Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 56)
— Это ты?
— Нет, — резко взмахнув рукой, выдохнул он. — Не убивал.
Она заметно расслабилась и вернулась на место. Поверила.
— Тогда почему ты так переживаешь?
— Ты выслушаешь меня? Пообещаешь, что выслушаешь спокойно?
— Клянусь.
Она приложила ладонь к груди и затаила дыхание, приготовившись слушать. Бальмон допил чай, встал, чтобы вскипятить еще. Он тянул время, собирая мысли. Он не имел права ей лгать, ей уже четырнадцать, она знает, что такое секс, скоро узнает, что такое страсть. Кристиан подозревал, что девственность она уже потеряла — при таких родителях не может быть по-другому, — хотя и надеялся, что нет. Потому что такое должно быть по взаимной любви или хотя бы влюбленности.
Смерть Анны изменила все. Он остался с Жаклин один на один, готовясь к тому, что теперь надо разговаривать с ней по-взрослому — как никогда не мог, используя бывшую жену как ширму между ним и слишком разумной девочкой, которая так быстро превратилась в девушку. Когда чай был готов, свежие печенья выложены в блюдце, а Жаклин убрала телефон и наушники на диван, уселась за стол и принялась ждать, Кристиан понял, что дальше тянуть нельзя.
Он открыл рот, чтобы начать рассказ о том, как они с Анной встречались украдкой и что в тот вечер — вечер ее смерти — были вместе, но он уехал, потому что на следующее утро должен был присутствовать на важных переговорах, как в дверь позвонили. Адрес пентхауса, который Бальмон арендовал, знали единицы.
— Черт, — выдохнул мужчина. — Жаклин, иди к себе.
— Но ты не рассказал!
— Я ее не убивал! Но я был там в тот вечер. И полиция могла найти вещественные доказательства моего присутствия. Это все, что я могу сейчас сказать.
— Кто пришел? — дрожа, спросила девушка.
— Не знаю. Думаю, что это кто-то из детективов.
— Детектив Грин?
Ее глаза вспыхнули такой радостью, что сердце укололо. Бальмон сжал холодными пальцами виски, собираясь с духом. В дверь снова позвонили.
— Жаклин, пожалуйста, иди к себе. Мы поговорим, а потом выйдешь.
Она протестующе закусила губу.
— Девочка моя… — Кристиан подошел к дочери и положил руки ей на плечи. — Ты мне веришь хотя бы чуть-чуть?
Она сосредоточенно кивнула.
— Тебе не нужно знать подробности, о которых меня будут спрашивать. Главное я тебе рассказал. Пожалуйста, иди к себе.
Она снова кивнула, хотя глаза посерели. Она выглядела бледной, испуганной. Медленно собрала свои вещи и исчезла в соседней комнате. Кристиан закрыл за ней дверь, мгновение подождал, держа руку на приятной деревянной поверхности, вздрогнул, когда раздался еще один звонок, и направился к двери, уже зная, кто за ней окажется.
Глава шестая
Хорошее получилось интервью. Наверное. Мне нравилась эта журналистка. Мы познакомились с Лорел в клубе в один из моих первых приездов и сразу поладили. Она была значительно младше, но кого и когда это останавливало? К тому же я знала, что она встречается с Грином, и предпочла держать ее при себе. Настолько, насколько это возможно. Поэтому перед открытием филиала, когда нужно было выбрать площадку для интервью, я недолго думала. Довольная проделанной работой Лорел умчалась из поместья в редакцию, чтобы привести материал в порядок и обработать фото. А я открыла вино и принялась ждать.
Бокал красного сухого привел меня в чувства, изгнал усталость и смутное предчувствие. Как будто я уже совершила ошибку, и ее нельзя исправить. Я налила еще вина.
Мне нравилось останавливаться в этом особняке. Просторно, светло, тихо и спокойно. Богатый благополучный район. Ну да, до активного центра долго ехать, но зато здесь я могла не просто остаться наедине с собой. Я могла остаться наедине с теми, кого ждала, не боясь излишне любопытных журналистов.
Когда в дверь позвонили, я улыбнулась. Но, открыв ее, замерла от изумления: его я увидеть не ожидала.
Бывший муж выглядел, как всегда, сногсшибательно: тонкое кашемировое пальто, костюм. Обычно бледные щеки Кристиана слегка раскраснелись — как будто он долго шел пешком. Я молча отступила в сторону. После развода наши отношения были странными. Сначала он меня избегал. А потом мы пересеклись на очередном приеме — и что-то пошло не так. Не помню, кому сорвало крышу. Кажется, мне. Я увидела, как он мило общается с какой-то юной шатенкой — совсем на меня не похожей, — и решила проверить, хочет он меня еще или нет. Бальмон повелся. И тогда. И потом. Мы держали друг друга, не позволяя уйти слишком далеко. Прятались от дочери. Но не хотели снова сходиться. Я слишком ценила обретенную свободу. А он… он всегда делал только то, чего хотела я.
— Пешком шел? — спросила я, чтобы как-то начать разговор.
— Снял особняк в миле отсюда. Прошел по тропинке. Ты знала, что у тебя всегда открытка калитка?
