Анна Томченко – Развод. Внебрачный сын мужа (страница 8)

— Да ну! Серьезно? Пусть как Маугли растут? Да? Тебе норм смотреть на Матвея, который слово лишний раз боится произнести? — зло спросила я, потому что на сегодняшнем примере было ещё ярче видно насколько у Алисы сформированный эмоциональный интеллект и насколько Матвей в этом плане забитый.

— Не сравнивай такое. Матвей это не показатель! — произнёс муж и шагнул ко мне, хотел по привычке поймать меня за подбородок, но я увернулась и выскользнула.

— Знаешь что, Яр? — я выставила указательный палец вперёд. — Матвей очень показатель. Твоего отношения. Мало того, что ты его как котёнка выдернул из семьи, но даже сейчас, видя как ему плохо, ты все равно давишь, и давишь, и давишь на то, что ты знаешь как лучше!

— Я знаю как лучше! — зарычал муж. — Я взял на себя ответственность за свою семью и я несу ее, так что не передёргивай. Матвей только входит в мой ближний круг.

— С такими темпами он вырасти успеет пока войдёт!

— Вика, это не мой характер у Алисы! А твой! — выдохнул Ярослав, теряя терпение. Я прищурила глаза и набрала побольше воздуха, но подавилась им от крика дочери.

— Мама! — вылетела Алиса из спальни. — Мам! Там Матвей кашляет! И делает так… Кхеее… Кхеее…

По пантомиме дочери я поняла страшное: Матвей задыхался.

Глава 10

— Детская клиника через три дома, — выдохнула я нервно уже возле машины и открыла заднюю дверь. Алиса вместе с медведем Матвея быстро прыгнула в салон, а я, забравшись внутрь, протянула руки к Ярославу. Он аккуратно передал мне бледного Матвея, который только плакал и хватал губами воздух.

— Знаю, — выдохнул Яр и закрыл дверь. Сел за руль и быстро выехал с парковки.

— Мамочка, мамочка… — тихо шептала Алиса, наблюдая, как я гладила Матвея по волосам. — Мишку дай. Дай ему мишку.

Алиса подползла к нам и положила Матвею медведя на живот. Дрожащими руками малыш обнял игрушку.

— Тшшш… мой маленький. Не бойся… — качала я Матвея. — Сейчас все исправим. Все исправим.

— Мама, а Матвей болеет? — спросила Алиса, гладя Матвея по руке.

— Не знаю, милая… — произнесла я и бросила взгляд на Ярослава. О таком надо предупреждать. А если бы это началось, когда я была с детьми одна? Ярослав меня первую и обвинил бы.

Яр остановился напротив входа в клинику и, быстро обойдя машину, открыл дверь. Бросил на меня укоризненный взгляд в ответ на тот гневный мой и забрал у меня Матвея. Я вылезла из авто и поймала Алису за руку.

— Мам, а Матвей поправится? — спрашивала дочка, едва поспевая за мной.

— Конечно, милая, — сказала я, подавив в себе панику. Я не понимала, что такое с малышом. Это не астма точно, иначе бы все было более плачевно. Аллергия? Если только на мастику, но по факту это же сахарная пудра и желатин. Но сахар Матвей ел и ничего не было, а желатин это коллаген из костей животных.

На что тут может быть аллергия?

Или он в садике что-то кушал?

— Ребенок задыхается, — сам задохнувшись сказал Ярослав у стойки регистрации. Медсестра быстро набрала номер и к нам вышли несколько врачей.

— Аллергические реакции? — спросил один сурово. — Астма?

Мы с Ярославом переглянулись, и я с трудом сдержалась, чтобы не ляпнуть про то, что это надо было выяснять заранее, чтобы быть готовым.

— Мы не знаем, — выдохнул нервно муж, сцепив зубы так сильно, что по скулам побежали желваки. — Вы можете просто помочь?

Мы прошли в палату, и нас с Алисой отстранили. Ярослав остался с Матвеем, а дочка залезла мне на колени и обняла за шею. Выдохнула тяжело:

— Мам, а почему так? — дочка уткнулась мне в шею и потянула на себя мою рубашку. Я обняла Алису и тихо сказала:

— Я не знаю, малыш… — в носу защипало. Я боялась за Матвея за как родного ребёнка, хотя не осознавала, что любая нормальная наверно бы была безразлична к мальчику, которого муж сделал на стороне, но мое израненное сердце не могло окаменеть. Оно билось, вздрагивало и щемило при мыслях о том, что ни в чем не виноватый малыш может пострадать по вине взрослых.

За прошедшие сорок минут Алиса успела расплакаться и меня довести до слез, постоять покараулить у двери палаты и даже немного вздремнуть на моем плече, в то время как я медленно сходила с ума. То что происходило у нас в семье нормальным назвать было нельзя. Даже если бы Ярослав просто иначе привёл Матвея в дом, все могло быть не так остро, не так дико. Но сейчас это было адом. Дети страдали, я сходила с ума…

— Это не астма и не аллергия, — сказал тихо Ярослав и присел возле меня на кресло. Алиса забыв про то, что папа плохой полезла к нему на руки. — Это паническая атака…

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, чтобы никто не заметил как у меня они наполнились слезами.

