Анна Толстопятова – Ни один мужчина не выбрал стерву (страница 2)
КАРТОЧКА КАНДИДАТА
Тип мужчины:
Бордер-колли
Основные признаки:
- отлично выполняет команды друга
- хорошо умеет слушать
Уровень опасности:
Средний. Особенно, если вы предпочитаете побыть вдвоем.
Вердикт:
Дружелюбный. Но без вариантов.
ГЛАВА 2. СТАРТАПЕР
Когда я увидела его из окна кофейни, первой моей мыслью было не «симпатичный», не «вроде ничего», и даже не «интересно, окажется ли он женат». Моей первой мыслью было: пожалуйста, пусть это будет не его рабочий ноутбук. Потому что если мужчина приходит на первое свидание с ноутбуком, это значит одно из двух: либо он хирург, которого в любой момент могут вызвать на сложную операцию, либо он хочет показать тебе презентацию. И, судя по его лицу, хирургом он не был.
Кофейня была именно такой, какими бывают все кофейни, где люди не просто пьют кофе, а строят будущее. Бетонные стены. Черные лампы на длинных проводах. Высокие окна. За соседними столами сидели люди в худи и белых кроссовках, смотрели в ноутбуки и разговаривали так, будто через полчаса либо запустят новый рынок, либо разрушат старый.
- Извини, задержался, - сказал он, быстро наклоняясь ко мне и кладя на стол телефон, наушники, ноутбук и еще какую-то маленькую черную коробочку, которая выглядела так, будто в ней хранилась либо зарядка, либо план захвата мира. - Был колл с инвестором.
- Конечно, - сказала я с тем легким равнодушием, которое теперь входило в мой экспериментальный образ.
Правило дня было простым, почти элегантным в своей самоуверенности: Мужчина должен чувствовать, что он завоевывает женщину.
По мнению книги, мужчины инстинктивно ценят только то, что достается им с трудом. Если женщина сразу доброжелательна, вовлечена и, не дай бог, смеется над его шутками, она перестает быть призом и превращается в удобство. А удобство, как известно авторам книг про отношения, не вдохновляет на подвиги.
Я с этим была не согласна уже на уровне базовой человеческой логики. Если бы в моей профессии кандидат вел себя холодно, загадочно и делал вид, что не очень заинтересован в вакансии, я бы не думала: как интересно, надо побороться. Я бы думала: следующий. Но эксперимент есть эксперимент. Наука требует жертв. Иногда - в виде собственной личности.
Поэтому я сидела очень прямо, отвечала чуть медленнее, чем обычно, и старалась выглядеть как женщина, у которой есть не только жизнь, но и внутренняя экосистема, куда еще надо заслужить доступ.
- Что будешь? - спросил он.
- Что-нибудь простое.
Он кивнул так, словно я только что успешно прошла первый этап отбора.
Его звали Артем. Ему было тридцать три, и в анкете он выглядел настолько стандартно привлекательно, что это даже немного настораживало. Белая рубашка, часы, уверенная улыбка, фотографии из самолетов, залов ожидания и каких-то конференций, где мужчины всегда выглядят так, будто знают, что будет с мировой экономикой через три года. В описании было написано: строю продукт, который изменит рынок городской логистики. Это звучало одновременно умно и так, будто он не совсем понимает, что именно строит.
- Я сразу скажу, - начал он, как только нам принесли кофе, - я сейчас в очень важной точке жизни.
- Поздравляю, - сказала я.
- Да, это реально переломный момент. Либо мы закрываем этот раунд, либо масштабируемся органически. Но органически я не люблю. В органике нет дерзости.
Мне захотелось спросить, не разговаривает ли он так иногда с собственным отражением, но вместо этого я чуть приподняла бровь и отпила кофе. Пусть завоевывает.
Мужчинам вообще очень нравится рассказывать о себе через метафоры власти. Даже если все, чем они реально управляют, - это ежемесячная подписка на спортивное приложение и доставка воды в квартиру.
- А чем именно ты занимаешься? - спросила я.
Это был не столько вопрос, сколько жест вежливости. То, как человек отвечает на простой вопрос о работе, говорит о нем больше, чем сама работа. Одни говорят спокойно. Другие начинают с названия компании, как будто ты обязана ахнуть. Третьи делают паузу и смотрят так, словно сейчас ты услышишь что-то между запуском ракеты и изобретением интернета.
Артем оказался из третьих.
- Смотри, - сказал он, раскрывая ноутбук. - Если очень упростить, мы создаем цифровую инфраструктуру нового поколения для оптимизации последней мили.
