Анна Томченко – После развода. Муж бывшим не бывает (страница 28)

Рому несло так, что он не оценивал, что и кому говорил.

— И вообще, чтоб ты понимала, изменять я тебе начал не с самого начала, и, чтоб ты понимала, изменять я тебе начал только тогда, когда ты совсем охренела!

— Рома, о чем ты? — дрожал голос Кристины. А я понимала, что такое слышать от любимого человека, пусть и изменника безумно больно и жестоко.

— Я обо всем, Крис, обо всем. Я женился на адекватной нормальной женщине, а в итоге получил суетную карьеристку, которой до детей нет дела. А сейчас ты такая носишься с поджаренной задницей. Детей тебе вернуть. Нахрена тебе дети, если ты их на няньку сбрасывала?

Кристина не сбрасывала детей на няню.

Няня нужна была для того, чтобы периодически менять Крис, но Рома очень сильно лукавил, потому что после рождения детей Кристина вообще не отходила от близнецов. И я тому свидетель, потому что они жили с нами, у нас не было няньки, никто даже не заикался о том, чтобы завести помощницу. И он очень сильно лукавил, говоря о том, что Кристина карьериста, я вообще считала, что там, где проявляется матриархат, это значит, вовремя не сработал патриархат. Это значит вовремя мужчина не показал, что он готов взять ответственность за все. И поэтому не надо ставить в пику то, что Кристина работала. В конце концов, он же не ожидал, что она до восемнадцатилетия будет сидеть с детьми дома.

— Ром, ты можешь успокоиться, — попыталась воззвать к голосу разума Крис, но вместо этого Рома только сильнее взвился и начал бросаться обидными словами о том, что никогда Кристина его не понимала, и вообще у Кристины мозг заточен под другое, у неё нет никакой то женской мудрости, никакой женской ласки, она вся сосредоточение какого-то кортизола тестостерона и постоянно на нервах, и это охренеть как бесило.

Я слышала этот нескончаемый поток дерьма, который лился из зятя и только растерянно качала головой, потому что он переходил границу, он позволял себе что-то ужасное, так нельзя отзываться о матери своих детей. Надо иметь хоть маленько уважения к человеку, который прожил с тобой много лет и родил тебе двух чудесных малышей.

— И вообще. Ты с этим разводом носишься, как со списанной торбой, а не понимаешь, что ты без меня никто. Не понимаешь, что весь твой бизнес был идеально спланированным коммерческим ходом меня, а не тебя. Так что, Кристиночка, трижды подумай, прежде чем вставлять мне палки в колеса. И вот за это ты ответишь.

Рома ткнул пальцем в синяк и тут же сбросил вызов.

— Отец не знает, — тихо произнесла я, пожимая плечами.

— Может быть это какие-то конкуренты или ещё что-то. — Предположила Крис, сдерживая слезы, такой поток откровений на ночь глядя был явно не самым лучшим вариантом.

— Ну, как вариант есть Костя.

— Мам... — Кристина тяжело вздохнула, откинулась на спинку диванчика. — Я не считаю, что Костя трус. Я не считаю, что у него на измену кишка тонка и так далее, я просто не хочу верить в то, что он оказался плохим человеком, и поскольку Костя не плохой человек.

Кристина говорила, а голос дрожал.

— Поскольку мой брат неплохой человек, он бы сделал это демонстративно, а не исподтишка так, что Рома даже не может мне ответить на вопрос из-за чего все произошло, если бы это был Костя, Рома бы сразу об этом сказал, он бы прям в первой же фразе об этом заявил. Так что я сомневаюсь, что это Костя, — тихо произнесла Крис и отложила мобильник. — Я все-таки ещё заезжала сегодня в судмедэкспертизу, сняла побои, ну как побои мне сказали, это ни о чем не говорит.

Вы могли, говорит, спокойно упасть, удариться обо что-либо.

Дочь тяжело задышала. Я ощутила, что её горячее дыхание становится прерывистым.

— Поэтому, в общем. В общем, да черт с ним, идём спать, — произнесла Кристина и быстро засобиралась скрыться в спальне, а я понимала, что она просто избегает дальнейшего разговора, потому что ей больно. Ей страшно.

Я не понимала, почему Глеб бездействует, почему Глеб молчит, но он же её отец, он же должен, просто обязан сделать так, чтобы его ребёнок не плакал.

Но она плакала. лёжа в кровати, сухо, почти не всхлипывая.

Я понимала то, что это страшно.

Мой развод не страшный, я знала Глеба как облупленного, я знала, чего от него ожидать, и за весь наш брак я обросла достаточными связями, контактами и всем прочим для того, чтобы не бояться. А у Кристины развод был страшный, потому что было двое маленьких детей, потому что рядом была мать и холодный, равнодушный отец, который отказывался как-либо реагировать на всю эту ситуацию. У Кристины развод был страшен тем, что она даже не предполагала, что так может случиться. Я тоже не предполагал, что у Глеба будет вторая семья. И, наверное, это самообман. Ну, просто так устроено материнское сердце, боль детей мы принимаем намного сильнее и острее, чем свою собственную.

