Анна Томенчук – Ядовитый воздух свободы (страница 32)
Ник замер. Он все время ждал от Грина резкой реакции. Как там, на площадке, когда детектив скрутил его в два счета. Но нет. Тот хранил спокойствие. Ледяное спокойствие, о которое разбивались любые нападки. Детектив положил раненую руку поверх здоровой и обвел взглядом комнату.
— Безусловно, — сказал он. — Но тогда за дело возьмется Агентство.
— Агентство?
Фас побледнел и как-то уменьшился в размерах.
— Сегодня прибудет агент. Надзор над расследованием осуществляют они.
— Что за Агентство? — вмешался Ник, который совершенно потерял нить диалога. — И почему их нельзя выставить из города.
— Объясните ему, Фас, прошу, — предложил Грин и сел за свое место. Туттон невольно заметил, что детектив бледен. Глубокая складка меж бровей говорила о том, что на самом деле ему не все равно. Или просто действия обезболивающих закончились.
— Это межведомственная организация, которая подчиняется напрямую министрам обороны и юстиции. Ее контролирует администрация Треверберга. И по соглашению между Спутником-7 и Тревербергом в случае вынесения решения о необходимости вмешательства Агентство имеет полный доступ ко всем процессам. Но на моей памяти Агентство не вмешивалось в дела полиции ни разу.
— Покушение на детектива при исполнении посредством взрывного устройства — это теракт, — пояснил Грин. — Сотрудничайте, коллеги. Помогите раскрыть это дело. А если вы сами в нем замешаны — бегите.
— Мне кажется, детектив, вы слишком много на себя берете, — хохотнул Фас. — Разбрасываетесь подозрениями, угрожаете. Вы устали, да? Комиссар Тейн не давала вам спать? Вам нужен отпуск? Не хотите вернуться в Треверберг?
Аксель не ответил. Но от его улыбки на затылке зашевелились волосы. Ник встал, покачнулся, сел обратно. Смертельно хотелось выпить.
— Я напишу заявление, чтобы меня отстранили, — сказал он негромко. — Детектив прав. Неважно, чье это дело. Я не могу быть ведущим криминалистом.
— А я допрошу свидетельницу. — Грин встал. — Ее уже должны были привести в чувство.
— А я займусь вашим чертовым Агентством, — пробормотал Фас. — И позвоню Лионелю. Ох, и разорется же он…
Глава четвертая
Натали Роше
Натали ждала Грина в комнате для допросов. Милая секретарша (девушка не запомнила ее имени) принесла крепкий чай с долькой лимона и свежим печеньем, спросила, все ли хорошо, и, убедившись, что свидетельница в порядке, ушла. Странное поведение для сотрудницы полиции, но мисс Роше, которая сразу после института устроилась на работу в детскую библиотеку, смотрела на мир другими глазами. Она видела в людях больше хорошего, чем было на самом деле. И старалась оставаться доброй, отзывчивой, нежной даже с теми, кто не в состоянии это оценить. Словно для нее это был единственный приемлемый способ выживания.
Врачи отпустили девушку, убедившись, что все хорошо. Дали легкое успокоительное и рецепт, велели явиться через неделю, а сейчас отправляться домой, спать и восстанавливаться. Но Натали решила, что нужно поговорить с детективом. К тому же лекарство ее действительно стабилизировало, настроило на миролюбивый лад и заодно активизировало внутреннюю потребность помочь следствию. Это ее гражданский долг! Она стала свидетельницей.
Там, на площадке, они с детективом перекинулись парой слов. Он ее поддержал и не стал допрашивать, будто почувствовав, что ей нужно время. Считал ее состояние лучше, чем самые близкие люди в ее жизни. И она понимала, что должна рассказать ему все, по минутам восстановить эти ужасные ночь и утро. Суметь объяснить, что она делала на улице в пять утра. Она же ни в чем не виновата. Почему волнуется? Опасается, что Грин ей не поверит? Он должен поверить. Он опытный следователь и умеет отделять правду от лжи, а она не лжет. Никогда не лжет. Она хороший человек, ее так воспитали. Быть доброй, быть уступчивой, ставить интересы других выше собственных, жить для кого-то и растворяться в этом служении. Она не знала другой жизни.
Дверь в комнату открылась, и появился детектив Грин. Натали бросила на него быстрый взгляд, не успела рассмотреть и опустила глаза, будто от слишком долгого контакта внутри могло что-то порваться. Она услышала, как Аксель поставил на стол бумажный стаканчик с кофе и сел.
Тишину вспорол щелчок — доводчик вернул деревянную пластину двери на место. По спине девушки пробежали мурашки. Она подняла глаза на детектива, осторожно, с опаской дикого зверька, пойманного в силки.
— Здравствуйте, Натали, — сказал детектив Грин и улыбнулся.
Она зарделась.
— Здравствуйте, детектив.
Он кивнул на большой черный диктофон, который стоял тут же, на несколько пустых листов — шаблонов протокола допроса.
