Анна Томченко – После развода. Муж бывшим не бывает (страница 3)

— Да. — Честно ответила я, не понимая вообще, что происходило в моей жизни, что творилось. Мне казалось, что мой муж особенный, такой человек, который сидит у меня глубоко в сердце. Кровь моя пропитана им. А близко так, что под кожей друг у друга. — Когда ребёнка с другой женщиной родил. Тогда и дал подумать о том, что не любишь.

Я шагнула за дверь, ощущая как за спиной, с грохотом, брызгами, каким-то воем железа рушились мосты.

А детям-то как это сказать, как объяснить им?

Я вышла из подъезда, тащила за собой чемодан, не понимала, что надо поставить его просто на колёсики, и он покатится. Нет, я его тащила, дошла до своей машины, открыла багажник, швырнула чемодан в него. Села за руль и поняла, что не знаю, куда ехать.

Был загородный дом. Ну нет, нет.

Я почему-то завела машину и выехала в центр. Остановилась возле высокого здания гостиницы. Не забирая чемодана, прошла в холл. Положила на стойку карточку.

— Мне номер. Любой. — Произнесла, едва шевеля губами.

Метрдотель, администратор, как его звали, черт знает, улыбчивый парнишка возраста сына, быстро начал оформлять меня.

— Хотите спецобслуживание? — улыбаясь, спросил он. А я покачала головой.

— В бар хочу. — Произнесла я сама от себя такого не ожидая.

Получив ключи от номера я направилась в левую сторону от лифтов. Бар-ресторан.

Улыбающийся бармен, который ставил мне один за одним бокалы с вином.

Пила, не чувствуя вкуса.

Только горечь стояла на корне языка.

— Вас проводить? — Когда я появилась снова в холле, уточнил администратор, но я махнула на него дрожащей рукой.

Услужливый.

Женщина сорока пяти лет с безлимитной картой в кашемировом пальто от французского бренда. Да, такую интересно было бы проводить, но только мне было плевать.

Зайдя в номер я первым делом открыла дверь ванной. Набрала до краёв джакузи и, побросав одежду на пол, опустилась чуть ли не в кипяток.

Закричала, прижимаясь лбом к коленям, а потом набрала полные лёгкие воздуха.

Я опустилась под воду.

И лежала так до тех пор, пока у меня лёгкие не свело. Пока они не стали полыхать, словно бы внутри переливалась вулканическая лава и тогда вынырнула.

Я кричала чуть ли не в голос.

Это была граница.

Безнадёжность.

Это был шаг в никуда.

Вместе с каким-то страхом животным наваливалась боль, которую невозможно было вытравить ни хорошим красным вином, ни кипятком в ванной.

И даже тем, что через неделю мы встретились с Глебом у его адвоката.

— Мне нужен развод. — Тихо произнесла я, стеклянными глазами глядя на мужа.

— Развод хочешь, — усмехнулся Глеб, пожимая плечами. — Хорошо, подписывай.

И бросил мне бумаги на стол.

Я оскалилась.

4

Этим же вечером

— И чем тебе не понравился договор, что ты его аж разорвала? — Стоя в дверях, прорычал Глеб мне в спину.

А я сидела на полу спальни возле гардеробной и складывала остатки своих вещей.

— То есть, по-твоему, эти нищенские условия, которые ты мне там выставил, они достойны моего внимания? Нет, нет, Глеб. — произнесла я и вытерла запястьем нос.

Мы все делили пополам: горести, беды, радости.

Все...

А вот имущество Глеб решил не делить вовсе.

В договоре, который мы должны были приложить к исковому, мне оставался мой бизнес, моя машина. И квартира на проспекте Невского. маленькая, в новом ЖК, а все остальное оставалось Глебом.

То есть его бизнес, который исчислялся не десятками миллионов. Его бизнес, который он строил, пока я сидела в декрете, потом, пока я работала в несколько смен, пока я воспитывала детей. Пока я давала ему право реализоваться, он строил этот бизнес и сейчас считает, что я должна уйти и ничего не забрать, ну нет.

Это нечестно.

— Ну, ты могла хотя бы не рвать договор и не бросать мне его в лицо. — Над головой прозвенел голос Глеба, и я подняла на него глаза.

— Я думала, что ты как честный человек, который не стал утаивать от меня ничего, все-таки в деле с разводом поступишь более рационально, нежели чем понадеешься на авось, что меня устроит, что ты предложил.

— А что тебя не устраивает, ты все равно в моём бизнесе ничего не понимаешь, — пожал плечами Глеб и, отшатнувшись, уселся в кресло.

Я хлопнула крышкой чемодана. И навалилась сверху, чтобы закрыть его.

— Я, может быть, в твоём бизнесе ни черта и не понимаю, но половину ты мне этого бизнеса отдай, потому что я не собираюсь смотреть как то, за что я боролась, получит какая-то другая девка и её ребёнок. Нетушки. Я так играть с тобой не собираюсь, Глеб. Эти деньги и это имущество я прошу не для себя. Не надо здесь меня выставлять какой-то алчной идиоткой. Это все, что будет положено нашим детям. А вот уж твоя половина пусть потом делится на столько наследников скольких ты успеешь наплодить.

— Я не понимаю, что ты такая змея, — сквозь зубы процедил Глеб, заставляя меня вздрогнуть.

Я тяжело задышала, покачала головой.

— Нет, Глеб. Я не змея, я не стерва. Во мне просто говорит голос разума, и этот разум мне подсказывает, что как бы ты не пытался выставить эту ситуацию так, что «я с ней уже не сплю, я только деньгами помогаю», деньгами ты помогаешь, которые должны были быть у наших детей. Поэтому это уже потенциальное воровство. Ты Моих сына с дочерью и моих внуков обворовываешь. Так что не надо здесь быть белым и пушистым, рассказывать, что я стервозно себя повела.

Я замерла, прислушиваясь к своему состоянию и к тому как бешено колотилось раненое сердце.

Слегка мутило и в голове туман какой-то.

Но я встала.

— Я жду от тебя нового договора. Если послезавтра он не будет лежать у меня на столе, я тебе пришлю свой. И не факт, что он тебе понравится, но я его продавлю.

5

— Ты таки будешь от меня бегать? — хрипло произнёс Глеб, идя за мной по пятам, когда я выскочила из подъезда и поволокла чемодан к своей машине.

— Я от тебя не бегаю, я не понимаю, зачем нам нужен диалог. Как будто бы то, что я увидела, этого всего недостаточно.

Я сглотнула, открыла багажник, снова запихала другой чемодан внутрь и развернулась к Глебу.

— Лика, ты ведёшь себя как курица с отрубленной головой. Развод тебе подай, пол бизнеса отдай, дальше что будет, почку мою попросишь?

Мне было больно от этих слов.

— Глеб, если бы у нас не было двоих детей, я бы у тебя ни копейки не попросила, мне ничего от тебя не надо. Но! У нас есть дети. И поэтому я как-то придушу свою гордость. И все-таки стребую то, что мне полагается по закону.

Глеб тяжело выдохнул и покачал головой.

— Ты зачем стремишься все разрушить? Вот у нас с тобой хороший брак, Лик, брак хороший, мы давно с тобой вместе, ну, облажался, с кем не бывает. Ну что ты прям как будто бы не знаю, что случилось. Ну, спал с девкой, ну залетела, ну не проследил. Самому надо было на аборт тащить, а она появилась, когда уже ребёнок в люльке лежал. Ну что ты мне сейчас предлагаешь сделать?