Анна Томченко – Развод. Внебрачный сын мужа (страница 21)

Я выключила убеждавшую кашу и развернулась к малышу. Присела на корточки возле его стула.

— Матвей, понимаешь… — мой голос словно сломался и я нервно облизала губы. — Иногда так случается, что люди расстаются. И им очень сложно найти дорогу обратно. Вот представь, что вы с мамой заблудились в лесу. И она тоже идёт к тебе, просто это медленно. То есть я не знаю когда придет она, но все что я могу сделать, это ждать вместе с тобой…

Матвей всхлипнул и вытер нос запястьем. Я дёрнулась его обнять как делала с Алисой, но я не знала можно ли это повторить с ним, потому что это был не мой ребенок. И вполне возможно он сам не хотел такого.

— Но… — Матвей тяжело вздохнул. — Но вдруг она не идет ко мне?

Мое сердце задрожало, и я просто не смогла ответить на этот вопрос, потому что точно знала, что Света не идет, а наоборот убегает подальше.

— Почему ты так думаешь? — спросила я и поймала маленькую ладошку Матвея. Провела большим пальцем по тыльной стороне.

— Дядя когда приходил говорил всегда, что я ненужный. И что мамке моей не до меня. И что она хвостами крутит, а я вот такой сижу с бабулей… — Матвей последние слова произнёс на выдохе и губы его задрожали. Он прикусил нижнюю почти до побелевшей кожи и всхлипнул.

— Твой дядя не прав… — сквозь горечь сказала я и провела ладонью Матвею по руке, поднялась выше и запустила пальцы в его мягкие волосы. — Ты самый нужный. Очень, очень нужный. Поверь мне.

Матвей еще раз всхлипнул, и у меня внутри что-то оборвалось. Он был нужным ребенком. Не знаю желанным ли, скорее всего нет, зная его мать и его отца. Но я точно могла сказать, что для меня он был нужным ребенком. Пусть и не моим.

— Никому я ненужный, — тихо пробормотал Матвей. — И вам я тоже ненужный. И вы уйдете. А у меня будет только миша…

Сердце разорвалось в клочья.

Пульс шарахнул по вискам с такой силой, что у меня перед глазами все поплыло.

Рациональная часть меня хрипела в судорогах и повторяла, что это самое безумное и безрассудное, что мне и с Алисой будет капец как тяжело, а та часть меня, которая помогала детским домам, приходила в дом малютки и часами смотрела на одинокие кувезы с брошенными, недоношенными, оставленными детьми, которая так и не пережила потерю ребенка, заходилась истерикой и визжала, чтобы я не думала головой, а поступила так, как велит сердце.

— Матвей, — тихо позвала я, вытирая руками собственное лицо, потому что в какой-то момент по нему потекли горячие слезы. — А ты хотел бы уехать со мной и Алисой?

Глава 29

Чокнутая безумная девка.

Вот что я про себя думала после завтрака, когда собирала детские рюкзаки. Для уточнения рюкзаки были только Алисы, поэтому все с котятами и ярких расцветок, что Яр пришел бы в ужас, когда узнал, что розовая киса болталась на спине его сына. Но мне было не до мелочей. Алиса собирала какую-то мелочевку, что-то из карандашей и раскрасок. Матвей приносил мне вещи из гардеробной. Черт. Я не предоставляла сколько всего надо собрать имея двух детей. Одних лекарств я напихала в свой рюкзак почти под завязку. А в сумку документы. Я даже забрала те бумаги, которые принёс Ярослав и не собиралась просто так отступать с делом об их подлоге.

— Мама, — подкралась ко мне дочь. — А папа когда приедет?

По моим прогнозам как только Яр поймёт, что мы сбежали, он тут же нас найдет, но оставаться с ним в одном доме, жить под одной крышей было подобно сумасшествию. Я ставила под удар не только себя, но и детей, поэтому у меня не оставалось выбора и надо было уходить пока это еще возможно. Пока я не стала тенью себя прежней. Человеком функцией. Пока силы были противостоять.

— Наверно вечером, — сказала я тихо дочери.

— А почему мы не можем его подождать? — Алиса надула губки. Она одна из всех троих будет скучать по Яру. Для Матвея отъезд был способом избежать контакта с Ярославом. Он до сих пор начинал плакать как только разговор заходил про папу.

— Потому что у папы много работы, а у нас каникулы, — сдерживая слезы, произнесла я, стараясь не выдать как мне было тяжело.

Ближе к обеду я позвонила мужу и вынудила его прислать к нам водителя. За нами присматривали, но я не знала кто именно и как. Сопровождали ли нас или просто отчитывались о том во сколько мы ушли из дома. Поэтому я выбрала путь, когда точно буду знать кто соглядатай и как он будет реагировать на наши передвижения. Именно поэтому я выклянчила водителя до адреса родителей. А потом отпустила.

— Владимир, вы езжайте. Я не знаю на сколько мы. И обратно то без вещей поедем, поэтому на такси.

Рослый и плечистый Владимир кивнул и я, зайдя в подъезд, шепнула детям.

— А сейчас мы немного сыграем в прятки. Подождём пока дядя уедет и вызовем такси. Мы настоящие шпионы и никто не должен знать где мы провели каникулы.

