Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 20)
Даниэль неопределенно пожал плечами, буравя взглядом спину Ады.
— Возможно. А может, это первое убийство. Может, просто погуглил или почитал книги по судебно-криминалистической экспертизе. Или еще откуда-то понахватался знаний. Не уверен, что это вам поможет.
Профайлер вежливо улыбнулся.
— Поможет. Вы же знаете, Даниэль, помочь способна любая мелочь.
Кор положил отчет на стол, бросил прощальный взгляд на Аду и, попрощавшись, покинул кабинет, в котором незамедлительно повисло тягостное молчание.
— Что-то хотите мне сказать? — спросил доктор Карлин у стажера, раскрывая папку с отчетом Кора.
— Не имею ни малейшего желания, — без паузы отреагировала Ада. — Продолжим?
Детектив Грин сидел в своем кабинете и курил, то и дело поднимая руку к голове, будто пытаясь поправить выбившуюся из прически несуществующую прядку. Он словно помолодел и одновременно стал еще отчужденнее. Излом в друге профайлер учуял молниеносно и теперь считал, что обязан докопаться до истины. Даже если не сейчас.
— Кор сказал, что обнаружил немного спермы.
Грин вздрогнул.
— Он говорил. Подтвердилось?
— Подтвердилось.
— Она могла спать с одним, а убил другой, — безэмоционально отреагировал Грин.
— Или любовник — убийца, и дело раскрыто.
— И нам придется установить мотив, возможности. Аффект исключаем: слишком методичная работа. Наличие гипсовой головы свидетельствует о тщательной подготовке. Как поживает профиль, доктор?
Марк пожал плечами и небрежно опустился перед коллегой в кресло, закинув ногу на ногу.
— Работаем в поте лица.
Холодный взгляд Грина остановился на нем, и профайлеру впервые за много лет дружбы стало не по себе. В детективе появилось что-то новое — вернее, незнакомое Марку, — некая холодная убежденность, заставляющая людей совершать невозможное.
— Есть несколько гипотез, Аксель, — будто бы против собственной воли продолжил Карлин, — но я ни в чем не уверен. Либо он обвиняет ее в двуличии, либо он ее боготворит «такой, какая есть, независимо от социальной маски», либо он забрал у нее лицо, чтобы лишить возможности коммуницировать, но тогда непонятно, зачем этот пьедестал. Возможно, убил, чтобы навсегда сделать своей. Возможно — чтобы показать кому-то «не надо так со мной». Изнасилования нет, но сексуальный мотив полностью исключить на данной стадии нельзя. Удар в сердце — это проникновение, а оно всегда связано с сексом. При этом не могу не отметить: слишком чистая и аккуратная работа. Он педантичен, возможно, привык работать с цифрами, при этом в определенной степени владеет руками. Пусть его работа с лицом и маской и похожа на игры школьника в классе труда, но он ее не боится, стремится к ней. Может быть, он связан с инженерной работой, архитектурной, например. И он точно хорошо умеет планировать.
— Похоже на убийство на почве страсти, — задумчиво проговорил Грин, будто не услышав последних предложений.
Марк кивнул.
— Это невозможно исключить. Только самой страсти нет. Но если он действительно с ней переспал перед убийством, значит, не было необходимости сливать накопившееся напряжение. И тогда непонятно, зачем он ударил ее в сердце. Этот удар не укладывается в общую картину убийства. Удушение, удаление лица и инсталляция — еще куда ни шло. Удар в мертвое тело — как контрольная точка? Последний гвоздь?
— Хотел быть для нее последним, — прошептал Грин, закрывая глаза. — Пометил ее собой и лишил лица. Он последний, кто обладал ею, последний, кто смотрел ей в глаза, последний, кого она видела в своей жизни. Интересно, она умерла во время секса или после? Он кончил в эти последние мгновения чужой жизни, сходя с ума от ее конвульсий? Или после?
Марк изумленно уставился на Грина. Тот на профайлера не смотрел, его взгляд затуманился. Он нервно крутил в пальцах новую сигарету.
— Если он убил ее во время секса…
— То это убийство из любви и ревности. Никакой лишней психологии, Марк, только больное желание стать для нее всем.
— Может, она сказала, что это их последний раз?
Ответ «она могла» Марк прочитал в темно-синих глазах детектива. И от этого ответа по спине пробежали мурашки. Если до этого Карлин сомневался, то теперь понимал точно: Аксель Грин был лично знаком с Анной Перо, и связывала их явно не дружба.
Новый блокнот, новый муж, новая дочь, новая жизнь.
Да, у меня родилась дочь. Я назвала ее Жаклин. Почему Жаклин? А черт его знает. Надо было как-то очень по-французски, чтобы Крису было с ней проще. Хотя он тоже не полностью француз. У него темные волосы и серые глаза. А она светленькая. И глаза пока синие. Может, поменяются. У младенцев часто синие глаза.
Смотрю на нее.