— Наш разговор должен быть записан на пленку, а тезисы зафиксированы. Вы понимаете это?
— Да. Конечно.
— Вы готовы?
Она обхватила себя руками. Молча кивнула. Во рту пересохло, но почему-то под пристальным взглядом детектива брать чашку со стола и пить было страшно. Натали подождала, успокоилась, и тогда серьезность Грина передалась ей. Натали вспомнила, зачем сюда пришла, и испытала чудовищное желание убежать, как будто этот разговор, эта встреча оставят на ее душе очередную кровоточащую рану, которая никогда-никогда не исчезнет и всегда будет вскрываться при первом намеке на узнавание.
Грин протянул правую руку, коснулся диктофона. Сейчас ее голос зафиксируют. Потом будут слушать чужие люди. Оценивать, препарировать ее, как студенты-медики лягушку на первом курсе. Под взглядом темно-синих глаз детектива Натали внезапно почувствовала себя совершенно обнаженной.
Аксель осторожно положил перебинтованную руку на столешницу и, взяв ручку, начал допрос:
— Спутник-7, Управление полиции, шестое июня, десять часов сорок семь минут утра. Допрос свидетельницы Натали Роше. Допрос ведет детектив Аксель Грин. Натали, пожалуйста, назовите свое имя и возраст.
— Натали Роше, двадцать пять лет, — прошептала она.
— Громче, пожалуйста, это важно для протокола. — Грин произнес это мягко, почти нежно, но Натали показалось, что он хлестнул ее по лицу.
— Меня зовут Натали Роше, мне двадцать пять, я библиотекарь. Работаю в детской библиотеке Спутника-7.
Она схватила со стола чашку и сделала жадный глоток. Аксель наблюдал за девушкой с холодной улыбкой на застывшем лице. С ним что-то было не так. Натали слышала, что женщина, которая взорвалась вместе с автомобилем, являлась сотрудницей полиции. Они с детективом были близки? Что их связывало, если эта женщина ушла от него в халате в пять утра и села в его автомобиль? Может, за холодностью он скрывает боль? Нет, это не боль. Она ощущается иначе. Боль растекается в пространстве вокруг человека расплавленным металлом, прорубая себе дорогу и оставляя следы. Она заразительна, как радиация. А от Грина не исходило ничего, кроме вежливости. Свидетельница чувствовала чудовищную дистанцию. Так ощущает себя человек, которого захватила обратная тяга волн. Его несет в открытое море. А берег — рядом, но с каждым мгновением все дальше и дальше. И чем больше ты борешься, тем меньше шанс спастись.
— Спасибо, что пришли, мисс Роше, — дежурно продолжил детектив Грин. — Мы встретились с вами на площадке между домами улица Нейтрино, семнадцать и улица Нейтрино, пятнадцать. Расскажите. пожалуйста, что вы там делали.
— Я развешивала белье.
— В пять утра?
— Я… — Девушка вспомнила события предыдущих дня и ночи и отвернулась. — Я не могла уснуть, решила постирать и увлеклась. А если не развесить белье, то оно будет неприятно пахнуть. Дома у меня нет места. Я использую веревки во дворе. Так все делают, в этом нет ничего странного, почему вы так смотрите на меня, детектив? Вы не знаете, что постиранное белье нужно сушить?
Он бросил на нее слегка удивленный взгляд, но на провокацию и попытку сбить его с линии допроса не поддался. Натали стало грустно. Она не умела себя защищать, тем более перед лицом служителя закона.
— Расскажите, пожалуйста, подробно, что вы увидели, когда пришли на площадку.
— Когда я туда пришла, все было спокойно. Вы ведь хотите, чтобы я рассказала про взрыв, а не про то, что там увидела? Так вот, машину я заметила не сразу. Я поставила тазик с мокрым бельем на скамейку и задумалась. Мне хотелось подышать и побыть наедине с собой.
— Что было дальше?
— Я увидела женщину в белом халате. Она подошла к машине, открыла ее.
— Что вы можете сказать об этой женщине?
Натали смущенно подняла на него глаза.
— Красивая, стройная. Не то что я.
Последнюю фразу она добавила чуть слышно. Аксель не произнес и слова, но девушка заметила, что лицо детектива на мгновение дрогнуло, будто он все-таки хотел что-то сказать. Но не стал. Запись.
— Что было дальше?
— Она села в машину. А потом… а потом такой грохот. Я упала. Не понимала, что происходит. Шум, дым, взрыв. Кажется, я закричала. А потом пришли вы.
— Окна вашей квартиры выходят во внутренний двор?
— Да, детектив.
— Сегодня ночью вы не видели ничего необычного?
Натали сосредоточилась. Она понимала, что вопрос с подвохом. Но раскрывать перед детективом корзину с собственным грязным бельем она не планировала. Ни за что. К делу это не относится.
— Простите, детектив, нет.
— Тени, движения, люди. Обычно в этом дворе много людей?