Анна Томченко – После развода. Муж бывшим не бывает (страница 12)

Поэтому пусть сваливает, ищет эту чёртову селёдку вместе с клубникой и оставит меня хотя бы на полчаса в покое, чтобы я смогла спокойно спуститься и вызвать такси.

Я насупилась, надула щеки.

— Да твою мать, селёдка, селёдка, сорок с лишним лет, селёдка, блять, селёдка и клубника, — пробурчал Глеб, выходя из спальни.

Я стояла, прислушивалась к тому, как он что-то ворчит, ходит по квартире, а в момент, когда уже замерла, приготовившись к тому, что он вот-вот возьмёт и все-таки, одевшись, выйдет в магазин, жёстко разочаровалась.

Глеб, заглянув ко мне, сложил руки на груди и склонил голову к плечу.

— Лик Я, конечно, ничего не хочу сказать. Селёдка, клубника. А ты точно от меня ничего не скрываешь?

Я вскинула на мужа глаза.

— А сколько мы порознь живем. — риторически спросила я, дотрагиваясь до губ. — Недели две, да?

Глеб приподнял бровь.

— Ну так вот, даже если я что-то и скрываю, то явно не от тебя, — усмехнулась нагло я.

18

— Повтори, — абсолютно холодным и равнодушным голосом произнёс Глеб.

— Не хочу, — произнесла я, испытывая какое-то мелочное удовольствие от реакции мужа.

— А ты не рано ли собралась не от меня что-то скрывать? И пары недель нет; и мы ещё не в разводе, так что фактически любой твой поступок будет считаться изменой!

— Испугал кота сметаной, — произнесла я хрипло и сузила глаза. — Про измену мне будет говорить человек, который предавал свою семью на протяжении нескольких лет. Ты что, действительно считаешь, что на фоне твоего косяка даже моя самая лютейшая измена, даже оргия с пятнадцатью мужиками будет выглядеть ещё более ужасной? Да нет — Психанув, я толкнула Глеба в грудь и произнесла. — Клубнику и селёдку привези. С тобой не то что помереть нормально невозможно. С тобой даже ужин нормальный не приготовишь.

Фыркнув, я медленно зашла в свою гардеробную.

Тяжело задышав, я поняла, что перед глазами двоится, и в этот момент Глеб зло произнес:

— А этот твой Артемьев…

— Что? — Тихо выдохнула я, оборачиваясь к мужа и глядя через плечо. — Что не так с моим Артемьевым? Школьная любовь, романтика, весна, сирень. Что тебе не нравится? У каждого свои кинки. Тебя вот на молодых ведёт. А вот у меня крыша едет походу по незакрытым гештальтам, так что все нормально. Мы два взрослых человека, которые просто собираются развестись для того, чтобы удовлетворить собственные потребности.

— Лика, — хрипло произнёс Глеб, дёргаясь ко мне в гардеробную, перехватывая меня за талию. Но в этот момент я закатила глаза. И осипшим голосом произнесла:

— Добить решил, да?

Глеб если и собирался что-то со мной сделать, то явно не в момент, когда я не оказывала никакого сопротивления, так ещё и вела себя до ужаса неблагонадёжно: то в обморок хлопнусь, то глаза закачу.

— Мы с тобой ещё поговорим об этом, — произнёс таким тоном Глеб, что мне хотелось рассмеяться ему в лицо.

Господи, о чем мы собираемся с ним говорить? Я тут адвоката хочу хорошего выбрать, а он все о старых ложках печётся.

Глеб отшатнулся, вышел из гардеробной, а я, вытащив самую большую косметичку, которая была, стала вытаскивать из пазов все украшения, пристально осмотрела ещё, нет ли нигде отпечатков.

Дождавшись момента, когда за Глебом закроется дверь, я тяжело вздохнула и выглянула в спальню, поставила косметичку рядом со своей сумкой. Открыла её.

Вытряхнула ненужные блистеры, бутылку с водой и запихала косметичку внутрь.

