрутил её перед собой и, размахнувшись, запустил в кусты. – Деаль, я всё помню и очень сожалею о том, что из-за резонанса крови для не-эльфов могу разве что хорошую иллюзию создать, но что мы можем сделать? Не в Подземье же возвращаться, в самом деле.
– Не в… – Деаль вдруг замолчала и задумчиво покрутила головой, словно впервые видя желтоватую картофельную ботву, скрывающие делянку от недобрых глаз пламенеющие осины, практически бесцветную на их фоне грубую холщовую одежду брата и нехитрый обед в сплетённом матерью кривоватом лукошке. – Руам, ты гений. Именно это мы сделаем!
Руам скептически посмотрел на широко улыбающуюся сестру, но спорить не стал: до заката оставалось не так много времени, ругаться же в очередной раз с родителями, с каждым годом всё чаще остающимися недовольными своими детьми, не хотелось. Увлекшись мерным движением рук и лезвием, взрывающим рыхлую коричневатую землю, он с трудом расслышал, когда сестра заговорила вновь.
– Я слышала, что на осеннюю ярмарку в Герцогской заставе приходят несколько жителей Подземья – приносят резные фигурки из странных костей и оружие. Ярмарка начнётся через восемь дней, как раз успеем добраться.
– Доберёмся, и что? Думаешь, они нас вот так сразу примут с распростёртыми объятиями?
– Да нет же, дурачок. Чтобы вернуться в Подземье, надо хотя бы узнать, где находятся входы, сложно ли миновать стражу и тому подобное. Расспросим их, а потом уж решим, как попасть внутрь. – Деаль резко поднялась на ноги, отряхнула платье, такое же серое и грубое как одежда брата, подхватила отброшенную лопату. – Сегодня закончим с картошкой – а дальше родители и сами справятся. Им даже лучше без нас будет: если еду, запасённую на зиму на четверых, есть вдвоём, то это даже и не впроголодь получится.
– А еду ты где брать будешь? – Руам покачал головой. Вернуться в Подземье, где его способность влиять на разумы сородичей и обращаться в некоторых животных оценили бы в любой семье, звучало очень заманчиво… Но дойдут ли они с сестрой хотя бы до Герцогской Заставы?
– Украдёшь чего-нибудь в придорожных постоялых дворах. Что, кот не утащит мешочек с монетами?
– Аль, ты же помнишь, что если поблизости есть тёмные эльфы, то все неприятности мгновенно приписываются им? Помнишь, как нам пришлось ночью уходить из предыдущей деревни из-за того, что я стащил у того головы всего лишь связку вяленой птицы?
– Значит, сделаем так, чтобы рассказывать некому было. На дорогах полно одиноких путников, твоих иллюзий и моего ножа вполне хватит, чтобы уговорить их поделиться деньгами. – Деаль взглянула в глаза брату, скептически покачивающему головой, и проникновенно произнесла. – Я больше не могу так жить. Не пойдёшь со мной – уйду сама.
Руам присел, взял в руку особо мелкий и отвратительный клубень, изрядно обгрызенный неизвестными паразитами, внимательно рассмотрел его со всех сторон, затем с силой запустил в сторону леса.
– Хорошо. Я с тобой. Давай только отнесём домой картошку, да с родителями поговорим. Может, и они с нами уйти захотят.
Заканчивали работу молча. Когда солнце окончательно скрылось за деревьями, и стало совершенно невозможно отличить иные картофелины от комьев сухой земли, Руам бережно отобрал лопату у вошедшей в раж сестры.
– Дальше копать бессмысленно. Оставшиеся две полосы родители и сами закончат, если понадобится.
– Жалко как-то, сажали же, старались. – Деаль отряхнула руки и, противореча сама себе, принялась резво расплетать косу, в которую всегда собирала свои длинные серебристые волосы перед тем, как приняться за работу.
– Да пусть её хоть лавовые черви теперь сожрут. – Руам, поднатужившись, взвалил на спину два туго набитых мешка, сшитых из той же грубой некрашеной ткани, что и его с сестрой одежда. – Лопаты твои. Через деревню пойдём или вдоль полей?
– Давай через деревню. – Поймав удивлённый взгляд брата, Деаль грустно усмехнулась. – Должны же мы иметь свежие воспоминания на тот случай, если в дороге совсем тошно станет.
Первый комок грязи прилетел в волосы Деаль намного позже, чем обычно, – близнецы уже успели пройти мимо двора Ченедары, орчихи, невесть как оказавшейся в землях Вольных городов. Девушка вздрогнула, прошипела себе под нос пару ругательств, но с шага не сбилась и голову не опустила.
– Опять старостин сынок младший развлекается. И зачем косу расплетала? Вдруг спокойнее бы прошли. – Руам пригнулся, услышав подозрительный свист сзади, и следующий комок грязи пролетел мимо, безвредно ударившись о землю. – И где они столько сырой земли берут? Дождей уже две седмицы как не было.
– Сами наводят с сестричкой. – Пальцы Деаль сильнее сжались на древках лопат. – Малашка всё позабыть не может, как городской красавчик, на которого она заглядывалась, моими волосами восхищался.
– Тот посланник виноторговца? – Руам фыркнул, вспомнив молоденького парнишку, неизвестно с чего решившего, что жителям их деревни могут понадобиться изысканные вина из разных концов ведомого мира. – Так она ж сама над ним смеялась, чёрвём-говнюком обзывала.
– Идут как равные, ты посмотри, и глаза свои отвратительные от людей не прячут, выкормыши похитителей детей! Да как их только тут терпят…
В скрипучем старческом голосе, скороговоркой произносившем всё это, было столько искренней ненависти, что близнецы, не сговариваясь обернулись вправо, к приземистому домику, сложенному целиком из отшлифованных камней. Небольшое окошко, обычно спрятанное за толстым железным листом, теперь было открыто, и в нём виднелись лица двух сморщенных гномих.
– А ведь раньше нас тут боялись… Пока драный грамотей-староста про резонанс крови в городе не прознал. – Деаль мечтательно вздохнула и вдруг вскинула голову, стараясь уловить презрительные взгляды гномих. – Что, детишек у вас спёр кто-то из моих родичей?! Так что бы они с ними не сделали – всё равно таким, как вы, мало будет!
– Ты чего? – Руам ускорил шаг, испугавшись, что из окна сейчас полетит что-то очень грязное или вонючее – что первым попадётся под руку оскорблённым гномихам.
– Я чего? Будто эти две старые карги не знают, что мы Подземья в глаза не видели? Не могут добраться до обидчиков, на нас шипят, а мы молчи и утирайся? Хоть в последний раз душу отвести. – Деаль перехватила лопаты поудобнее, догнала брата и зашагала рядом с ним. – Всё равно скоро нас тут уже не будет.
– Что ты хочешь? – Руктар – отец близнецов и тот самый охотник, из-за которого благородной девице пришлось распрощаться с родовым поместьем, родным городом и Подземьем, – грозно взглянул на сына. – Повтори ещё раз, быть может, я ослышался?
– Мы с сестрой хотим вернуться домой. В Подземье. Нам надоело выслушивать вечные оскорбления за то, чего мы не совершали, надоело постоянное презрение, надоели вечные опасности. Что бы ни было в Подземье, там точно будет лучше, чем здесь.