— Врач прописал успокоительные, невролога и психиатра… — закончил Ярослав.

— И дальше что? — тихо спросила я.

— Скоро отпустят домой… — сказал Ярослав и прижал Алису к себе. Он не понимал о чем я спрашивала, поэтому я встала и прошла в палату. Матвей сидел на краю смотровой кушетки и врач записывал какие-то данные. Я присела рядом и обняла мальчика. Он прижался ко мне и сдавил в пальчиках мою рубашку.

— Вот, — врач протянул мне бумаги. — Я все написал. И все же рекомендую обратиться к специалистам. Это не физиологическое, а психическое… У нас очень хорошая клиника психосоматических болезней есть на Авроре. Обратитесь, а сами выучите дыхательную гимнастику. И в таких случаях никогда сами не впадайте в истерику. Ребенку нужен уверенный в себе взрослый…

Я слушала и кивала. Понимала, что этим должен заниматься Яр, но он все свалит на меня и что будет делать дальше, когда мы с Алисой исчезнем, не представляла.

Нас врач отпустил через полчаса. Ярослав привёз нас домой и ещё потратил минут тридцать, разговаривал с Матвеем в спальне, а я ходила вместе с Алисой по квартире и не знала куда себя деть.

— Так, я все же поехал в суд… — сказал муж, выйдя из спальни. Его место быстро заняла там дочь. Залезла на кровать к Матвею и стала ему что-то шёпотом рассказывать.

— Яр, ты понимаешь что это не нормально? — спросила я, обнимая себя руками. — Сегодня он задыхается, а завтра начнёт терять сознание. И спросишь ты с меня.

— Вик, не утрируй, — отмахнулся муж. — Мы теперь знаем в чем…

— Яр, услыш меня наконец! — хрипло произнесла я и шагнула к мужу. — Матвею плохо. Он боится всего. Его забрали из семьи. Он хочет к матери! Зачем ты все это устроил? Пусть ребенок живет с матерью. Зачем ты его забрал? Зачем ты над ним издеваешься? Где его мать? Почему к ней такое отношение? Почему…

— Потому что о таких как она либо хорошо, либо никак не говорят, — зарычал муж и вышел из квартиры, а я с трудом поняла, что такую присказку говорят о покойниках.

Не успела я отойти от шока, как у меня в кармане завибрировал телефон. Я его вытащила и увидела на экране сообщение:

«Привет»

Дрожащими пальцами я ткнула в иконку мессенджера и мне снова написали. По логике мужа — с того света.

«Слышала, ты меня искала…»

Глава 11

Я не думая ни секунды тут же нажала на знак звонка. Нервы натянулись, а во рту стало сухо. Я понимала, что такое мне могла писать только мать Матвея, но откуда у неё мой номер? Мы были с ней знакомы? Да нет, бред. Это должно было быть тогда поверхностное знакомство, иначе бы я знала адрес и точно была бы в курсе родственников. Но нет.

— Возьми трубку… — попросила я, понимая, что слышала уже пятый гудок и никакого ответа не было.

Каждый звук отдавался в голове как раскат грома. Она же сама мне написала. Почему не брала трубку?

Я скинула вызов и заскринила всю переписку, а следом быстро набила сообщение:

«Матвей тебя ждёт. Не играй в прятки, подумай о ребёнке».

Меня проигнорировали. Сообщение даже не высветилось доставленным, и я закусила в бессилии губы.

Черт.

Что это за игры? Почему я оказалась втянута в историю, к которой не знала даже пролога. Кем мать Матвея была Ярославу? Любовница? Девушка для пары ночей? Новая любовь?

Почему она так жестоко обходилась с собственным ребёнком?

Я снова набрала номер и закусила костяшки пальцев. Прошлась вдоль коридора до кухни и упала на стул.

Гудки.

Снова гудки. И сообщение без значка о доставке.

Да это сюр какой-то!

Я выдохнула. Отбросила телефон, чтобы не гипнотизировать экран в ожидании звонка матери Матвея, дяди Бори или своего юриста Ольги. Пошла в спальню к детям и присела в кресло качалку, наблюдая, как Алиса показывала Матвею, как надо раскрашивать платья принцесс. Дочь лежала на мягком ковре на животе и водила пастельными карандашами по рисунку. Матвей сидел рядом с ней и наблюдал. Потом спустя долгие полчаса Алиса наконец-то уговорила Матвея попробовать самому рисовать, и он с третьей просьбы все же рискнул. У него была поставлена рука и он смело раскрашивал не заходя за контур рисунка. Им занимались. Но чисто в рамках того, что должен уметь малыш его возраста.

Что же случилось?

Что же произошло в его семье.

Я смотрела на мальчика и не чувствовала боли предательства. Многие меня осудят и скажут, что я неправильная, но я просто затолкала глубоко внутрь факт измены мужа, и поэтому относилась к Матвею как к ребёнку попавшему в беду. Так было проще, разделить проблемы и не страдать из-за одной, усугубляя другую. Ближе к ужину дети стали вести себя более раскованно, и я рискнула вывести их на детскую площадку.