Медленно дойдя до окна, я прижалась носом к стеклу и стала наблюдать за тем, как машина Глеба выкатится с парковки. Верхние этажи, ничего не поделаешь, зрением надо было обладать соколиным, чтобы распознать знакомую тачку внизу, но я надеялась, что меня не подведёт моя чуйка.

Когда поднялся шлагбаум, я прищурилась и все-таки разглядела эскалейт Глеба, выезжающий с паркинга, выдохнула.

Передвигаясь, как улитка по квартире я забрала сумку, вытащила мобильник с зарядки и, дойдя до коридора, застыла, вызывая такси.

Машина обещала быть в течение восьми минут. Взгляд опять упал на игрушку пищалку, и у меня дрогнули губы.

Когда я была готова сделать шаг наружу по коридору разнёсся знакомый рингтон.

Стандартная мелодия на всех фирменных мобильниках.

Я вскинула бровь.

Нет Глеб же не мог забыть свой телефон.

Или мог?

Сделав шаг назад, я развернулась и, прислушавшись, попыталась вычленить, где трезвонил мобильник.

Не разуваясь, прошла, подхватила мобильник, номер неизвестный, а потом скинули, а следом с этого неизвестного номера прилетело голосовое сообщение.

Порывшись в памяти, я вспомнила цифровой ключ. Он срабатывал вместо отпечатка.

— Глеб, привет Ты же обещал приехать. Уже столько времени прошло. Мы в больнице на капельнице. Тебя ребёнок видеть хочет.

19

Облизав губы, я чуть было не выронила мобильник из рук, но потом все-таки пришла в себя и, гонимая чисто женской стервозностью, нажала значок микрофона и произнесла спокойным ровным голосом.

— Глеб не приедет.

Отправила.

Дождалась когда на сообщении высветится, что его прослушали, и удалила.

Ничего страшного, пусть понервничают оба.

Бросив телефон между подушек, я развернулась и пошла к двери. Доползла до лифта, спустилась и, постоянно озираясь по сторонам вышла на улицу сырой ветер опять саданул в лицо, и я поморщилась, когда уже эта погода устаканится, когда уже станет нормальная тёплая весна.

Первая весна без него.

Наверное, первая весна за столько лет, когда вместо весенних дождей будут литься мои слезы.

Я зажала пальцами глаза и хрипло выдохнула.

Зазвучал сигнал машины, и я вздрогнула, посмотрела на остановившийся комфорт плюс возле подъезда и двинулась навстречу, с трудом погрузилась в машину, выдохнула и произнесла:

— Добрый вечер, можем ехать.

Сидеть было неудобно.

Сидеть было больно.

К середине дороги я поняла, что не выдерживаю, и, отцепив ремень безопасности, попыталась улечься.

— Дамочка, пристегнитесь.

— Я не моту, у меня ребра с трещинами. Мне больно, а вы можете заглушку поставить? — Спросила я, и водитель поморщился, выказывая своё неодобрение, но все же передал стопор для паза ремней безопасности. Я воткнула его и тяжело задышала, каждое движение отзывалось в рёбрах трещащей болью, как будто кости хрустели.

Когда машина въехала в посёлок, я стала чувствовать себя безопаснее, но в это время начались входящие вызовы от Глеба.

Пока я не оказалась дома, я не собиралась как-либо контактировать с мужем.

Выйдя из машины, тяжело добредя до входной двери, я чуть ли не упала в коридоре, но все же, совладав с собой, закрыла дверь. И выдохнув прошла в гостиную. Набрала дочь.

— Привет, Крис, — выдохнула я, и на меня тут же налетела Кристина.

— Ты где? Что происходит? Что случилось? Папа сказал, что забрал тебя, а ты куда-то исчезла, — затараторила дочь.

Но я тяжело вздохнула.

— Да я сегодня машину разбила. Вот. Но не волнуйся, все в порядке. А папе передай, что его там молодая мадемуазель ищет ребёнок там у неё на капельнице.

В трубке повисла тишина, и я продолжила.