Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 62)

Влетев в небольшой кабинет, который выделили для работы над делом Перо, Ада врезалась в Говарда. Парень стоял посреди комнаты с папкой в руках и что-то читал. От удара папка выпала, он пошатнулся, а листы рассыпались по полу. Оба застыли. И тут Аду накрыла истерика. Метнувшись вбок, чтобы обойти коллегу, она закрылась руками. Только не плакать. Не при нем!

— Ада? — В низком приятном голосе Говарда звучало удивление и беспокойство. — Что случилось?

Она хотела сказать «ничего», отвернулась. Но когда его руки легли ей на плечи, не выдержала. Ее била крупная дрожь, слезы преодолели волевой барьер. Развернувшись в его объятиях, девушка прижалась к стройному телу Логана, спрятала лицо у него на груди и дала себе волю. Он не отшатнулся, ничего не сказал, лишь пнул ногой дверь, чтобы та плотно закрылась, и замер, поглаживая девушку по плечам и волосам. Ада держалась за него, как держатся за единственный луч солнца во мраке беспросветной ночи. Сжимала пальцами рубашку, стонала, хотя хотелось завыть. От боли. От бессилия. От ярости. От стыда.

Когда слезы закончились, она осторожно высвободилась и, не глядя на него, присела, чтобы собрать разбросанные листы. Это была расшифровка допроса Кевина Мейсона Марком Карлином. В глаза бросилась фраза: «Это полный бред, ленты там быть не до…»

— Он убийца, но ленту к трупу подкинул не он, — сиплым голосом прошептала она. — У него нет четкого алиби на убийство Перо и Ребекки, но есть алиби на время смерти Мюррей. Грин прав: убийц двое. И второй решил подставить Кевина, чтобы мы его обнаружили. Теодора Рихтер, Авирона, никогда не была настоящей целью убийцы. Он просто ею одержим.

Выдав этот монолог, она села на пол и посмотрела на Говарда. Ждала, что тот начнет спорить, но Говард молчал. Он был серьезен, карие глаза смотрели пристально, внимательно и так пытливо, что краска бросилась ей в лицо.

— Интересно, что именно к такому же выводу пришли Грин и Карлин. Марк только что звонил, я собирался тебя найти, чтобы пойти к ним. Но…

— Но я сбила тебя с ног и затопила слезами. Извини. Обычно я не позволяю себе подобного, тем более с коллегами.

Его лицо вдруг озарила улыбка. И Ада почувствовала, как медленно согревается изнутри. Надо найти отца и извиниться. Это все просто выше нее. Она привыкла выживать в жестоком мире, но не умела бороться с чувствами такой силы. Научилась жить вообще без чувств, подпитывая себя злостью и обидой — лучшим топливом для израненной души.

— Это было мило, — просто сказал он и собрал оставшиеся бумаги.

— Я же не обязана рассказывать?..

— Нет. — Он пожал плечами, поднялся и протянул ей руку.

Ада замерла, глядя на его пальцы. А потом ухмыльнулась своим мыслям, схватилась за них и позволила рывком поставить себя на ноги. Покачнулась и невольно снова коснулась его груди ладонью.

Говард усмехнулся. Провел пятерней по взъерошенным волосам и, наклонившись к столу, принялся приводить документы в порядок.

— Если Кевин — это один, то кто второй? — задала вопрос Ада.

— Как минимум два кандидата. По крайней мере у меня. Бастиан Кеппел и Кристиан Бальмон.

— Не любишь ты людей голубых кровей.

Логан бросил на нее ехидный взгляд.

— У Кристиана нет алиби на момент смерти Мюррей. У младшенького Кеппела тоже нет. Но там, где двое, там и трое? Мне кажется, надо сконцентрироваться на подброшенной ленте и смерти Лорел Эмери. Потому что здесь убийца действовал импульсивно, вне общего плана.

— Лорел что-то накопала и это стало опасным?

— Мисс Эмери знаменита именно тем, что она вечно что-то накапывает. А еще отрывается в клубах. Так что убийство в равной степени может быть связано как с Анной Перо, так и с любым другим расследованием Эмери.

Ада протяжно застонала.

— Это ж сколько линий!

— Ага. У нас всегда много линий. Но теперь, по крайней мере, мы начинаем видеть общую картину. Мы знаем, что убийц как минимум двое, что они не в ладах друг с другом, что все жертвы тем или иным образом связаны с двойной игрой и двуличием.

— А еще разный уровень подготовки убийств, — задумчиво сказала Ада, опускаясь на диван и доставая из сумки пудреницу, чтобы спрятать следы слез. — Как будто к Перо готовились годами, а остальное… по инерции, что ли?

Логан закончил с документами, снова провел по волосам, приводя их в немыслимый беспорядок, улыбнулся и присел на край стола.

— То есть либо они случайны, и все эти связи — совпадение, либо они были завязаны на смерть Анны и поэтому на детальную подготовку конкретного убийства в конкретное время просто не осталось сил.

Ада пожала плечами.

— Пока все это лишь наши домыслы. Надо вернуться к фактам. У нас есть подозреваемые. Это удивительно. В подобных делах обычно сначала появляется профиль.

Говард расхохотался.

— Знаю я ваш снобизм, поработал с Карлином. Вечно вы хотите мелькать на передовице со своими профилями в контексте поимки серийных убийц. Извини. В этом деле все идет не по плану.

