Анна Томченко – После брака. Не предают любя (страница 27)

Регина нахмурилась, чувствуя неладное. Но я, натянув на себя улыбку крокодила, вскинул брови, намекая на то, чтобы продолжала.

– Ты прекрасно видишь, как я отношусь к твоим родителям. Я действительно стараюсь стать для них безумно важным участником жизни. Я понимаю, что сомнительно, будто бы у меня это получится. Особенно на фоне твоей бывшей жены, которая даже спустя пять лет в разводе все равно оказывается более желанной, чем я. То, что её детей мать с отцом принимают как почётных гостей. А к Маришке…

Я опёрся поясницей о край стола и покачал головой, намекая на то, что лучше заткнуться.

– Ты, конечно, меня извини, но вот про отношение моих родителей к моей дочери не надо ничего здесь говорить. И ты прекрасно знаешь, что чем больше ты будешь брюзжать, рассказывать, наушничать и стучать, тем сильнее я буду противиться всей той информации, которую ты пытаешься вложить в меня. Ты должна осознавать, что тебе никто ничего не должен. А к моей дочери родители относятся ровно так, как относились к любому из своих внуков. Никто растить ребёнка за тебя не обязан. Ты же помнишь правила игры? Ты же помнишь о том, что сама мне говорила? «Ах, у меня почти диагноз бесплодие. Я не могу так рискнуть. И вообще, Пётр, я понимаю, что рожаю для себя». – Наигранно писклявым голоском передразнил я Регину.

У неё вспыхнули щеки.

– Ну а что? Разве я не права? Мы на протяжении ещё стольких лет с тобой вместе, а получается так, что я все равно ни разу потом не забеременела. То, что я забеременела Маришкой, это на самом деле чудо Господне.

Я тяжело вздохнул.

Это было не чудо Господне, а, как я подозревал, это была шикарная гормональная терапия. Уже потом до меня стало докатываться осознание, что любая любовница стремится стать женой. И вот эти все пафосные речи о том, что «я рожаю для себя, мне никто не нужен, я на тебя ребёнка вешать не буду» – они всегда остаются только лишь речами. А в дальнейшем получается так, что ребёнку все нужно, все необходимо, и никакой автономии в этой истории быть не может по определению.

– Ты все равно не права с тем, что рассуждаешь, будто бы к тебе как-то иначе относятся и к твоей дочке тоже. Но на самом деле, Регина, я хочу поговорить с тобой о другом. Во-первых, мне интересно, что ты Кандагарову передавала из моих документов?

И в этот момент глаза у Регины полыхнули. Только сначала это был огонёк раздражения, а вот после испуг. Но и тот такой достаточно вялый. Из чего я делал вывод, что Регина прекрасно знала, что она делает. И она знала, что однажды наступит момент возмездия.

– Второй момент, – медленно произнёс я, – когда мы разберёмся со всей этой темой, мне хотелось бы от тебя услышать вот что: готова ли ты растить ребёнка одна и какие базовые условия для этого необходимы?

– Ты чего, Петь? Ты чего? – А вот здесь испуг был настоящий, переливающийся всеми оттенками паники, ужаса и, вполне возможно, неотвратимости судьбы.

– И, соответственно, третий. Не вопрос, но утверждение: с тобой я спать больше не хочу, не буду. Ты для меня слишком пресная, и практически всегда я в постели с тобой без сильного желания.

Я никогда не считал себя правым подслащивать пилюлю в общении с женщиной. Мне казалось, что это низко. Правда ведь тем и ценна, что её не надо прятать.

– Скажу больше – последние, наверное, пару лет от этой связи у меня больше раздражения, нежели чем кайфа. Понимаешь, одно дело твоя актуальность, когда у меня там жена. А так фактически ты стала женой, и связь потеряла какую-либо эксклюзивность, скажем так. Для меня это все те же отношения. Плюсом ко всему твои рассказы о том, что ты рожаешь для себя, оказались всего лишь очень интересным и не особо творческим вымыслом.

– Петь, ты с ума сошёл? Да я так и знала, что появление твоей бывшей жены не пройдёт просто так. Петь, ты чего?

Она дёрнулась ко мне, и я, выставив руку вперёд, перехватил её за горло. Взгляд у меня был тяжёлый, холодный.

– Вот мне интересно, Регин, ты как с Кандагаровым снюхалась? Где ты познакомилась или на тебя вышли?

Глаза бегали – врала.

– Вот я бы на твоём месте сейчас переживал именно за эту проблему. Потому что она относится к тому, что я не прощаю, нежели чем ты сейчас трясешься за то, что лишаешься кошелька на ножках. И четвертое. Не утверждение, не вопрос, а просто на подумать – я хочу забрать Маришку. Я не хочу, чтобы ты её растила. Я прекрасно с этим справлюсь сам. Тем более с учётом того, что действительно моя бывшая жена приехала в Россию. Я планирую сделать так, чтобы она осталась.

