Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 54)
Даже если они ошибаются.
В подобных вопросах Аксель предпочитал бы ошибиться. Он боялся, что сегодня потратит время зря, что поставит себя в глупую ситуацию перед Авироной, что ему придется извиняться. Не в первый раз убийца начинал играть в шашки с полицией, надеясь обманом прыгнуть сразу в «дамки». Но в этой игре было что-то странное. Начиная с убийства Ребекки Грант — служителя закона — заканчивая этой красной лентой и прямым указанием на известную в узких кругах певицу. Да, у Авироны не было больших концертов, она держалась камерно и тихо. Но рассчитывать на то, что полиция не придет, — глупо.
Оглядевшись, Аксель понял, что его напрягает. Если верить слухам про эту артистку, она тщательно оберегает свое инкогнито. Только вот когда Аксель добрался до гримерки, у дверей не оказалось охраны. Странно.
Детектив достал телефон, убедился, что у аппарата выключен звук, и набрал короткое сообщение Марку. Тот ответил сразу — сетка между залом и певицей и два амбала у сцены.
Почему нет охраны здесь? Глупо ставить людей в зале и не размещать их в подсобных помещениях. Там — защита от поклонников, фанатиков. Здесь — от сотрудников и случайных людей. Здесь не менее опасно.
Можно ворваться в гримерку и осмотреть ее, но если потенциальный убийца внутри, детектив не сможет поймать его с поличным. Аксель медленно набрал в грудь воздуха, цепким взглядом изучая пространство. Сотрудники сюда практически не заходили. Они бегали от бара к подсобным помещениям, но не совались в этот закуток. Интересно, здесь есть еще один выход? Скорее всего, да. Напротив гримерки обнаружилась небольшая гардеробная. В ней было душно, но Аксель проскользнул во тьму, оставив дверь приоткрытой, чтобы не пропустить возвращение Авироны. Он сел на коробку, забитую тканями и перьями, достаточно плотную, чтобы не промяться под его весом, и принялся ждать. Телефон не доставал, чтобы не выдать себя свечением, не трогал и пистолета.
Детектив замер, слившись с темнотой, вернувшись к привычному, но за столько лет забытому состоянию, схожему с медитацией. Сердце замедлилось, а время ускорилось. Когда-то он мог сидеть так часами в ожидании цели. В армии он опускался на пол, складывал ноги, опускал руки на колени, выпрямлялся и замирал, одновременно сохраняя концентрацию и отключаясь от мыслей. Он превращался в локатор, который должен почувствовать изменение окружающей среды и среагировать только на то, что имеет значение.
Когда музыка стихла, Аксель не пошевелился. Когда зал взорвался аплодисментами и певицу вызвали на «бис», он не пошевелился и даже не открыл глаз. Зато когда в коридоре послышался шорох, мимо чулана скользнула тень, замявшись на входе, а дверь в гримерку отворилась, он резко вскинул голову и прислушался.
Дверь закрылась.
Аксель вышел из своего укрытия, посчитал про себя от одного до десяти, обратно и снова от одного до десяти, очищая разум от лишних мыслей, навалившихся из-за прерванной медитации, и обратившись в слух. Какая-то возня? Голоса? Черт, тут есть звукоизоляция? Он этого не предусмотрел. Осторожно тронул дверь. Не поддалась. Заперта изнутри? Он не слышал звука замка, который должен был щелкнуть, если бы заперли, — значит, просто тугая дверь. Рискнуть?
Грин замер, медленно и глубоко дыша и сверля холодным взглядом дверь. Положил ладонь на прохладное дерево и снова прислушался к неясной возне.
Певица находилась внутри целых три минуты. За это время может произойти что угодно.
Лучше ошибиться. Лучше ошибиться и выглядеть дураком, чем опоздать. В его жизни были подобные опоздания, повторения он не хотел. Когда Грин медлит, умирают люди. Когда он ошибается, умирают люди.
Резким движением Аксель распахнул дверь и мгновенно принял боевую стойку, взяв на мушку того, кого здесь вообще быть не должно. Тело отреагировало рефлекторно, так, будто не было перерыва после службы. Последний год, проведенный с инструкторами спецназа и в тренажерном зале, вернул Грина в первоклассную форму, возможно, улучшив ее от прошлого пика.
Черное дуло его пистолета указывало в спину мужчины. Тот стоял спиной ко входу с шприцем (кажется, пустым) в левой руке. Все выглядело так, будто, услышав звук открывающейся двери, он сделал шаг от дивана.
— Руки, — тихо приказал Грин.
Краем глаза детектив заметил тело охранника, которого затащили внутрь и связали стяжками. Певица лежала на маленьком диване. Аксель видел ее руку, упавшую на пол, массу черных волос, но не видел лица: мужчина закрывал обзор.
