Анна Томченко – Развод. Внебрачный сын мужа (страница 9)

— Мама! Мама! — прыгала Алиса, в то время как Матвей крепко цеплялся за мою ладонь, боясь отойти хотя бы на шаг. — Мама! Пойдём на те качели! Нет! Сначала на те!

Алиса поочерёдно тыкала в разные углы детской площадки, и я тихо предложила:

— А давай дадим Матвею выбрать на каких качелях кататься? — Алиса нахмурила носик и дёрнула себя за хвостик, а потом обежала меня и поймала Матвея за другую руку. Мы остановились, и Матвей в нерешительности показал на качели-гамаки.

— Я на таких никогда не катался…

Мы пошли к гамакам, а домой засобиралась только когда Ярослав припарковал машину на уличной парковке и подошёл к нам. Алиса была слишком занята тем, что показывала Матвею как правильно спрыгивать с качелей, поэтому дети не обратили никакого внимания на Яра. Супруг приблизился и сел возле меня на скамейку. Я убрала мобильный, где делала покупки и, не глядя на мужа, тихо сказала:

— Мама Матвея писала…

Боковым зрением я видела как напрягся Ярослав, как его лицо снова стало похоже на посмертную маску. Он сцепил руки в замок и медленно произнёс:

— И ты конечно захотела пообщаться… — Ярослав приблизился ко мне и положил ладонь мне на колено. Сдавил его до боли, но я даже не поморщилась.

— Однозначно… — сказала я безразлично. — Мне ведь важно знать, за что она так ненавидит своего ребенка, что бросила его на умирающую бабушку.

— Зачем? — прорычал Ярослав, разворачиваясь ко мне лицом и требовательно положив мне ладонь на плечо.

— Чтобы просто она забрала своего сына. Это не правильно, что при живых родителях он сирота, — отозвалась я холодно.

— То есть ты готова вернуть ребенка в чудовищную обстановку, к людям, которые его не любили… — начал заводиться Ярослав, но я перебила:

— Он ее любит. Какой бы плохой она не была, но Матвей ее любит. И вскоре возненавидит тебя за то, что ты отнял у него мать… — произнесла я словно слова приговора.

— Он полюбит тебя! Ты намного лучше. Ты более хорошая мать, — на одном дыхании выдал Ярослав и меня всю словно подбросило. Я развернулась к мужу. Посмотрела пристально в глаза.

— Ты за нас все решил, правда? — с шипением начала я. — А хоть кого-то ты спросил как мы относимся к этому? А что же ты такой нелогичный, раз я более хорошая, что же ты сам полез на его мать, а, Яр?

Во мне кипела и бурлила злоба. Я словно воочию увидела своего супруга тогда, когда все было плохо, когда я не вставала с больничной койки и не хотела жить. Увидела и ужаснулась, потому что в этой картинке была женщина без лица, к которой мой муж уходил, когда за ним закрывалась дверь палаты.

— Мне с тобой… — тихо произнёс Ярослав вдруг весь изменившись, разом постарев, со взглядом усталого, беспомощного человека, у которого жизнь потеряла смысл. — Вик, мне с тобой рядом было просто безумно больно…

У меня на глаза набежали слёзы и застыли там как льдинки. Я отвернулась, прекрасно понимая, что имел ввиду Ярослав. Ему было больно рядом со мной, потому что наверно он винил себя, потому что хотел все исправить, а ничего не получалось, потому что я отказывалась от всего и от него в первую очередь. Мое сердце стучало громко, и из-за этого я почти не понимала, что молча встала и позвала детей домой. На автомате покормила их, не дожидаясь, когда Ярослав выйдет из ванной и пошла укладывать спать. Каким-то отрешенным взглядом наблюдала, как сначала Алиса долго укладывалась и просила переставить куклу ангела подальше от двери, а потом как Матвей безропотно и тихо прошёл в свою спальню и забрался на кровать.

— Вы ищите мою маму? — только и спросил он у меня, когда я присела на край кровати. Я тяжело вздохнула и призналась:

— Да, но у меня ничего не выходит. И если бы ты подсказал как ее зовут…

— Света, — быстро выдал Матвей и залез под одеяло.

— А какая у тебя фамилия? Тебе же наверно и это говорили запомнить… — тихо произнесла я, сжимая в пальцах край покрывала.

— Матвей Ярославович Илларионов, — ответил со вздохом Матвей, и я благодарна кивнула.

— Теперь искать станет проще, Матвей, — призналась я, и ребёнок, тяжело вздохнув, лёг на бок, а я погладила его по спине. А через полчаса, когда детское дыхание стало глубоким, я тихо вышла из гостевой и наткнулась на Ярослава. Он держал в руках свою кожаную куртку и папку с бумагами.

— Мне отъехать надо кое-куда… — тихо, чтобы не разбудить детей, сказал Ярослав, и я почему-то снова оказалась в палате и такой же напряженный голос мужа выдавал мне такие же слова. Я соотнесла все события, горько усмехнулась и помимо воли едко спросила:

— К Свете торопишься?

По лицу мужа пробежалась темная тень, а пальцы сжались на папке.

Милые мои я принесла Алису.

Выбирайте какой вариант лучше подходит

Глава 12

— Вика, не надо… — холодно сказал Ярослав и накинул куртку на плечи. — Не произноси ее имени. И вообще забудь…

— Почему? — я шагнула к мужу. — Что такого случилось у тебя с ней, что ты выдаёшь ее за умершую, а она играет в прятки?