Она закончила с лицом и улыбнулась Говарду.

Как же легко с ним. И как тяжело с самой собой.

Глава десятая

— Ты не можешь больше руководить расследованием. Черт, Грин, да я не имею права позволять тебе даже просто работать по этому делу!

— Во время дела Рафаэля ты меня не отстранил. А с той женщиной…

Найджел Старсгард, бессменный руководитель управления в течение последней пары десятков лет, поднял руку ладонью вперед, и Аксель осекся. Они спорили последние полчаса. Горячо, громко. Наверное, Мира, секретарша, сбежала, чтобы не слушать этих криков. Или наоборот, приникла к двери, а потом разнесет по управлению, как Старсгард впервые за пять лет поднял голос на подчиненного, а Грин впервые ответил ему тем же.

— Не могу, Аксель. Ты отстранен.

— И кто? — Грин резко выдохнул, как будто его одновременно лишили сил и придали смысл жизни. — Кто, если не я? Логан? Слишком мелкий. Тресс? У него нет времени на эту херню. Карлин? Он профайлер, а не следователь, он не имеет право руководить расследованием. Кто-то из убойного? И назови мне этого счастливчика, который сможет взять у меня дело.

Старсгард медленно опустился в свое кресло, Грин тоже сел. В какой момент спора они вскочили, уже никто не помнил, но сейчас диалог перешел в ту стадию, когда приходилось решать возникшие проблемы.

— Почему Эмери? — негромко спросил шеф, и Аксель отвернулся, стиснув зубы.

Он не знал. Вернее, предполагал. Ее убили сразу по приезде в Треверберг. Она сошла с поезда и растворилась. Просмотр камер, расположенных по периметру вокзала, ничего не дал. Лорел вышла из поезда, разговаривая с кем-то по телефону, дошла до парковки такси, пересекла ее и исчезла. Они запросили видео с других камер, расположенных в квартале с обоих сторон от вокзала, записи уже анализировались. Вот бы увидеть, в какую машину она садится. А еще скорее бы получить расшифровку от мобильного оператора. Пока что у них не было информации, но Грин намеревался вытряхнуть все.

Пока его не позвал Старсгард. Чтобы сказать, что он не может больше расследовать это дело. Нет, ну что за бред!

— Я отправил ее в Париж, — наконец заговорил Грин. — Она была в квартире Готье. Нашла там что-то. И за это ее убили. При ней нет сумки с документами, нет телефона. Ее явно устранили из-за того, что она нарыла. И при этом подтянули под общую серию. Но кто убил? Не Мейсон.

— Технически ваш Мейсон мог это сделать. Она умерла до его ареста.

Грин задумался.

— Технически. Два дела в один день? Не слишком ли? Он не похож на киллера.

— А на кого он похож?

— На психа, который хорошо научился играть по правилам. Так кто будет руководить расследованием, шеф?

Старсгард задумчиво посмотрел в окно, явно взвешивая все «за» и «против», Грин терпеливо ждал.

— У меня есть одна мысль. Погибла журналистка — с нас не слезут, потребуют подключить все силы. В управлении нет второго Грина. А если ты — официально — вышел из игры, мне стоит подключить Агентство.

Глаза Акселя вспыхнули.

— Позор, — обронил он.

— Нет, — пожал плечами Старсгард. — Для Агентства есть еще одно основание: теперь дело международное.

— Формально нет.

— Я вызову агента Стич. Вы неплохо справились в Спутнике-7 в прошлом году, значит, и здесь сможете поработать.

— «Вы»? Я же отстранен?

— Официально, Грин. Официально. Иди. И не отсвечивай.

Аксель вернулся в свой кабинет, разрываясь от противоречивых эмоций. С одной стороны, все разрешилось наилучшим образом. С другой — Старсгард был прав. Он не мог даже спуститься в секционную и задать вопрос по результатам вскрытия, он не мог смотреть на ее обнаженное серое тело. Личная заинтересованность. Внутри вскипала ледяная ярость, знакомая ему по армейским будням. Ему хотелось не правосудия, ему хотелось мести. И он понимал, что в этом деле все слишком запутанно, чтобы так просто делать выводы и бросать себя из крайности в крайность.

У него есть Кевин Мейсон, который временно находится под стражей. Оговорка, конечно, поможет следствию, но Берне ее отобьет, если захочет.

У него есть сперма Кристиана Бальмона, найденная в Анне. Возможно, он действительно не убивал жену, но он лгал следствию. Он мог что-то знать, мог что-то видеть, мог кого-то подозревать. Но почему-то молчит.

Есть Бастиан Кеппел. В этом аристократе появилось нечто мерзкое, холодное, потустороннее. Как будто сам факт того, что несколько лет назад именно он был среди тех, кто обнаружил труп жертвы Инквизитора, его изменил. Аксель слишком давно ловил серийных убийц и был знаком со случаями, когда увиденная смерть становилась триггером. А то была запоминающаяся, переворачивающая душу смерть. Даже Грин до сих пор помнил место преступления, сожженную девушку и священника на коленях. Алиби Кеппела размыто, он говорил, что улетал на встречу в то время, когда была убита Перо, и это подтверждалось документами. Но списки пассажиров и пассажиры — не одно и то же. Особенно когда речь идет о частной авиации. Кроме того, алиби на время смерти Мелиссы Мюррей у него не имелось. Что касается Лорел Эмери — пока нет информации.