Анна Тищенко – Механика греха (страница 1)
Анна Тищенко
Механика греха
Я не искушаю.
Я лишь предлагаю то,
на что ты давно согласен.
Пролог
Мужчина с удовольствием окинул взглядом зал. Все было сделано так, как он хотел. Фрески на потолке бережно и мастерски реставрировали, и глаза фавнов и нимф, смотрели живо, как и шесть столетий назад. Среди картин семнадцатого и восемнадцатого века одна искусная подделка выглядела совершенно естественно и не выделялась. Длинный стол был с королевской роскошью накрыт на десять персон. Мужчина подошел, попробовал маленький кусочек утки конфи, затем консоме и остался доволен. Он обернулся к женщине в строгом деловом костюме. Она старалась казаться спокойной, но алые пятна на щеках выдавали волнение.
– Все сделано, как вы пожелали,– голос у нее был ровный и приятный, —мы готовы к приему гостей.
– Я хочу проверить.
Огромный зал освещали только свечи в люстрах и канделябрах, так что высокие потолки терялись во мраке. Нагретый воск источал теплый, сладкий аромат. Мужчина толкнул пальцем свечу в настольном канделябре. Она упала, огонь лизнул скатерть, расшитую сложным узором, и начал медленно угасать на фитиле.
– Ни одна из тканей, использованных в интерьере, не горит. А сейчас позвольте кое-что показать.
Женщина взяла один из стульев и с неожиданной силой бросила его прямо в окно. Тяжелый дубовый стул издал страшный грохот, разлетелся вдребезги, но на окне не появилось даже трещинки.
– Но витражи? – мужчина в волнении шагнул к окну. – Они же настоящие! Единственные в Венеции витражи такой красоты и в полной сохранности!
– Верно. Но защищены с обеих сторон специальным стеклом.
– А прохожие? Если кто-то из гостей попытается привлечь внимание или позвать на помощь?
Вместо ответа женщина щелкнула маленьким пультом, и из неприметных отверстий с тихим гулом опустились алые портьеры, соединились с креплениями на подоконниках и натянулись, как струна.
– А если я сделаю так? – он взял с сервировочного столика острый нож и ударил по плотному бархату портьер. Ничего. Даже кончиком проколоть не удалось.
– Мы создали арамидную ткань на основе кевлавровых нитей. Кевлар прочнее стали, так что эти шторы нельзя ни разрезать, ни распилить. Теперь прислуга. Желаете проверить?
– Разумеется.
Вдоль стен стояли юноши и девушки в масках комедии дель Арте. Черные плащи скрывали тела, но он знал – мужчины вооружены длинными венецианскими кинжалами. А женщины… Он жестом подозвал одну из них.
– Подай мне Марго Фромаж.
Она моментально нашла среди великого разнообразия нужный сыр, ловко подала на тарелке с виноградом, грецким орехом и медом. Мужчина одобрительно хмыкнул и уронил содержимое тарелки на пол. Девушка немедленно опустилась на одно колено, быстро и ловко убрала с пола и замерла, ожидая дальнейших указаний. Мужчина провел кончиками пальцев по ее скуле.
– Что ж, посмотрим, насколько ты послушна.
Подпись
– И последняя, Николай Сергеевич. Она вызывает у меня наибольшие сомнения.
Антиквар поставил на стол статуэтку из иерусалимского камня. Доломитовый известняк, из которого возводили храмы и стены вечного города, цветом был схож с человеческой кожей, и фигурка казалась живой. Слово «последняя» оживило Николая больше, чем две чашки крепчайшего кофе, который он только что выпил. Время близилось к полуночи, он устал, впереди дорога домой по стылым, темным переулкам Арбата. Хотелось прямо сейчас очутиться в теплой постели маленькой холостяцкой квартиры, почитать Киньяра, позвонить Алекс. Мысль о ней заставила сердце забиться быстрее. Некстати вспомнилось, как вчера обнимал ее, не дав даже снять шубку, как пахли морозом и духами волосы цвета крыла ворона, как ее губы…
– Камень старый, и работа весьма искусная, но вот сюжет!
Скрипучий, резкий голос антиквара избавил Николая от приятных воспоминаний. Вздрогнув, как лошадь, которую кучер щелкнул вожжами, он взглянул на статуэтку. Крылатая женщина стояла на спинах двух львов, длинные волосы стекали с плеч, точно струи воды. Никакой одежды, лишь ожерелье из капель рубинов, в руках она сжимала змей. Из рубинов же были и ее глаза, лишенные белков. В тусклом свете настольной лампы они полыхнули огнем, когда Николай повернул фигурку. Стройные, изящные ноги оканчивались лапами хищной птицы, и когти впивались в спины львов. Странно контрастировало с этим лицо – нежное, невинное, похожее на лики католических Мадонн.
– Это Лилит, королева ночи, повелительница демонов, первая жена Адама. – Николай небрежно поставил фигурку на стол. Безусловно подделка, не может она быть подлинной. Но отчего он тогда не может отвести глаз от желтоватого камня, так похожего на человеческую кожу?