Мой голос понизился до шёпота, и я почти прижала Ярослава к стене.

— Не надо лезть в эти вещи, Вик… — попросил мягким голосом Ярослав, и у меня в голове чуть ли не петарда взорвалась.

— Как это было? — я оттеснила Ярослава в рукав коридора, который прилегал к кухне, подальше от детских спален. — Ты напился и вышел в бар? Снял первую девку? Или ты давно знал ее? И когда решился на измену, она ничего не имела против, потому что жена у тебя, как бы сказать, ничего не скажет…

По лицу мужа пробежала тень, и он покачал головой.

— Знаешь… — тихо сказал Ярослав, сам потянув меня на себя. — Вик, это была самая большая ошибка в моей жизни… Ни о чем я не сожалел никогда так сильно, как об этой неправильной связи, которая оказалась с последствиями…

Меня всю передергивало. Хотелось то ли разреветься, то ли броситься на мужа.

— А об этом ты сразу знал? И решил подстраховаться? Раз я потеряла ребёнка… — я сузила глаза и посмотрела на мужа снизу вверх. В его взгляде плясали молнии.

— Повторюсь, — хрипло сказал Ярослав, сжимая меня сильнее своими руками за талию. — О ребёнке я узнал уже после того, как он родился. Я не собирался уходить из семьи, не собирался разводиться, не собирался…

Яр отпустил меня и упёрся спиной в стену. Опустил взгляд на свои руки, видимо, по привычке ища в них листок с заготовленной речью. А потом поднял на меня глаза…

Он так смотрел на меня в той палате.

Глазами полными боли и отчаяния.

Мы мало говорили тогда. Я просто смотрела на мужа и не хотела ничего. Я даже с трудом могла заботиться о себе, что уж о большем говорить.

— Если бы мы решили больше не пытаться родить, я бы не расстроился… — в сторону сказал муж, а меня укололо веретено с ядом в самое сердце.

— Ты… — я сглотнула туго. — Ты не хотел Алису?

Яр усмехнулся и растрепал волосы.

— Я хотел Алису. Молился с того дня, как ты сказала о беременности. Но если бы ничего не получилось, то возможно через лет пять или семь мы бы все же пришли в детский дом или дом малютки. А может быть согласились на суррогатное материнство… Я не знаю, Вик… Но про Матвея я не знал.

Я обняла себя руками, погружаясь в омут памяти. Сколько времени прошло? Мама говорила видела, когда я была на реабилитации. Или попутала?

— И я не знал что делать… Ты только пришла в себя. Забеременела Алисой и тут ребёнок… Мне что надо было тебе его тогда приволочь, чтобы ты даже не доносила дочь? Нет. Я заплатил денег. Достаточно, чтобы больше никто никогда не видел и не слышал про ребёнка. Это были не постоянные платежи, а просто одна большая сумма. И все.

Одна большая сумма…

Насколько была большая? Я вспомнила, как Ярослав продал свой «Эскалейд». Какая у него была цена? Миллионов девять наверно. Но тогда Яр сказал, что это для бизнеса, а у меня в то время не было привычки совать нос в мужские дела.

— Ты просто откупился… — горько сказала я.

— Я откупился, — признал с горечью Ярослав и оттолкнулся от стены.

— Твой ребёнок все это время был рядом с чудовищами, ты это понимаешь? — спросила я, задыхаясь болью.

— Понимаю, но зато второй мой ребёнок родился, — сказал Яр, проводя ладонью по лицу. — Согласись цинично звучит. Выбрать между детьми. Я выбрал и вместо того, чтобы сейчас получить хоть толику понимания, мне приходиться обороняться со всех сторон.

— Яр, я на тебя не нападаю, — сказала я, все ещё находясь в шоке от честности мужа. — Я просто хочу знать. Все хочу знать. Что мне ждать, как общаться с Матвеем? Какой бы плохой не была его мать, он ее ждёт.

Лицо Ярослава сново приобрело острые черты, и муж, поджав губы, ответил:

— Не дождётся.

Я дернулась к мужу.

— Почему, Яр? — спросила глухо.

— Я платил за то, что ты никогда, не при каких обстоятельствах не узнаешь об этом. Да. Вероятнее всего я бы все равно погряз во лжи и помогал как-то мальчику через третьи руки, но ты и Алиса ничего не должны были знать… — холодно и цинично рассуждал Ярослав, заставляя меня холодеть от ужаса.

— Но мы узнали. И что теперь? Он скучает. Он ее ждёт. Ты же хотел, чтобы он был с матерью. Почему сейчас так упираешься и избегаешь малейшего напоминания или разговора о ней… — быстро говорила я.

— Потому что все изменилось, Вика… — муж все же шагнул к двери. — И мои планы тоже изменились.

Ярослав больше не сказал ни слова, а я так и осталась стоять на перепутье и глотать злые слёзы. Время близилось к полуночи, когда я услышала топот детских ножек. Я тихо приоткрыла дверь и увидела, как в в ночном освещении коридора топала Алиса, держа за уши большого зайца. Дочь не шла ко мне в спальню. Она целенаправленно приблизилась к двери гостевой комнаты и словно мышка исчезла внутри. Я не стала ничего делать, потому что Алиса прекрасно знала что делала. Но на этом ночные потрясения не закончились. Через полчаса телефон завибрировал, и я вышла тихонько на балкон. Посмотрела на экран со знакомым номером и, выдохнув, приняла вызов.