Я посмотрела на экран. Там была диаграмма.
- А если не очень упростить? - спросила я.
- Тогда это чуть дольше.
Он улыбнулся. Я нет.
Наверное, именно в этот момент он решил, что встретил ту самую сложную женщину, которой надо что-то доказать. Потому что дальше он заговорил еще увереннее, быстрее и подробнее, как человек, который внезапно оказался перед жюри, хотя собирался всего лишь поужинать.
Сначала я пыталась честно следить за мыслью. Потом перестала. Потом снова попыталась, потому что мне было неловко окончательно отключаться, когда человек так искренне вдохновлен собой.
Он говорил о рынках, раундах, гипотезах, привлечении, масштабировании, пользовательском поведении, воронках и юнит-экономике. Все это сливалось в одну длинную мужскую песню о том, что мир очень скоро поймет его ценность.
Есть мужчины, которые рассказывают о себе так, будто делятся жизнью. А есть мужчины, которые делают это так, будто ищут инвестора, который даст им не деньги, а восхищение.
- Самое интересное, - сказал Артем, наклоняясь ко мне, - это то, что я всегда чувствовал: я не для маленького.
- Это, наверное, удобно, - сказала я.
- В каком смысле?
- Ну, никогда не приходится сомневаться.
Он засмеялся, но по лицу было видно, что шутку он не вполне понял, а значит, приписал ее в список моих загадочных женских реакций, которые его только подзадоривают.
Я еще немного поиграла в холодность. Смотрела в окно. Отвечала коротко. Не задавала встречных вопросов. По идее, он должен был начать интересоваться мной, стараться меня раскрыть, задавать вопросы о детстве, мечтах, страхах, хотя бы о любимом сериале. Вместо этого он просто усилил подачу.
- Я вообще считаю, - сказал он, - отношения очень похожи на стартап.
Это было уже опасно.
- Правда?
- Конечно. В начале ты инвестируешь время. Потом смотришь, есть ли рост. Если есть синергия - масштабируешь. Если нет, не держишь убыточную модель.
Я молча посмотрела на него. Иногда мужчина говорит такую фразу, после которой становится совершенно ясно: дальше будет только хуже.
- То есть, - сказала я, - по-твоему, любовь - это бизнес-модель?
- Ну, не в плохом смысле. В зрелом. Просто люди слишком романтизируют процессы. На самом деле все можно выстроить, если есть стратегия.
Я чуть не зааплодировала. Где-то дома, на полке или в телефоне, книга с правилами отношений, наверное, заволновалась. Я, конечно, тоже участвовала в эксперименте по систематизации чувств, но хотя бы не называла это зрелой бизнес-моделью вслух за капучино.
- А ты? - спросил он наконец, и я почти вздрогнула от неожиданности. - Ты какая в отношениях?
Обычно в этот момент женщины либо честно говорят то, о чем потом жалеют, либо начинают врать так, будто собеседование проходит на должность таинственной ведьмы с высоким эмоциональным интеллектом. Я выбрала третье: неопределенность.
- Разная, - сказала я.
Он удовлетворенно кивнул.
- Вот. Это хорошо. Я люблю, когда женщина не открывает все карты сразу.
Я подумала, что если бы я сейчас открыла ему все карты сразу, там бы лежали: усталость, скепсис и сильное желание уйти, но решила пока оставить колоду при себе.
Он заказал нам еще кофе, хотя я не просила, и продолжил. Оказалось, что за два года он пережил «предательство кофаундера», «токсичный рынок», «перегретые ожидания» и девушку, которая, по его словам, «не выдержала темпа его мышления».
Намеки на бывших всегда звучат особенно тревожно, когда мужчина уверен, что это делает его глубже. Обычно это просто делает его длиннее. Рассказ, я имею в виду.
Я кивала и думала о том, как странно устроено женское ожидание после свиданий. До свидания ты думаешь: может, это будет интересный вечер. Во время свидания думаешь: ну ладно, хотя бы история для подруг. После свидания все равно мелькает крошечная, почти позорная мысль: а вдруг он напишет что-нибудь нормальное? Даже если он час объяснял тебе рынок логистики. Даже если сравнил чувства с убыточной моделью. Даже если ты уже мысленно дала ему кличку.
В этом, наверное, и есть одна из маленьких женских трагедий - нас можно разочаровать полностью, но не до конца. Где-то внутри все равно сидит крошечный внутренний редактор романтической линии и шепчет: может, потом начнется человеческое.