Молоко не пришло. Хорошо, что сейчас это не проблема.
Хотела ли я становиться матерью? Хотела ли такой жизни? Не знаю.
Теперь я как бы серьезная женщина. Руководитель, жена. Мне все завидуют. Какого дьявола они мне завидуют? Я просто живу. Я просто работаю, вкладываясь без остатка в то, что делаю. Разве это — счастье?
Он снился мне.
Вернее, не так.
Нет.
Хотя должна быть. Обязана быть счастливой.
Надо научиться счастью. Ведь ему можно научиться. Это просто навык. Мы все привыкли страдать. Нужно постепенно вытеснить все, что связано с болью и разлукой. В конечном счете у меня суперсексуальный и успешный муж. И он мне по-настоящему дорог. По-настоящему, а не так.
Ладно.
Мы открываем филиал в Париже. Смешно, правда? Обычно из Парижа компании распространяются на страну, а там и на Европу. А сейчас наоборот. Беременность не мешала мне сделать свою работу превосходно. Я отличный специалист и хороший руководитель. Крис мной гордится.
Этот блокнот тоже придется сжечь.
Глава двенадцатая
Марк с пристальным вниманием смотрел ему в глаза, но ничего не говорил. Сразу после планерки, раскидав задания и собрав свежие данные, Аксель предложил профайлеру отлучиться, чтобы спокойно пообщаться. Они закрылись в вип-комнате работающей круглосуточно «Черной дыры». Заказав крепкий чай и легкую закуску, Грин просто сказал:
— Спрашивай.
Решение скрывать все до конца пришлось отменить: Марк считал истину по неосторожному взгляду. Акселю не удалось скрыть эмоции, и это стало ошибкой. Но с другой стороны, любую бездну можно преодолеть, если есть с кем ее разделить.
— Но ты…
— Да, — прервал Грин, — знаю. Должен доложить и самоустраниться, потому что необъективен. Не могу.
— Нет, я не об этом. — Марк покачал головой, сделал глоток из чашки, чтобы получить время на обдумывание следующей фразы. Провел пальцами по аккуратно постриженным волосам, на мгновение закрыл глаза, а потом снова посмотрел Грину в глаза. — Я не верю в совпадения.
— О чем ты?
— Женщина, которую ты любил, погибает в твоем городе при загадочных обстоятельствах. Ее убивает предположительно любовник. Думаешь, ты тут ни при чем? Думаешь, игры не с тобой?
Аксель глубоко вздохнул.
— Анна подходит на роль жертвы, — будто нехотя выдал он. — Яркая, импульсивная, но совершенно иссушенная внутри. Когда мы были вместе, мне казалось, что вместе с любовью я отдаю ей часть своей жизни, свои дни и часы, может быть, годы. Уезжая с отрядом, я пробуждался, восстанавливался. Возвращаясь к ней, растворялся в нашем мирке, но постепенно распадался. Она выбрала работу и, наверное, тем самым дала мне самый мощный из возможных импульсов.
Марк понимающе улыбнулся, а Грину вдруг захотелось его ударить. За то, что видел больше других. За то, что видел ту червоточину, от которой Аксель отгораживался столько лет. Или всю жизнь? Того настоящего парня, который запал на взрослую женщину, ослепительную, роковую. Того парня, которого никто не должен знать. Никто не имеет права смотреть ему в глаза и называть по имени. Марк видел его как на ладони. Профайлер.
Пришла запоздалая мысль: Карлин не тот, кто станет обращать внимание на такой пустяк, как конфликт интересов и излишняя заинтересованность. В деле Рафаэля[5] погиб его сын — и профайлер все равно остался в команде. Да, неофициально. Да, после перерыва. Но остался и продолжил свою работу. Потому что не мог иначе.
Потому что никто из них не может иначе. Они выбирают эту работу не разумом, а нутром, даже не сердцем. Это решение крепнет, вырастая из глубоких травм. Иногда Аксель был вынужден признавать, что они с Марком похожи. Похожи больше, чем хотелось бы, несмотря на внешние различия.
— Ладно, — нехотя проговорил Карлин. — Но мы не имеем права отбрасывать эту версию.
— Составляй профиль убийцы, — сказал Грин и тут же на себя разозлился.
— Мне нужно место преступления. Не понимая, где он ее убил и почему перенес в спальню, я не вижу полной картины. Тресс так ничего и не выдал?
Аксель помрачнел и посмотрел в потолок.
— Ищут. Надеюсь, сегодня выдадут результаты. Вчера только зря потратили время. Проверили половину дома — он слишком большой. Думаю, там есть какая-то скрытая комната. Обошли дом по кругу, входов не обнаружили. В подсобных помещениях тоже чисто. Только на кухне на столешнице нашлись следы крови. Отправили на экспертизу. Предположили, что это последствие бытовых порезов. Еще была кровь на плитке туалета и в ванной комнате, но совсем мало. Тоже на экспертизе.