У Алисы загорелись глаза, но Матвей казалось все понимал так, как было это на самом деле, поэтому молча сжимал медведя и не выказывал энтузиазма. Через пятнадцать минут все так же стоя в подъезде, благо холл был большой и с кадками растений, я вызвала такси. Правда перед этим позвонила дяде Боре.

— Добрый, а у вас случайно ключей нет от родительского дома? — спросила нервно я. — А то я детьми и думаю заезжать или прямо на дачу ехать…

— О! Вик, привет. Есть ключи. Не переживай. Слушай, я пойду тогда запущу котёл и воду? — спросил сосед, у которого после выхода на пенсию присмотр за домами стало любимым хобби.

— Если вам не трудно. А то бы я все равно вас позвала, я же не понимаю ничего в этом… — смущенно призналась я, и дядя Боря хмыкнув, отключился.

Такси обошлось в полторы тысячи. В режиме экономии и плюс с нового аккаунта, чтобы Яр не смог понять куда мы уехали, я была просто вне себя от таких событий. Хорошо хоть мужчина на «форде» попался добрый и помог занести детские вещи на участок.

Дом был переделанным из обычного дачного в коттеджный. Когда у отца появились возможности, то он провел электрическое отопление и водоснабжение с канализацией. Хотя места было ужасно мало, особенно на первом этаже, ванная с туалетом прекрасно поместились на месте прошлого длинного коридора. Алиса здесь была еще совсем крошкой и поэтому знакомство с домом было произошло вновь. Матвей тихо жался к моей ноге, а я держала его за руку. На дядю Борю малыш тоже отреагировал скованно, зато дочь рассказала стишок и пообещала печенье испечь. Дядя Боря быстро мне показал, где и что надо нажимать, но вообще сказал кричать через забор, придет все сделает. Я тоже хотела ему пообещать печенья.

— Идемте я все покажу, — сказала я детям и скинула с плеч рюкзак, пошла открывать двери.

На первом этаже кроме гостиной с кухней примерно обшей площадью в тридцать квадратов и санузла с коридором ничего не было. А вот на мансардном этаже были скатные стены и две спальни. Одна большая и вторая как бы детская, но Алиса сказала, что мы будем спать все вместе на широкой кровати. Я кивнула.

Экстренно пришлось заказывать продукты, потому что у мамы, которая очень редко приезжала сюда собственно как и папа, только банки с вареньем были в погребе. Алиса утащила Матвея на улицу и через каждые несколько минут влетала в дом, спросить а можно ли есть ту или иную ягоду. Все было незрелым кроме жимолости, поэтому я не разрешала.

Выглянув в окно я посмотрела на заросший сад и в группе сада написала объявление что за полторы тысячи найму рабочих которые скосят траву на участке и уберут все сорняки. Откликнулось трое и только один по фоткам решил, что готов для работы.

За этими мелкими бытовыми заботами я старалась себя утешить, что ничего плохого не происходило. Что не наступит вечер и не появится возле калитки разьяренный Ярослав. Но не получалось. Каждый раз когда Алиса громко взвизгивала на улице, я вздрагивала. А когда появился курьер из соседнего поселка, где был самый нормальный супермаркет, то я вообще чуть в обморок не упала от криков дочери, что приехал, приехал!!!

Нет. Ярослав тоже приедет, но к этому времени я выставлю оборону и буду говорить только в тоне того, что нам нужен развод и ничего кроме.

Поставила хлеб в старенькой маминой хлебопечке. Вся испсиховалась, потому что расстойки нормальной не было по программам. Алиса все таки где-то нашла розоватую клубнику и сказала, что если ее макать в сахар, то норм. Матвей сделал себе бутерброд из пока что магазинного хлеба с сахаром. Я смотрела на двух уже чумазых детей, которые только вчера вечером были благовоспитанными ангелочками на приеме у мэра и не узнавала их.

А потом я отключила мобильный. Вытащила свою симку и вставила рабочую, чтобы быть на связи. Вечер наступал летом медленно и еще в девять солнце плавало где-то за деревьями. Я отмывала детей в маленькой на метр двадцать ванне и отчасти даже радовалась, что у Алисы помимо ноута и планшета появились занятия, а у Матвея Алиса.

На мансардном этаже пахло сухим деревом. Кондиционеров не было поэтому мне пришлось открыть окна в спальнях и натянуть на них старый тюль от комаров. Алиса лежала и наблюдала как в старой лампе, знаете такая квадратная с вырезанными кружочками, проворачивалась разноцветная пластина и окрашивала комнату в розовый, голубой, зелёный. Матвей залез уже под одеяло и только смотрел на потолок, а потом я рассказала детям сказку. Алиса вырубилась первой. На большой кровати места хватало троим, но я переживала, что с одного края кто-нибудь точно упадет, поэтому послу ужина придвинула к стене кровать, и Матвей как раз-таки там и лег. Посередине устроилась Алиса. А я была с краю и прислушивалась сначала к дыханию дочери, потом Матвея. А еще после, когда на посёлок легло тёмное покрывало ночи, возле дома остановилась машина.