– Я думал, у Адама первой была Ева?
– Нет. Бог создал Адама и Лилит, но, вероятно, скромный и целомудренный юноша не смог пленить сердце первой женщины, и она обратила свой взгляд на Люцифера.
Брови старика поползли вверх.
– Ее заинтересовал князь тьмы?
– Ну, тогда он еще был прекрасным, светлейшим ангелом. Увы, любовь оказалась взаимной, и оба были изгнаны из Эдемского сада, а безутешному Адаму Бог вместо равной дал женщину, созданную из малой его части.
– Хорошо, что феминистки вас не слышат! – расхохотался антиквар.
– Пожалуй, – улыбнулся Николай. – Увы, изображения Лилит огромная редкость, а уж восемнадцатый век, как нас пытаются уверить… Если бы не это, был бы готов хоть сейчас подписать заключение. И все же она великолепна. Говорят, Лилит мать суккубов, демонов-женщин, способных дарить неземные наслаждения…
Он еще долго мог и хотел говорить. И не потому, что его вдохновило нежное полудетское личико с большими глазами, где под тяжелыми веками полыхали алые огоньки. Редко встречаются понимающие слушатели, которым интересно узнать о произведении искусства много больше, чем может сообщить ленивому пользователю Википедия. А Николай мог поведать многое. Например, что именно благодаря Лилит появилась традиция повязывать младенцам на ручку красную нитку, чтобы защитить их душу от похищения ночью. Она любит этот цвет и не тронет дитя, отмеченное алым. Николай мог бы рассказать, что свои крылья Лилит обрела именно благодаря падению. Какая ирония! Мы так привыкли, что только птицы и святые имеют право на крылья. Но понимание и желание совсем не одно и то же. Антиквар заерзал своим тщедушным задом на помпезном кресле, тщетно пытавшемся представиться настоящим барокко. Быстро, по-птичьи наклонил голову, покосился на часы и тут же на дверь. В его биографии числились искусствоведческий факультет МГУ, кандидатская по истории искусства Франции, докторская по античной керамике, пост доцента на кафедре МГПУ. Из всего этого он вынес убеждение: искусство суета, деньги вечны.
– Что ж, благодарю вас за консультацию. И все же… Вы ведь не уверены, верно? А получение заключения такого известного специалиста сделает гораздо приятнее мои новогодние праздники. И ваши. – Как кот лапой, антиквар мягко подпихнул Николаю заключение. И когда успел состряпать? – Знаете, у меня на нее есть покупатель. Частный. Вашего заключения будет достаточно, и если завтра сделка выгорит, я удвою ваш гонорар.
Никогда Николай не шел на сделку с совестью. Но сейчас он едва ли не впервые не был уверен. В подлинность статуэтки отказывался верить только опыт. И соблазнительно так мелькнула мысль – ведь почти собрал им с Алекс на поездку в Венецию. Что, если этот гонорар поможет осуществить мечту? Стараясь не думать ни о чем, Николай поставил подпись, которой доверяли все музеи страны.
Антиквар подал Николаю пальто, заверив, что деньги переведет уже завтра. Николай поблагодарил кивком, неловко оделся и поспешил покинуть душный салон, полный старинных вещей и чужих воспоминаний.
На улице ледяной ветер дохнул в лицо, сухо скрипнул снег под подошвами ботинок. Москва готовилась к Рождеству. Уютно горели окна кофеен и ресторанов, витрины были украшены венками из хвои и остролиста, в воздухе стоял запах горячего шоколада и мандаринов. Все суетились, покупая подарки для близких, по-праздничному блестели глаза детей. Всюду звучали смех и счастливые голоса… Омерзительное зрелище, если сам не можешь поучаствовать в этом празднике жизни. Как-то Николаю попалась на глаза заметка, в которой говорилось, что наибольшее количество самоубийств происходит в новогоднюю и рождественскую ночи. Теперь он знал – почему. Этот праздник подводит черту под тем, чего ты добился. Есть ли у тебя с кем достойно встретить Новый год. Николай думал об этом, входя в темную прихожую своей маленькой, темной квартиры.
Выбор профессии по призванию, как и брак по любви, бывает подобен хмельной вечеринке. Вначале головокружительный восторг и эйфория, потом похмелье и раскаяние. Конечно, приятно жить в мире живописи Веронезе и скульптуры Фальконе, но это также означает необходимость перебиваться случайными заработками вроде сегодняшней оценки антикварного хлама.
Ах, не так он хотел бы встретить Рождество! Алекс достойна роскоши, она и сама – роскошный, незаслуженный подарок судьбы. Увезти бы ее от этого холода, серой и грязной зимы, куда-нибудь в Италию, где небо вечно сине и ночи пахнут лавром и лимоном. Она и сама это предложила на днях. Спокойно и небрежно обронила, что все расходы возьмет на себя. Не понимая, что для него это никак невозможно. Что тогда он потеряет последние остатки самоуважения и своей «смешной рыцарской гордости». Кажется, так она выразилась.