Анна Томенчук – Ядовитый воздух свободы (страница 37)
— Когда-то это был и мой дом тоже, — прервал Ник. — Скажи честно, отец, ее убили по твоему приказу?
Туттон-старший выпрямился в кресле и посмотрел на сына так, будто тот сморозил самую большую глупость в своей жизни и теперь отец сомневается, а остался ли у сына мозг. Ну хотя бы капельку. Хоть одна извилина.
— Сдалась она мне.
— Но расследование-то тебе точно сдалось. Не так ли? Иначе бы ты не звонил. Кто такая Констанция Берне?
— Ник, ты ударился головой? — без паузы спросил Эрик. Как всегда, он злился. Как всегда, не шел на контакт. Как всегда.
Криминалист не видел в отце ничего подозрительного. Все такой же высокомерный сукин сын, которого интересует только собственная карьера. Аккуратный и величавый, одновременно домашний и уставший, Эрик Туттон даже сейчас выглядел моложе своих лет. Прекрасный пример для подражания и ужасный отец. Ник похолодел при мысли, что он сам стал таким же, практически не видя близнецов.
— Подорвать автомобиль присланного из Треверберга детектива — это не пырнуть неугодного ножиком в подворотне, — продолжил Ник, справившись со страхом перед отцом. Ну как справившись. Просто затолкав его куда подальше. — Такое под силу только людям твоего уровня.
— Сделать взрывчатку в этом городе может каждый лаборант.
— Но не каждому лаборанту есть дело до скелета в стене старой лаборатории.
— Ты пришел ко мне в каком качестве, Ник? Если как официальное лицо, то давай поговорим в участке и с адвокатом. Если как сын, то объясни, что происходит.
Воинственно настроенный криминалист закрыл рот, не успев продолжить фразу. Он положил сигару в пепельницу, посмотрел на отца и, встретив холодный взгляд, опустил голову, запустил пальцы в волосы, слегка их взъерошил. Затем выпрямился и грустно улыбнулся.
— Я уже давно не прихожу к тебе как сын. И никогда не приду как официальное лицо.
— Тогда иди к семье.
— Моя семья сгорела в машине сегодня утром.
Эрик протянул руку и коротко коснулся плеча сына:
— Твоя прекрасная семья ждет тебя дома.
Глава восьмая
Аксель Грин
Аксель думал о том, почему с одними людьми ты не можешь наладить контакт в течение многих лет, а с другими чувствуешь родство с первых минут знакомства. С большинством приходится осторожничать, сканировать их снова и снова в бессмысленной попытке понять, прячут они за спиной кинжал или нет. Но с некоторыми было не так.
Он редко ошибался в людях. Грин обладал феноменальным чутьем во всем, что не касалось романтических отношений. Он определял, когда ему лгут, а когда лгут самим себе, снова и снова пытаясь поймать ускользающее счастье. За всю жизнь чутье подводило его от силы пару раз. И он приучился доверять себе, опираться на интуицию. Эту веру, на которой Грин функционировал как в армии, так и после, серьезно пошатнуло прошлое дело, которое катком прошлось по его самой ранимой части. Но сейчас, когда он едва не взлетел на воздух, лишился коллеги, вера вернулась вопреки всему. Может, в качестве дополнительной опоры, без которой невозможно вести расследование. Может, потому, что он готов.
Прошел год, теперь можно пересобрать себя, как конструктор, и начать все сначала.
И поэтому он легко сошелся с агентом Арабеллой Стич. Они общались как добрые друзья. Аксель не строил иллюзий, он прекрасно знал, какую подготовку проходят в Агентстве, он сам проходил почти такую же в армии, но Арабелла сумела расположить его к себе как минимум тем, что она была профи, и это почувствовалось сразу.
Аксель истосковался по профессионалам.
До офиса фирмы «Дженкинс Обслуживание» они доехали меньше чем за час. Грин страшно удивился, обнаружив, что для Спутника-7 справедливы такие понятия, как «пробки» и «час пик». Пришлось немножко потолкаться в потоке других машин, чувствуя себя полным ничтожеством в металлической банке, которую ему выделило управление вместо сгоревшего седана, но в итоге они добрались, а путь скрасила динамичная беседа обо всем происходящем. Припарковавшись у офиса, Грин посмотрел агенту в глаза.
— Что-то мне подсказывает, что дело не в корпоративном заговоре.
— Интуиция? — без улыбки спросила Арабелла, поворачиваясь, чтобы забрать с заднего сиденья свою сумочку.
— Она. Но здесь однозначно задействован кто-то из «Шестерки» или кто-то с похожим уровнем доступа и власти. Под подозрением Дженкинс, Туттон, Нахман — короче, все. Я надеюсь, мы сможем получить информацию из архива по настоящей личности Констанции Берне. Если это, конечно, Берне…
— Настоящей личности…
— Берне — фамилия отца Луи, — пояснил Грин, заметив замешательство коллеги. — Мы не знаем ее девичью фамилию. Луи тоже не знает.