Рано утром мы с Кристиной засобирались на работу. Дина присылала короткие сообщения о том, как проходили у неё дела. Я пыталась позвонить Косте, узнать, причастен ли он к тому, что Роме поправили немного фасад, но сын ответил один раз, коротко бросил, что он сейчас очень, очень занят и обязательно вечером перезвонит.

А в обед я не выдержав, сломавшись от напора бед, набрала Глеба.

— Ты готова? — Произнёс спокойным ровным тоном бывший муж.

Я тяжело вздохнула.

— Объясни мне, ты готова сделать этот шаг.

И опять слезы закипели на глазах.

— Глеб, он её ударил.

41

Я стояла и слушала тишину, мне было важно, как отреагирует Глеб, но он молчал.

Как будто в его сердце попала снежинка Снежной Королевы.

Осколок ледяной и заморозил ему все чувства и душу.

— Твою дочь ударили, — тихо произнесла я, пытаясь хоть как-то растопить его ледяное сердце. Он же был для неё самым настоящим героем, на руках её таскал, на шее возил, но это же его дочь, его маленькая принцесса. Ну почему он не может просто сказать мне: " Лика, я за дочь всех накажу".

Почему он не может мне этого сказать? Это же его дети.

— Почему ты молчишь? — Спросила я дрогнувшим голосом.

— Потому что все, что я мог сказать тебе, я уже сказал. — Холодным тоном произнёс Глеб, желая продавить только свою позицию.

— Глеб, ну пожалуйста, неужели тебе…

— Лика! Вот и я тебя прошу, пожалуйста, неужели тебе наплевать на столько лет брака? Неужели тебе наплевать, что в этом браке есть двое детей? Двое внуков!

Третий вот скоро родится. Давай мы каждый своё “пожалуйста” сейчас возьмём и пристроим правильно к делу. Пожалуйста, Лика, я тебя прошу, давай мы не будем разводиться. Я не хочу этого. Я люблю тебя. Каким бы мерзостным, гадостным я не был, но я действительно люблю тебя, и произошедшее с Айгуль это чистой воды ошибка. Ошибка, ответственность за которую я несу. Я тебе не говорю, что я тебе приведу этого ребёнка. Я не говорю, что ты будешь обязана его воспитывать, растить или ещё что-то. Это моя ответственность. Я не имею права на тебя её перекладывать. Я прошу простить меня, потому что я сам виноват в этой ситуации.

Но ещё больше я виноват перед тобой. Меня всю жизнь все устраивало. Меня устраивала какая ты. Как ты менялась из наивной молодой девицы, становясь женщиной сильной, уверенной в себе. Пожалуйста, Лика, я тебя прошу.

Я закрыла глаза, и потекли слезы.

Он меня просил.

Я его просила.

Но никто из нас не собирался слышать эти просьбы, никто из нас не собирался как-то влиять на эту ситуацию.

— Я тебя поняла. У тебя сейчас собственное желание, — я шмыгнула носом, — важнее собственного ребёнка. Но, если мы с тобой не можем решить никак вопрос, Кристина-то в чем виновата?

— Кристина ни в чем не виновата. — Быстро ответил Глеб. — Кристина в этой ситуации ни в чем не виновата.

— Так за что ты её наказываешь?

— Я её не наказываю. Я тебя прошу услышать меня, я тебя прошу пойти мне навстречу. Я не так многого прошу, я даже не о прощении заикаюсь, а о том, чтобы просто не разводиться. Согласись, это немножко другое. Я знаю, что такое простить невозможно, и при любом взгляде на меня ты постоянно будешь вздрагивать от того, что не уверена достаточно ли я честен с тобой. Я прекрасно это понимаю, Лика. Я надеюсь, что самая лучшая таблетка — время, поможет разрешить эту ситуацию. Я прекрасно понимаю, что дочь ни в чем не виновата.

И вот здесь, на словах про дочь, его голос дрогнул.

Ну, упёртый же он.

Ну кто, кроме него, сможет сласти его девочку от лап злого чудища?

Ну как он этого понять не мог как он не ощущал, что он отчаянно нужен своей принцессе.

Она же все детство если что-то было не так, бежала к папе. Потому что папа сильный, папа защитит. Папа все сделает правильно, сейчас она оказалась никому не нужной, кроме меня.

— Глеб, ну пожалуйста.

— Пожалуйста, Лик, отменяем развод. И не будем казнить ни меня, ни тебя. Ты же сама хочешь прекратить эту агонию. Я тебя прошу, Лика.

Он несгибаемый.

Настолько несгибаемый, что у меня не было возможности что-то сказать ему поперёк. Я понимала, что он не отступится от своего. Значит, не пошевелится для того, чтобы спасти Кристину.

— Мне очень жаль, Глеб.

— О чем ты? — Встревоженно уточнил бывший муж.

— Мне жаль, что тебе собственное эго, оказалось дороже дочери.

— Лика! — зарычал в трубку Глеб, но я уже не хотела ничего слышать, отключила вызов.

Я все-таки позвонила своему юристу и спросила у неё, есть ли какая-то возможность как-то заявить права на детей, может быть, вызвать полицию для того, чтобы был протокол того, что не пускают в квартиру. почему няня не пускает в квартиру?