Регина закачала головой, отчего светлые волосы начали прыгать по плечам. В глазах было столько непонимания и, казалось, какой-то звериной паники, что это было даже не смешно. Её реально травмировал тот факт, что мы расстаёмся, а не то, что она крыса и я все прекрасно знаю о том, что и кому она когда сливала.

– Я не считаю, что такая мать, с отсутствием базовых понятий о чести, верности, правильности, может как-то сильно повлиять на воспитание, образование и дальнейшую жизнь приличной девочки. Поэтому я не считаю тебя правой воспитывать дочь. Я с этим справлюсь сам. И опять-таки, включая то, что моя жена приехала, уверен, что она со своим сыном найдёт подход к Маришке. Сама понимаешь, она у меня женщина серьёзная, но в то же время безумно правильная. Вот уж кого я за столько лет брака никогда не мог упрекнуть, не заподозрить в чем-то аморальном. Она, так сказать, оплот нравственности, который всегда был со мной. А потом я вот что-то, дурак, взял и, облажавшись, наступил на тебя. Но надеюсь сейчас ты понимаешь, что все, что ты сейчас услышала, только верхушка айсберга. Потому что за слив информации я тебя по голове не поглажу. Будет разбирательство, вследствие которого я заберу Маришку к себе и все. И у меня с Олесей будет полная, шикарная семья.

Глава 36

Глава 36

Олеся.

– Моё мнение, я подозреваю, тебя не интересует? – Спросила тихо и равнодушно.

На кольцо бросила ничего не значащий взгляд. В конце концов, украшениями, драгоценностями меня мало когда можно было пронять.

– Я твоё мнение учитывал на протяжении пяти лет. – Голос хрустел, словно старый лёд, и Арс слегка подвинулся.

Мне показалось на секунду, что он появится из тени. Но нет, он пододвинул ближе ко мне коробочку с кольцом и холодно произнёс:

– Примерь.

Я спрятала руки в подмышки и затрясла головой.

– Ты моё мнение не учитываешь, но считаешь, что я должна исполнять твои приказы.

– Я твои приказы исполнял на протяжении пяти лет и ни слова тебе не сказал.

– Да, только долбил звонками. Только приезжал и искал. А мы с тобой так не договаривались.Первое желание у тебя какое-то кривое, косое получилось, да?

— A еще одно желание ты сама с меня сняла, когда сказала, чтобы я ехал к Илюхе и помог ему.

Арс взял себя в руки. Теперь его голос звучал ровно, обыденно и даже немного лениво. Примерно таким я его всегда представляла в суде, когда он показывает, что вы здесь все тупые, а я один умный, но так и быть, я вам объясню кое-что.

Он изменился за пять лет, которые мы с ним не виделись.

Хотя почему пять лет? Там меньше было.

Он изменился. Характер стал ещё более паршивым. Настолько, что сейчас я не знала, как реагировать и на что надеяться.

– Я не буду. – Честно сказала и вздёрнула подбородок.

– А меня не волнует уже: будешь ты, не будешь. Понимаешь, любая история хороша, только пока не затянут конфликт. Ты затянула на столько лет. Я живу один. Я своего сына в глаза не видел. Мне остаются какие-то крохи из соцсетей, где мальчишка с моими глазами смеётся и улыбается, треская сахарную вату в парке. По-твоему, ты считаешь, что я сейчас должен себя вести иначе?

– Я считаю, что для начала ты должен определиться с тем, чего ты хочешь. Потому что мифическое желание стать отцом ребёнка для тебя это просто незакрытый гештальт. Как для любого мужика: дом построил, дерево посадил, сына родил.

Хлопок ладони по столу был слишком резким. Я даже вздрогнула и посмотрела на Арса, сузив глаза.

– Ты не мог бы свет везде включить? – Произнесла я едко и глухо, потому что меня напрягала эта обстановка, заполненная мглой.

– Не мог бы. – буркнул Ворошилов и снова откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

На нём была светлая рубашка, поверх жакет серого цвета и брюки тоже серые.

– А я могу. – Сказала и, дёрнувшись, резко ударила по кнопке включения на лампе.

Свет резанул по глазам сначала, а после я, шагнув назад, прижала ладонь к губам.

– Это что такое?

Арс поморщился, вскинул подбородок.

– Твоё последнее желание.

– Я не желала, чтобы тебя расписали под хохлому. Ворошилов, ты чего?

– Тебе нужно было отсутствие Петра в твоей жизни? Я тебе его организовал. Какими способами, тебя это не касается и не волнует. Сам факт – семь желаний кончились. Теперь я хочу другого.

Арс медленно встал со своего кресла и, обойдя стол, подхватил с него коробку с кольцом. Шагнул впритык и, взмахнув ладонью, сцапал меня за запястье.

– Я не буду. – Произнесла нервно. – Не смей меня ни к чему принуждать. Ты прекрасно знаешь, что тебе это обойдётся очень дорого.

Синяк под глазом был такой ужасный, что мне хотелось сбегать за льдом и приложить. Он переливался сейчас желтизной и синевой одновременно. Разбитые губы и перетяжка в виде лейкопластыря на носу, немного выше над бровью два аккуратных тонких шва.