Похититель стремительно развернулся, попытался воткнуть шприц детективу в шею, но тот выбросил руку вперед и ударил похитителя по кисти, четко зная, куда и как бить, чтобы из-за боли пальцы разжались, и шприц откатился в сторону. При этом пистолет даже не пошевелился, продолжая указывать в лицо, закрытое дурацкой тканевой маской. Похититель встряхнул ушибленной рукой, второй потянулся к поясу, но снова потерпел неудачу. Аксель не позволил мужчине перехватить инициативу, коротким и мощным ударом в нос заставил согнуться пополам и рухнуть на пол. Костяшки обожгло. Похититель замер. на ковре медленно растекалось кровавое пятно: Грин сломал ему нос.
Детектив подошел. Тронул носком ботинка — недвижим. Достал наручники, сковал руки, подальше отпихнул упавший на ковер шприц и только тогда, убедившись, что в комнате больше никого нет и можно отвлечься, посмотрел на певицу.
И остолбенел. Красная шелковая лента, которая сияла со всех афиш, сползла с прекрасного лица. Грин подошел к дивану, опустился на колени и дрогнувшей рукой убрал локоны, чтобы прощупать пульс. Она дышала, сердце билось. Видимо, похититель ее просто усыпил. Главное, чтобы не передознул.
Он настолько идиот, что так глупо подставился? Аксель бросил взгляд на неподвижного мужчину. Тот еще не пришел в себя. Удар у детектива всегда был тяжелым, сокрушительным.
Даже если не сразу получится связать этого ублюдка с убийствами, снотворное в шприце и два спящих человека — достаточное основание для задержания. Аксель не верил в то, что серийный убийца способен так глупо и очевидно загнать себя в руки полиции. Да, многие из них хотят быть пойманными, многие из них стремятся к славе. Им не дает покоя успех книг Инквизитора, которые порвали книжный рынок Треверберга и всей Европы. Они хотят, чтобы о них снимали фильмы, чтобы у них появились поклонники — пташки всегда появляются. Чужая бездна манит, Грин знал это как никто другой.
Но так глупо подставиться? В начале серии?
Надо с ним поговорить.
И да, детектив думал об этой чепухе, потому что психика отказывалась обрабатывать то, что он только что узнал. Что у блистательной железной леди Треверберга Теодоры Рихтер была вторая жизнь. Аксель снова протянул руку. Убрал ленту, освободил бледное лицо от разметавшихся прядей волос и будто впервые ее увидел. Будто впервые позволил себе подумать о ней как о живом человеке, а не как о женщине, которая жила бизнесом и казалась несокрушимой. Полумертвое сердце болезненно сжалось. Грудь Тео еле заметно поднималась при дыхании, но кожа оставалась абсолютно бледной. Рука детектива замерла на ее щеке. Он увидел на шее след от укола. Ярость поднялась изнутри, сбивая барьеры, и Грин отдернул руку. Обернулся и посмотрел на похитителя.
Тот протяжно застонал, приходя в себя.
Аксель удержался от того, чтобы пнуть его как следует, и достал телефон. Нужно вызвать Карлина и врачей. После оглянулся на Тео. Ее лицо было таким спокойным, будто перед ним лежала кукла, а не живой человек. Захотелось прижать ее к себе. Защитить.
Грин отвернулся. Убрал телефон. Сел на край дивана и принялся ждать, мрачно наблюдая за тем, как приходит в себя похититель. Мелочного желания сорвать с него маску как можно быстрее не было. Теперь преступник никуда не денется. Даже если в этом деле все не так просто.
А все не просто, Аксель чувствовал это. Когда мужчина сел, подполз к стене и тяжело прислонился к ней, Грин встал. И все-таки сорвал с него маску, вырвав глухой стон от боли.
На него смотрел озлобленный Кевин Мейсон.
— Вот так встреча, — усмехнулся Грин.
— Я должен позвонить адвокату, — гнусавя, сообщил Мейсон. Он вел себя так, будто не его застали с поличным. — Вы все неправильно поняли и сломали мне нос неправомерно. Вас уволят!
— Кто ваш адвокат?
— Луи Берне!
Детектив мрачно усмехнулся.
— В участке позвоните.
Он вернулся на диван и уже не слушал свистящие ругательства партнера Теодоры. Посмотрел на нее. И только тут позволил себе медленно выдохнуть.
— Она вела двойную жизнь…
— Да.
— Он просто вколол снотворное, как ни в чем не бывало…
— Да.
— Кто бы мог подумать, что у этой женщины есть чувства!
— Говард!
Аксель, измерявший кабинет стремительными шагами, грозно посмотрел на Логана, который в пятый раз проговаривал то, что они узнали. Тот усмехнулся и поднял руки, мол, сдаюсь. Ада взглянула на молодого полицейского с некоторым неодобрением. Доктор Карлин безэмоционально смотрел в окно. Лишь Грин двигался по кабинету, не в силах остановиться, — новая информация и странный комок в груди заставляли его ходить снова и снова, как будто движение могло что-либо изменить.
— Ну, просто мисс Рихтер и… сцена? Она пела как богиня.