— А, — кивнула Стич. — Ну с этим мы разберемся. Вы уже сделали запросы?
— Сделал. И жду результатов теста на совпадение ДНК.
— Его делают в Треверберге?
Аксель кинул, при этом прядка светлых волос упала на лицо. Он убрал ее неторопливым и чуть усталым движением человека, который долго бежал, но наконец смог остановиться и подышать.
— Сейчас позвоню, — сказала агент. — Ускорю. Пусть пришлют результат сегодня. Потому как если это не Берне, то у нас две жертвы.
— Не понял.
— При ней пропуск Берне, а сама Берне пропала. Если это каким-то чудом не Констанция, то жертвы две.
— Думаю, это она.
— Мы обязаны не только думать, но и добывать подтверждения своим мыслям, детектив. Это называется сбор улик и доказательств, — беззлобно улыбнулась Арабелла, активируя телефон.
Детектив ответил такой же спокойной улыбкой. Он не чувствовал от нее ни угрозы, ни желания установить над ним шефство. Ее разговор с лабораторией Аксель не слушал. Он был уверен, что агент Стич сможет добиться ускорения процесса как минимум за счет снижения бюрократических проволочек. Детектив выключил мотор, взял свой рюкзак и вышел из автомобиля. Запрокинул голову и посмотрел в небо, набрав полную грудь воздуха. Медленный выдох. Снова вдох, задержать дыхание и выдох. Сердце билось ровно и мощно, тело немного расслабилось. Он начал чувствовать усталость и радовался ей. Ее появление означало, что адреналиновый угар сходил на нет. У Акселя было еще достаточно сил, он был в состоянии делать свою работу, только без истерики и без лишних мыслей. Усталость накрывала мужчину мягким одеялом, заставляя сосредотачиваться только на главном. Без рефлексии.
Арабелла вышла из машины через минуту. Она аккуратно закрыла дверь, дождалась, пока коллега поставит старенькое авто на сигнализацию, и посмотрела на Грина.
— Обещали прислать результаты к вечеру.
— Хорошо, когда в команде есть агент.
Она улыбнулась, но больше ничего не сказала. Ее величественная сдержанность и цельность детектива подкупали. Он поймал себя на мысли, что рад такому напарнику. Где-то на периферии сознания зрела грусть по поводу грядущего расставания, но Аксель ее прогнал.
Грин толкнул дверь в классический офис, пропустил агента вперед и вошел, внимательно оглядывая помещение. Было видно, что «Дженкинс Обслуживание» не работает на общий рынок. Нет зоны для посетителей, привычных плакатов с рекламой и акциями. При этом, несмотря на заваленные оборудованием столы, это место не было похоже и на склад. Обычный офис с небольшой входной группой, шкафом для одежды и мягкими скамейками, как в больницах, чтобы переобуться. Зеркало. И столы. В офисе находилась только одна женщина, Грин знал, что это Джоанна Каас. Она удивленно подняла голову и встала, чтобы поприветствовать незваных гостей.
Стич двинулась к Джоанне широкой и уверенной походкой. Аксель следом. По негласным правилам в случае подключения к делу Агентства его представитель получал преимущество при всех переговорах и допросах. Формально он не брал на себя руководство расследованием, но фактически его положение было выше, чем у детектива, комиссара или любого руководителя от полиции. Грина это не смущало. Он хорошо знал, что такое субординация, и умел абстрагироваться от собственных амбиций.
— Агент Арабелла Стич, детектив Аксель Грин, мы из Треверберга, — быстро начала агент, выхватывая из сумки какой-то документ. — Мы должны с вами поговорить, это не займет много времени.
Джоанна только кивнула. Она смотрела то на агента, то на детектива, причем если при взгляде на первую на ее лице отображался лишь страх, то, рассмотрев Грина, она покраснела и рефлекторно коснулась волос, мол, посмотри, я еще хороша? В отличие от секретаря прокурора в Джоанне не было дешевой вычурности. Но и лоска не нашлось. Обычная женщина ближе к сорока, измученная работой и самой жизнью. Если бы не полные, аккуратные губы, она казалась бы серой мышкой.
— Конечно. Проходите. Сейчас никого нет, ребята на объектах.
Каас поднялась со своего места и толкнула неприметную дверь, за которой оказалась достаточно просторная переговорная комната.
— Я могу сделать для вас чай или кофе? — спросила Джоанна, пытаясь поймать взгляд Грина.
— Нет, спасибо, — ответил он. — Лучше возьмите, пожалуйста, документы по камерам вашей фирмы, и давайте поговорим.
— А ордер у вас есть? — нахмурилась женщина. — Я не могу выдавать секретные документы компании, это запрещено.
— Никаких секретов. Но сокрытие информации уголовно наказуемо, — продолжил Грин. Арабелла посмотрела на него с одобрением. — Не хотелось бы доводить беседу до протоколов раньше времени. Поговорим?