Я пожала плечами и вернулась на кухню, где оставила вино.
— Мне плевать. Кому я нужна?
Когда его руки коснулись моей талии, а дыхание обожгло шею, я застыла. Тело напряглось. Внутри уже разгорался привычный огонь, но что-то было не так. Я злилась. Он появился тогда, когда до момента, когда Аксель узнает, что я здесь, меньше недели. Когда, быть может, он бросит свою журналистку и позволит себе вспомнить, что в этом мире есть только одна женщина, которую он когда-то любил.
Кристиан явился не вовремя.
От его настойчивых прикосновений меня бросило в жар. Я вырвалась. Развернулась на пятках и посмотрела на него. В серых глазах застыло странное выражение мрачной решимости. И еще кое-что. Вожделение. Да. Определенно это было вожделение.
— Зачем ты приехал?
— Поговорить.
Он отпустил меня так резко, что на мгновение стало холодно и пусто, но я взяла себя в руки. Пустоту может заполнить вино. И ожидание. У меня много работы. Много всего нужно сделать до момента, когда я буду готова посмотреть в синие глаза мужчины, ради которого сделала невозможное. Да-да, сначала я все разрушила сама. Но там, где разрушила, там и построила. А он за это время стал известным детективом.
— О чем, Крис? Мы уже давно все решили. Мы развелись. Забыл?
— Скажи мне правду, Анна. Я согласовал открытие филиала, отмел возражения акционеров. Но Треверберг не такой крупный рынок, чтобы сюда инвестировать. А ты никогда не была заинтересована в расширении бизнеса.
— Эти вопросы надо было задавать до того, как подписал бумаги и выделил деньги, мой обожаемый партнер, — процедила я и допила вино. Поставила бокал на стол, потянулась за бутылкой, но бывший муж оказался быстрее — он забрал напиток и демонстративно вылил вино в раковину. — Мудак, — буркнула я и обхватила себя руками.
Почему-то захотелось его ударить. Или трахнуть. Что угодно с ним сделать, лишь бы не говорить, ничего не рассказывать. Я как будто перенеслась в день нашей первой встречи. Я — молода и влюблена, он — богат и независим. Он казался билетом в большой мир. А еще он был красив и обходителен. Он и сейчас красив и обходителен, только в черных волосах появилось немного седины. Она несказанно ему шла.
— Анна.
— Крис, просто уходи, — попросила я, борясь с чувствами, к которым оказалась не готова. Мне будто снова восемнадцать, отец застукал с однокурсником в спальне, и теперь я вынуждена оправдываться.
— Нет. — Он покачал головой и сделал пару шагов ко мне.
Я отступила к дивану.
— Ты приехал, чтобы перепихнуться? Знаешь, о тебе надо книгу написать. Как мужчина бегает к бывшей жене за хорошим сексом.
Бальмон вздрогнул, как будто я его ударила. В какой-то степени так оно и было. Это был удар, подлый удар. Его глаза потемнели, а губы сжались, а я почувствовала, как завожусь. Я всегда заводилась, выбивая у мужчин почву из-под ног. Мне требовались их эмоции. Тот момент, когда сильный мужчина теряет контроль, — лучше оргазма, правда.
— Зачем. Ты. Здесь?
Впервые в его голосе прорезался металл. Даже тогда, когда я заявила, что хочу развестись, Кристиан сохранил спокойствие. Он лишь попросил подумать и дал мне неделю. Через неделю я пришла с тем же решением — и он меня отпустил. Но сейчас в его голосе… Ох, боже. Спина покрылась мурашками, а дыхание перехватило. Если бы он чаще спускал себя с поводка, может, мы бы и не развелись.
— Я влюблена.
— Ты? Влюблена? — Он расхохотался.
Вот сейчас было обидно. Захотелось вернуть колкость. И прежде чем моя все еще живая рациональная часть успела остановить эмоции, я выпалила:
— Я всегда его любила! Ушла от него по глупости и теперь хочу все вернуть. Он — отец Жаклин.
Кристиан резко перестал смеяться. Неуловимым движением он пересек пространство, разделявшее нас, схватил меня за плечи.
— Что ты сказала?!
— Ты всегда это знал, — глухо ответила я, уже дрожа от его прикосновения. — Знал. Всегда. Когда женился на мне — знал. Когда впервые спал со мной — знал, что не все так просто. Ты всегда знал. У тебя никогда не было детей. У нас, кроме Жаклин, не было детей. И дело не во мне.
Он страшно побледнел. И мне стало стыдно. Я положила ладони поверх его рук, прошлась пальцами по кистям, предплечьям, коснулась шеи. Кристиан дернулся, словно от удара, но я уже перехватила инициативу. Мягко развернув нас обоих, я толкнула его к дивану, села сверху. Он безвольно откинулся на мягкую спинку и поймал мой взгляд.
— Но это не значит, что ты не стал для нее хорошим отцом, — прошептала я ему в губы. Это признание перевернет все. На хрен все — с ног на голову. Это все вино. — Не говори ей. Она узнает, когда меня не станет.